Сегодня ночью племя туземцев не смогло уснуть. По неведомой причине дух вулкана, покинул свои каменные апартаменты и взвился над горой, клубами дыма и плесками огня напоминая людям о своем величии. Воины уводили женщин и детей в лес, оглушительно стуча в барабаны, шаманы и вождь заплясали в безумных танцах, пытаясь умилостивить покровителя.
Но мне было не до них.
Я шёл по лесу, пиная перед собой бочку из-под масла.
Пустая тара катилась по мху удивительно легко — только поскрипывала и подпрыгивала на корнях. Я направлял её ногой, как футбольный мяч, иногда придерживая рукой, чтобы не укатилась в кусты. Где-то далеко позади гремели барабаны, и оранжевые отблески вулкана плясали на нижней кромке облаков. Лес был пуст. Всё живое собралось у костров, отмаливая прощение у бесчувственного идола или прячась в норах в преддверии возможного извержения.
Я докатил бочку до полянки, где лежал мой разбитый корабль. Трап был опущен, внутри горел дежурный свет.
Я остановил бочку у подножья трапа, откинул защёлки на крышке и снял горловину. Крышка отошла в сторону.
Из бочки высунулась рука, потом вторая, потом голова.
Артур.
Он был чёрен. Остатки масла насквозь пропитали его. Волосы растрепались и слиплись, лицо, офицерский жилет и комбинезон блестели на солнце. Охнув и с трудом выпрямив затекшую спину он кое как встал потирая отбитый локоть.
— Вот за что ты так со мной? — спросил он пытаясь вытереть грязное лицо такой же грязной рукой. — Теперь я не пилот пятого ранга, а домой Кузька.
— Зато никто не заметил. Пока все молились на вулкан, ты спокойно катился к кораблю.
— Гениально, — Артур отбросил попытки привести себя в порядок и приняв сущность чуни вылез из бочки. — Они там в деревне до сих пор пляшут, наверное. Думают, дух разгневался и забрал чужеземца.
Мы оба засмеялись. Артур, пошатываясь, поднялся на трап и опёрся о поручень, оставляя на нём маслянистые отпечатки пальцев.
— Ладно, идём, — сказал я. — Отмоем тебя в душевой, и...
— И летите отсюда. — закончил кто-то.
Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас без всякого удивления. В отсветах далёкого вулкана его лицо казалось вырезанным из дерева — такое же твёрдое и неподвижное.
— Неужели вы думали, — сказал он спокойно, — что и меня обманите таким простым фокусом?Quidquid latet apparebit. Все тайное становится явным.
— Ого! — опешил Артур. — Кто вы такой?
— Проходите в корабль. — я махнул рукой. — Попьем чаю, как интеллигентные люди.
Мы сели в кают-компании. Артур ушел отмываться, поэтому стол я накрыл на двоих. Метнувшись на кухню, я потыкал пальцем по кнопкам заварочного аппарата нацедив две кружки черного чая. Дальше залез в холодильник и хапнув мешок залежавшегося печенья, вернулся к вождю. Он благодарно кивнул и аккуратно взяв свою заговорил.
— Я же не абориген в привычном понимании этого слова. Пусть и родился на этом спутнике. Я между прочим Университет на Эпсилоне заканчивал — по специальности межпланетный менеджмент. С отличием между прочим, степень магистра имею.
— Это как так? — спросил я. — Я думал ваше племя не такое, уж простите, развитое.
—А оно и не развитое. — вздохнул он. — Меня колонисты подобрали, когда я еще ребенком был. Они исследование проводили, изучали жителей планеты. Откуда же им было знать, что я сын местного царька. Я у них на станции пригрелся, в школу пошел, потом в институт. Признаться даже не думал возвращаться. Вот только отец умер. Без меня в племени могла бы начаться война за право первенства. И пока все резались бы за материальные ценности горная компания бы под шумок отобрала бы наши леса и поля. Я когда-то увлекался вестернами с Земли и примерно представляю, что ждало бы мое племя. Пришлось бросить все и лететь домой. Обычаи, дух вулкана, ритуальные танцы… — он махнул рукой. — Вы не представляете, как мне всё это надоело. А что делать? Приходится терпеть и радоваться редким встречам с людьми.
— Так ты поэтому моего пилота отпускать не хотел? От скуки? — я по-новому взглянул на своего собеседника. На месте узколобого охотника я теперь видел гордого вождя своего маленького народа.
— Не только, — вождь поставил кружку. — Я лудоман. Карты, кости, напёрстки — всё, на чём можно проиграть стипендию за две недели. А тут лишь тотемы, барабаны, и ни одной приличной партии. Кроме вашего пилота.
Он перевёл взгляд на меня.
— Идея с бочками была хороша. Спасибо. И нас развлекли, и друга вытащили.
— А теперь? — спросил я.
— А теперь, — он тяжело вздохнул, — Мне придётся возвращаться к необразованным родственникам. Снова слушать про духов, плясать под барабаны… Вот охота вам быть вождём?
— Не-а, — сказал я.
— И я уже не хочу, — согласился вождь. — Но выбора нет.
— Так летим с нами, — сказал я. — Сможете восстановиться в правах, заняться наукой. Найдете старых знакомых.
Вождь посмотрел на люк, за которым чернел ночной лес, потом на очертания деревни — оттуда всё ещё доносился дробный стук барабанов и испуганные вопли шаманов.
— Не могу. Привязался я ко своим. У меня семья, жена, дети. Их много. Если я улечу они пропадут. Под первый же грузовик попадут. А без меня их никто не защитит.
Он помолчал, допил чай и поднялся.
— А вы летите. И не задерживайтесь. Пока шаманы не опомнились и не подняли вой. Я постараюсь навести магии и тайны. Может поверят.
Он достал из-за пазухи ритуальную маску, довольно тонкой работы. Надел её на лицо и взглянул на нас. Из-под нее голос прозвучал глухо, но отчётливо:
— Счастливого пути, Блуждающий. И пилоту твоему. Был рад на старости лет пообщаться с разумными людьми. Прощайте!
Он развернулся и зашагал в сторону леса. Барабаны в лесу забили всё громче, огни вулкана заплясали на маске, оживляя деревянные черты.
Я прошел в рубку пилота, сел за штурвал, включив автопилот. Корабль оторвался от земли мягко, почти невесомо.
Мы поднялись над лесом, над забором, над штабом майора. Внизу, где-то между вулканом и деревней, на голом холме стояла одинокая фигура в маске. Вождь поднял руку — то ли прощаясь, то ли благословляя. Его фигура становилась все меньше и меньше, а потом холм скрылся за облаками, и остался только зеленый шарик спутника, вращавшийся вокруг Каахири.
За стеклом заблестели звезды, в душе за бортом всё ещё шумела вода, и Артур орал благим матом:
— Где у нас шампунь?! Я уже третью бутылку извожу!
Я улыбнулся и взял курс на Землю.
