17.
Утро раннее.
За настежь открытыми воротами усадьбы, узкий проселок и сразу поле. Все-таки пришлось от крыльца до ворот проехать в кресле. Как ни старался Алешка, все же мужики его опередили и уже видно давно поджидали у кромки поля.
- Привет, командир. Хорошо спалось?
- Как обычно. – Алешка как можно ловчее без посторонней помощи сполз с кресла и сразу ростом стал всем по пояс. Про себя хмыкнул – «все ближе к земле, а это плюс в саперном деле».
- Ладно, бойцы, слушай мою команду. Смотреть во все глаза. Кто первый заметит что, сразу меня зовите.
Небо как серое дырявое рядно, в прорехах которого по-весеннему пронзительно синеет небо. Земля еще мерзлая, но теплый ветер, принесший с Черного моря запах водорослей и свежих арбузов, старательно уничтожает остатки серого ноздреватого снега, оголяя полегшую прошлогоднюю траву, сквозь которую тут же начинают пробиваться зеленые стрелки новой. Совсем рядом с дорогой, на проплешине Лешка заметил готовый уже распуститься подснежник. А чуть дальше…
- Вясна. Вось и пралеска вылез…
- Ян, я так понял, что пралеска – подснежник по-нашему.
- То так.
- Эй, бойцы, все сюда. Забудьте о весне, забудьте о цветах, о пробуждении природы, поскольку это зарождение новой жизни здесь совсем рядом со смертью ходит. Понимаешь, Ян?
- Разумею русску мову.
- А коли разумеешь, то смотри внимательно. Видишь за стеблем подснежника в десяти сантиметрах ржавый гвоздь в земле по шляпку воткнутый?
- Бачу.
- А если бачишь, то должен сообразить, что не должно быть здесь гвоздя. А если он есть, то совсем неспроста – пошарь глазами вокруг и… вон, видишь проволочка ржавая меж прошлогодних стеблей. А если проволочка, то рядом должна быть мина.
- Та вось она з земли торчит.
- Молодец. Бойцы, всем смотреть сюда. Показываю: аккуратно расчищаем место вокруг. Находим отверстие во взрывателе, вставляем шпильку… вот так. Теперь обрезаем проволоку и выкручиваем взрыватель. Я не думаю, что у этой мины есть еще и донный взрыватель, но проверить надо. Вокруг землю осторожно подкапываем… и… шарим пальцами… нет, свободно. Вот это та самая немецкая «лягушка» и есть. Теперь она не прыгнет никуда. Вытаскиваем из земли. Все, с почином нас. Сильно не радуйтесь, их здесь как блох на собаке, на всех хватит. И последнее – пока не убедитесь, что другой конец проволоки не прицеплен к другой мине - резать нельзя. Может быть парная постановка. Усекли? Возле этой мины вешку поставили и от нее начали веером расходиться. Не спешите. Не забывайте щупом проверять землю. Каждые тридцать сантиметров. Могут быть и нажимные мины. Если проволоку не заметите, то щупом наткнетесь. Ну, как говорится, Бог в помощь.
- Бог у дапамогу…
В марте светлый день еще короток. Да к тому же ближе к вечеру начал накрапывать дождь и быстро стало темнеть. Конечно, дело привычное, не в таких еще условиях приходилось в земле ковыряться. Но навалилась усталость. Да не та, от которой свинцом наливаются руки и ноги и каждое движение через силу, а усталость, притаившаяся где-то в голове, давящая в затылок, от которой темнеет в глазах.
Алешка с трудом разогнул спину и огляделся. Сам он успел «проложить тропу» от дороги к середине поля метров на пятьдесят. При этом обезвредил всего одну мину. Справа Егор с Яном, помогая друг другу, обозначили дугу в тридцать метров. Позади их «прополки» торчат три вешки с красными лоскутками. Слева у Клима с Миколой дела обстоят немногим лучше – четыре вешки.
- Ей, бойцы! Заканчиваем. Плохо видно, можно чего-нибудь не заметить – опыта у вас еще маловато. Завтра продолжим. Пора ужинать.
Будто услышав его, на крыльце усадьбы сначала мелькнуло Лелино платье, а через несколько секунд уже в воротах показалась Кристина.
- Милости просим, вечерять.
Егор, кряхтя, поднялся с земли, вытер руку об штанину и полез в карман за кисетом.
- Пани Кристя, мы бы лучше до дому, вон сколь идтить еще. И то ж ведь, хозяйки ждут.
Кристина словно ждала такой ответ, шутливо поклонилась в пояс, еще раз пригласила
- Хозяйки пождуть. Мужыки, уважце гаспадыню. Не справа вас галодными адпускаць. Алексей, хоть ты, командир, им прикажи.
- Не спорьте, мужики. Считайте, что это мой приказ. Когда еще до хаты придете. Тем паче, что я договорился с председателем – транспортом обеспечит, скоро подаст такси.
- Так то ж, иншае справа, – сквозь зубы пробормотал Клим, - хоць якая падмога.
Клим с Яном, не сговариваясь, подошли к Алешке, с двух сторон взяли его под руки, легко подняли и понесли к дороге. Алешка не противился такой помощи. Он представил, как ему самому пришлось бы ковылять в опорках по сырой земле. И еще он успел вдруг подумать, что во весь этот показавшийся ему очень длинным день он ни разу не вспомнил о Леле…
***
За открытым вечерней прохладе окном хорошо слышно как ворчит, перекатывая по дну, увесистые голыши растревоженная прошедшим накануне ливнем речка Базаиха. После мутножелтой таджикской Яхсу, притягивает к себе Алешку словно магнит ее прозрачная вода, в которой видать каждый камешек на дне, где на перекатах хариус надолго застывает против течения, едва поводя плавниками. При желании можно исхитрившись насадить его на вилку и на костерчик – ничего вкуснее не бывает. Еще интереснее, схватить первую попавшуюся коряжку или кусок сосновой коры, кинуть ее в воду и потом долго бежать за ней по высокому берегу продираясь сквозь заросли крапивы, таволги и черемухи аж до самого Енисея. А там…
- Поще не спишь? С ранцы завтрева подыму – к поезду паспеть надо.
- Бабкать, что снова в Куляб ехать? Не хочу я в Куляб. Хочу у тебя жить.
- Нутка нишкни. Не в Куляб теперяча, не в Куляб. В Москву поедешь, в столицу. В школу тебе пора. Завтрева мой Петька… твои папка с мамкой проезжать мимо будуть. Скрадуть тебя у меня…
- А как же ты, Бабкать?
- Так и я с вами тожеть… только позжа. К зиме прииду, куды ж я денусь, прииду. Деду твому хоромы в Москве дали, уважили выходит… спи уже.
- Бабкать, а сказку? Ты про Сокола недосказала.
- Да и то, правда. Не порядок. Ладно, слушай. На чем покончили-то вчерась?
- Ну как старик на базар поехал в третий раз…
- Ну, слушай. Пришло время, поехать батюшке опять на торжище.
- Чего вам, дочки родные, в подарок привезти? – спрашиват.
Старшая подумала и сразу не придумала, чего ей надо.
- Привези мне, батюшка, чего-нибудь.
А средняя говорит:
- И мне, батюшка, привези чего-нибудь, а к чему-нибудь еще что-нибудь.
- А тебе, Настенька?
- А мне привези ты, батюшка, одно перышко Ясна Сокола из чертога Финиста.
Поехал Любомир Ведаславич на торжище. Дела свои сделал, старшим дочерям подарки выбрал, а младшей ничего не нашел: нету того Соколиного перышка на торжище. Едет отец в скуф лесной и видит он: идет по дороге, опираясь на посох дубовый, старый волхв, старше его на все сто лет, вовсе ветхий…
Старик ему и говорит…
- Бабкать…
- Спи уж. Чего тебе? И не Бабкать я тебе, глаза-то разуй… герой.
- Что ты делаешь, баб… Мара? Что ты делаешь? Мне страшно.
- Неужели не видал никогда. Пряду я нить твою. Немного вот осталось… Часы не остановишь, поди…
- А ну, не спать, сапер! Слышь, не спать, не спать, голодным останешься!
- Та не трогай ты его, капитан. Вишь, уморился солдат. Силенки еще не восстановил, а седня целый день в земле ковырялся…
Алешка с трудом разлепил глаза и еще какое-то время не мог сказать и слова. Сон был таким реальным…
- Эх, Валера, какой сон спугнул… чтоб тебя. И чего это ты сияешь как новая медаль? Где пропадал? С чем приехал? Вытряхивай новости.
- Не, сначала пожрать надо. Живот к спине прирос, со вчерашнего вечера во рту ни росинки. Мужики, председатель карету для вас прислал.
И видя, что мужики после ужина в тепле немного осовели,
