15.
Николай Оттович Саймонц, доцент кафедры истории древнего мира, наконец, оторвался от листочков, лежащих перед ним, и поднял глаза на Алешку. Очень старый, как и предмет, который вбивал студентам, он своими белесыми, но еще весьма живыми глазками, спрятанными за очками с мощными диоптриями, седой бородкой, которую постоянно теребил, сильно смахивал на Всесоюзного старосту Калинина. На факультете же имел прозвище «вечный доцент». Таинственным шепотом передавалась с курса на курс легенда, что родился он прямо здесь, в университете и ни разу за свою долгую жизнь не покидал его стен. Шепотом же добавлялось, что он таким старым сразу и родился. И с момента рождения уже был доцентом. С первого раза сдать экзамен у него считалось таким же подвигом как спасение челюскинцев из ледового плена.
Вот таким ледяным взглядом он теперь поверх своих очков и рассматривал Алешку, которого оставил последним сдающим экзамен. Это он, подленько хихикая и потирая почти мумифицированные свои руки, называл «на десерт». Ничем хорошим это обычно не заканчивалось.
- Ну, что ж, молодой человек, для окончания первого курса, ваша курсовая работа по античности могла бы быть признана весьма неплохой, и даже, я бы сказал точнее, лучшей работой на курсе по своей э… полемичности. Но этого не произойдет по этой же самой причине. По причине очень… повторяю, очень глубоких расхождений ваших выводов с исследованиями уважаемых авторитетных ученых э… мирового, я бы сказал, уровня… Конечно, молодому человеку простительно увлечение и… я бы сказал, фантазии на тему истории древнего мира. Это в случае если бы вы были студентом э… скажем, литфака или журфака, этих… шелкоперов и словоблудов. Но вы же студент исторического факультета и не имеете права делать такие, я бы сказал, легкомысленные выводы, основываясь лишь на бездоказательных строках поэта. И в каких источниках, смею вас спросить, вы обнаружили этот, так сказать, вопиющий факт исторической потери целой тысячи лет? Ответствуйте молодой человек. Поделитесь, за ради бога. Может мне, старому библиотечному червю что-то неизвестно?
Николай Оттович откинулся на спинку заскрипевшего под ним стула и скрестил руки на груди. Это означало, что шансы на сдачу экзамена у Алешки стремительно приближались к нулю. Надо было хоть как-то сопротивляться. И Алешка, деликатно кашлянув в кулак, начал:
- Я так думаю, что вы, Николай Оттович знакомы с работой Петрарки «De Viris Illustribus», написанную им в 1337 году.
- Что-то не припоминаю. Похоже, что я не знаком с этой работой. Уже любопытно. Продолжайте.
- Можно я еще у вас спрошу?
- Слушаю.
- Как вы думаете, Нерон и Цезарь могли выдать жалованную на правление грамоту дому Габсбургов
- Разумеется, нет. Полста лет тому назад научно было доказано, что эта грамота подделка.
- Тогда почему Петрарка еще в четырнадцатом веке говорит о «подложности привилегий, которые Нерон и Цезарь выдали Габсбургскому дому»? Какой смысл было ему спорить о подлинности привилегий, если Габсбурги появились через тысячу с лишним лет после Нерона и Цезаря?
- И что с того следует?
- А следует то, что Петрарка ничуть не сомневался, что Нерон и Цезарь могли выдавать жалованные грамоты дому Габсбургов и что Габсбурги - современники Нерона и Цезаря.
- Это не доказательно.
- Хорошо. Согласен, что это маловероятно и вызывает сомнение. Тогда еще одно соображение. Не помните, в каком году появилось упоминание о городе Нюрнберге.
- Э… насколько знаю, где-то в начале одиннадцатого столетия. И что дальше?
- Нюрнберг означает «город Нерона». Вы не находите странным?
- Что в том странного?
- Города называют как? Вот враги убили Сергея Мироновича Кирова и появился вместо города Вятки город Киров. Умер Владимир Ильич Ленин и не стало Петербурга, которого опять же назвали в честь Петра Первого исторически сравнительно недавно. Появился Ленинград. А при живом вожде город его имени…
- Молодой человек… вы говорите, да не…
- Что я такого открыл? Это же так очевидно. Есть Сталинград. Это факт. Я поэтому не могу понять – как можно назвать город в честь умершего тысячу лет назад владыки, когда и в одиннадцатом веке «богов на земле» было предостаточно. Вот отсюда и следует мой вывод, что тысячу лет истории дописали сидя за столом. Наверно, вот за таким же, как этот.
Николай Оттович хмыкнул и снова зашуршал листами курсовой работы Алешки, успевая при этом яростно теребить свою бородку. А потом вдруг сказал, не глядя на Алешку.
- Впечатляет. И все же… э… а впрочем, может быть в этом и… Да-с… Давайте зачетку. Вам повезло, что вы сдаете последний и никого не можете смутить своими изысканиями. Все. Свободны. До осени.
И когда Алешка, еле сдерживая радость, уже был у двери, спросил то, что называется вдогонку
- На секунду задержитесь. Еще раз напомните мне название работы Петрарки.
- «Книга о знаменитых мужах». Есть и другие поэты, у которых…
- Ну, да… ну, да… и последний вопрос – о какой специализации мечтаете?
- Пока могу только сказать, что античный мир меня мало интересует. Есть другие интересы
- Кхм… успокоили. Не скрою, я буду бесконечно рад, если наши пути более не пересекутся на историческом поприще. Прощайте.
***
- Давай, тезка, мой руки и за стол. Вот сначала пообедаешь, а потом ты мне подробно, в лицах расскажешь, чем же ты купил своего преподавателя? Я честно ожидал, что у тебя будет «хвост». Даже разрешаю приукрасить свой рассказ для красного словца. В последнее время у тебя это здорово выходит. Райкина по радио не надо слушать.
- Ну, дед, вот вечно ты мне обламываешь. Начинаешь вроде за здравие…
- Да что я такого… да не хватай ты с огня, обожжешься. Мать звонила…
- Добралась?
- Все отлично… ты давай, рубай, рубай, пока я тебя развлекаю. В конце июля обещаются быть в Москве проездом в Гагры.
- Ну, вот, а я в это время буду на Алтае. Опять отца не увижу.
- Ну, это как в песне поется «дан приказ ему на запад», а значит, что кто-то пылить на восток должен. Да, чуть не забыл, невеста тебе звонила.
- Зойка? Она мне не невеста.
- Это вчера она не невеста, сегодня не невеста, а завтра, глядишь и прадедом стану.
- Да, ничего такого пока…
- А пора бы… Ну, ладно, сам разбирайся. Теперь давай, хвались, студент. Хвались, как преподаватель воспринял твое открытие о приписке в тысячу лет.
- Дед, это не мое открытие. Еще в середине XVI века профессор университета в Саламанке Д′Арсилла высказал мнение, что вся древняя история сочинена. Через сто лет после него, историк и археолог Жан Гардуин к этому мнению присоединился. Уже в начале нашего века немецкий ученый Роберт Балдауф считал всю древнюю историю фальсификацией эпохи Возрождения. То же говорил и его коллега Т. Моммзен, столкнувшийся с серьезнейшими проблемами при написании древнеримской истории.
- И что, со всеми этими учеными мужами, твой доцент не был знаком?
- Судя по его замшелости, вполне вероятно, что знаком может быть и лично. Я же его поддел поэтом Петраркой. А в загашнике у меня был еще один поэт.
- Уже и поэты начали писать историю?
- Почему бы нет? Французский поэт Гугон Орлеанский, написал "Стих о татарском нашествии, где упоминается страна Мидия, Согласно же "классической" истории, она перестала существовать за 1,5 тысячи лет до Рождества Христова, а поэт, живший в XII веке считает ее реально опустошенной татарами.
- Ну, поэтам свойственно образно мыслить и вольно обращаться со временем.
- Ну, дед… ну, хорошо. А что ты на это скажешь? Тебе не кажется странным, что крестовые походы с целью отмщения за смерть Христа начались спустя 1065 лет после события. Какой был смысл мстить 40-му поколению? А может правильнее нужно считать, что спустя 40 лет?
- Надеюсь, хоть это ты не написал в курсовой?
- Нет. Правда, в разговоре упомянул про город, названный еще при жизни вождя его именем…
Алексей Петрович встал из-за стола, привычно вытащил из пачки папиросу и потянулся за спичками. Справа от полки, где лежал коробок, на глаза ему попался численник. Он машинально оторвал очередной листок. Открылась новая дата – 22 июня, воскресенье. Прикурив папиросу, Алексей Петрович покачал головой и сказал
- А вот это ты напрасно, тезка. С огнем
 |
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+