serif]Монди заглянул в трубу. Где-то метров в четырёх виднелся её конец, выделявшийся более светлым полукругом. Разумеется, он был перекрыт решёткой из толстых железных прутьев – не менее пяти сантиметров толщиной. Монди хотел было спросить, как они преодолеют эту нежданную преграду, но вовремя вспомнил про приказ не шуметь. Да и в конце-концов, раз Проводник привёл его сюда – значит, есть у него план!
Проводник, сопя и переваливаясь, как хромая утка, полез первым. На карачках – видать, чтоб не намочить верх штанов. До решётки добрался быстро. Монди увидел тусклый блеск металла в его руке.
Не прошло и минуты, как решётка оказалась распахнута, словно обычная дверь, и Проводник, вылезший наконец из дыры, и освободивший снова посветлевшее жерло, сделал ему знак рукой.
Монди осторожно влез в воду, оказавшуюся теперь ему по щиколотку, и тоже на карачках пробрался к выходному отверстию.
Ах, вот в чём дело! Те, кто вмонтировали эту трубу в Стену, всё предусмотрели. В частности то, что иногда придётся удалять принесённый во время ливней мусор, накопившийся бы перед трубой на решётке. Так что решётка была словно дверца, на мощных петлях, а с другой её стороны имелись толстые ушки-дужки, в одной из которых теперь чуть раскачивался вновь подвешенный амбарных размеров замок.
Они вновь, так же в тишине, двинулись дальше – к той границе, которую обозначили, вначале – учёные, а затем – и военные.
Да, военные здесь много не узнали, и не «наворотили».
При всём желании выведать у прибывших всё об их «передовых» технологиях, цели прибытия, внешнем виде, и тому подобных глупостях, не узнали они ничего. Пришельцы упорно отмалчивались на все обращения к ним на всех известных диапазонах радиочастот, а на попытки пробиться к ним силой тоже не отвечали.
А смысл?!
Ни одно «средство» для проникновения, которое применили люди, ни лазеры, ни артиллерийские снаряды, ни ракеты, не смогло пробиться сквозь невидимую стену Поля! И бессильно гасло, разбивалось, взрывалось, и падало к подножию невидимой преграды!
Американцы, разумеется, прибывшие для уже своего исследования, тоже пытались.
И тоже безуспешно.
А когда, разъярённые неудачей, предложили попробовать «взорвать к чертям собачьим наглых захватчиков!», получили конкретный отказ от Властей Австралии. Поскольку им ядерное заражение на своей территории совсем не улыбалось!
Ну а русские или китайцы и вовсе – не пытались «исследовать»!
Вот так и получилось, что три волны исследований, накатывавшие на это место одна за другой на протяжении пятнадцати лет, закончились ничем. Ну, если не считать смерти ещё восьми исследователей и шестидесяти одного «любопытного».
Экспедиции свернули. Посчитав, и не без оснований, что технологическое и научное превосходство противника велико настолько, что установить с ним «контакт», раз он не желает, не удастся.
Как, впрочем, и изгнать с любимой планеты.
Бесконечные разбирательства в ООН и различные глупые, и иногда – для разнообразия, не очень, предложения, правительство Австралии тактично отмело. Практично посчитав, что «не буди лихо, пока оно тихо».
А территория – их. И им на ней жить.
После чего ещё двенадцать лет шло строительство Стены, описывавшей круг полутора километров в диаметре: вокруг барьера из Поля. И жертвы среди «мирного населения» удалось свести к минимуму…
Если не считать тех балбесов, что никак не желали утихомирить своего внутреннего червяка. Такого же, как у него. Но таблички и плакаты, предупреждающие о том, что за собственную возможную смерть в ответе только они сами, а правительство снимает с себя всякую ответственность за их действия, они, пока шли, видели чуть не десять раз.
Проводник вновь поднял руку со сжатым кулаком. Монди замер. Осторожно приблизился к застывшему среди, вроде, ровного луга, мужчине.
Тот вновь приблизил рот к уху Монди:
- Здесь, в-принципе, уже можно разговаривать. От Стены мы отдалились на сто шагов, и её акустические сенсоры не отслеживают того, что происходит здесь, в Зоне. Да и оружие… Сюда не бьёт! Никогда.
- А почему… Мы тогда продолжаем говорить шёпотом?
- Потому что бережённого Бог бережёт. – снова тяжкий вздох, - Ладно. Идёмте на смотровой бугор.
Они приняли чуть влево, и поднялись действительно на небольшой бугор.
- Вот. Отсюда все, ну, то есть – все, кого водил я – смотрят на… Это.
Монди вначале попытался рассмотреть то, что действительно оказалось перед ним – невооружённым глазом. Затем применил и бинокль.
Всего примерно в трёхстах метрах перед ним имелось…
Как описать-то?..
Он когда-то видел документальные кадры того, как дирижабль «Гинденбург» потерпел крушение при посадке в Нью-Йорке, ещё до Второй Мировой. Пылающий светом экран, фигурки бегущих, машущих руками людей, контрастно чёрных на фоне белого (Плёнка была чёрно-белой!) всепожирающего пламени…
На несчастных падает металлический каркас – из алюминиевых балок.
Картина страшная и душераздирающая: тогда погибла почти половина пассажиров.
Пламени здесь, конечно, не было. А вот чёрный каркас из чего-то вроде балок самой разной толщины – вот он! И очень, кстати, похож на каркас как раз – дирижабля… Если увеличить его раза в три.
Или это ему так всё показали, потому что в его памяти имелся этот фильм?
Вздохнув, он достал свой смартфон – камеры в нём хорошие, и что-нибудь да должно получиться!
Проведя «фотосессию», он спрятал телефон. Спросил:
- А где – белая линия?
Проводник фыркнул:
- Вот же неймётся вам всем… Ладно. Раз уж довёл сюда – покажу и её. Смотрите только – не пытайтесь подойти. К Полю.
Далеко идти не пришлось. Всего метрах в ста от бугра обнаружилась тускло-белая, влево и вправо уходящая, и плавно изгибавшаяся по периметру воображаемого круга, линия.
- Но как же?..
- Удалось её чётко обозначить? Чтоб люди оставались в живых?
А просто. Около тысячи-другой лабораторных белых мышей «героически» пожертвовали своими жизнями. Во благо Науки! – иронии в голосе Проводника не уловил бы только слон. Если бы он здесь был. Но вокруг по-прежнему было тихо и безжизненно. Не пели даже привычные для лугов и полей этого континента цикады, - Их клеточки продвигали вперёд на длинных жердях, и когда мышь… Хм. Отправлялась к праотцам, в том месте помещали камень. А потом отступали от камня, на всякий случай, на пару метров, и забивали колышек. Затем забивали следующий. Отойдя от первого шагов на двадцать. Между колышками натягивали верёвку. И вдоль неё копали канавку. Уже в которую засыпали весь этот гипс. Или, говоря по-другому, алебастр. Дожди здесь – редкость. Поэтому линия сохранилась.
Слушая подробное и циничное описание, Монди зябко передёрнул плечами: вот уж точно – «жертвы Науки»!
- И – что? Никто и никогда из ваших… э-э… Клиентов не пробовал…
- Ну почему же. Пробовали, конечно. Меня слушать не хотели. Дураков же – море! Однако после первого же случая я взял за правило всех моих, как вы выразились, «клиентов», заставлять писать отказную.
Без этой бумажки теперь не вожу!
Монди хмыкнул. Да, всё верно: он и сам подписал. Что ни к кому не будет иметь претензий, осознаёт всю опасность, и делает всё – на свой страх и риск.
Его Проводнику в предусмотрительности не откажешь!
Монди медленно, стараясь не поскользнуться, приблизился к серевшей в темноте линии.
Неужели вон там, сразу в паре метров за ней, и начинается та самая «Зона 151»?! Та вожделённая земля, где скрывается самая жгучая. Самая странная в истории Земли Тайна с большой буквы?!
Нет, он, конечно, видел кучу фильмов, и читал кучу книг по этой и аналогичной теме. Как прилетели. Пытались наладить контакт. Или не пытались. А желали захватить ресурсы, разграбить, а всех людишек – угнать в рабство. Ну, или банально – поубивать. Чтоб не путались под ногами. А «бравые» земляне их – бомбами, ракетами, танками!..
Правда, «побеждать» пришельцев удавалось только, вот именно – в кино. И ни в одном из фильмов или книг не было описано вот такого случая: прилетели, отгородились, и сидят себе, посиживают…
Он думал, вспоминал. А ещё он постоянно одёргивал сам себя: зрение и подсознание всё пытались разглядеть ту невидимую границу, которую разглядеть в принципе было невозможно. Но подсознанию - не прикажешь!
- Так – что? На ту сторону… Не прошёл ни один?
- Нет. Живым – ни один.
- А… Их трупы?
- Я не убирал их, если вы об этом. Боялся сам… Попасть в Поле.
Вон: полюбуйтесь, если не боитесь: один из этих «храбрецов» - налево в двадцати шагах.
Монди опасливо кинул взгляд туда, куда указывала рука Проводника: на неопределённой формы бугорок из чего-то вроде белого скелета, обтянутого полусгнившей тряпкой: одежда…
Впечатлило.
- А мы… Можем просто пройти вдоль кромки?
- Конечно. Теперь вся ночь в нашем распоряжении. Сейчас только одиннадцать. Как показала практика, на полный круг уходит около часа.
Монди быстро прикинул: диаметр - километр, следовательно длина окружности
