Tahoma]- Готов к выполнению любого задания Родины.
- Да, вы садитесь, садитесь. Сейчас чай принесут, небось со вчерашнего ни крошки во рту.
- Спасибо, как-то не до чая.
- Да, не волнуйтесь вы так, Валерий Иванович. Никто не сомневается в вашей преданности. Даже не смотря на вашу связь с мадам Хартман. Не удивляйтесь, сами понимаете, работа наша такая. Да и «отодвинули» вас до поры до времени с оперативной работы, как понимаете, тоже не случайно. У нас, увы, случайного-то мало что происходит. Хотя и бывает. Вот хотя бы с вашей Кристиной Хартман… честно говоря, не ожидали, что так выйдет.
- Она…
- Да, не волнуйтесь вы так. Все в порядке. С вашей Кристиной все в порядке. Может как раз и к лучшему, что у вас с ней все… сладилось, если можно деликатно так выразиться. И потом за нее есть, кому поручиться. Например, Вольф Мессинг, известный вам, надеюсь, товарищ очень ручался… ну и еще несколько лиц, которых вы знать не можете, но от этого не менее достойных и проверенных.
- Хорошо. Пусть так. Так в чем состоит мое задание, товарищ?..
- Можете меня называть Иван Ильич.
- Так Иван Ильич?..
- Вначале коротко. Понятно, что война вот-вот закончится. Не сегодня-завтра штурмовать Берлин будем. Но древний закон говорит нам: «Si vis pacem, para bellum» – «Если хочешь мира, готовься к войне». А для этого нужно знать все… или как можно больше о своем пусть пока и будущем противнике. Так что… как вы посмотрите на то, что вам придется довольно долго прожить вне Родины? Вы подумайте, сразу не отвечайте. Хотя, что я такое говорю, времени у вас на обдумывание как раз и нет. В случае согласия, вам уже сегодня надо оказаться там, откуда мы вас забрали, то есть в Ивашевичах.
Ах, как радостно забилось у Валерки сердце. Казалось, готово было выскочить из груди и быстрее самого быстрого самолета оказаться именно в Ивашевичах, рядом с Кристиной. Еле удержался, чтобы не заорать - «на кой хрен мне еще думать, конечно же, согласен». Вместо этого выдержал приличную паузу и, как ему самому показалось, очень спокойно сказал:
- Иван Ильич, я готов служить своей Родине в любом месте. Я согласен.
- Ну, вот и отлично. О ваших родных мы позаботимся, я обещаю. Но какое-то время они будут считать вас погибшим…
- Если так надо.
- Надо. В четвертом отделе получите все необходимые инструкции. Связь будет только со мной или… впрочем, вам объяснят, как и что. Удачи вам товарищ майор. Надеюсь, что когда сможете вернуться на Родину… ну, правда генерала не обещаю, а там уж как получится. Всего доброго.
- Иван Ильич, разрешите вопрос? Вернее даже не вопрос, а… нет, все же для начала вопрос?
- Слушаю.
- Кто в Ивашевичах?..
- Не могу. Просто наш человек. Довольно?
- Хорошо. А о разведчике Елене Зайковой ваш… человек ваш вам докладывал?
- Зайкова… Зайкова… это же… - Иван Ильич снял трубку телефона, - Михалыч, принеси папку на «Синицу». Срочно. Жду, - положил трубку, и потянулся за папиросой и очень заметно стало, что он волнуется
- Извини, майор, теперь у меня вопрос. Откуда вам известна Зайкова? – И, видя, как Валерка сглотнул слюну при первой струйке дыма, - да, ты кури, майор, кури.
Валерка заметил про себя, что Иван Ильич перешел, наконец, «на ты», и, потянувшись за папиросой, почувствовал себя более уверенно. Закурив же, даже попробовал расслабиться.
- Дело в том, Иван Ильич, что советский разведчик Елена Зайкова…, - но его прервали.
Как-то не по военному, бочком, в дверь протиснулся сильно помятый и сильно лысоватый гражданин в «гражданке» и с мощными линзами очков на лбу, ни дать ни взять колхозный счетовод
- Иван Ильич… по вашему приказанию, так сказать… ммм… вот-с папка, что вы…
- Давай сюда. Можешь остаться, послушать. Слушаем тебя, майор
Валерка как мог короче и внятнее доложил все, что знал о Леле и о теперешнем ее состоянии. Но видя, что Иван Ильич уткнулся в папку, а пришедший «гражданин» занят тем, что сначала долго наливал воду в стакан из графина, а потом также долго и задумчиво, глядя в окно пил маленькими глотками, Валерка как-то «скомкал» рассказ и скоро замолчал.
Иван Ильич, наконец, оторвался от бумаг, и устало откинувшись на спинку стула, шумно вздохнул
- Вот видишь, Михалыч, какие дела. А мы-то грешили на… а «Синица» наша вот где выпорхнула. Так говоришь, майор, она совершенно невменяема?
- Фашисты ей память отбили… как это… амнезия полная, я так понимаю, Иван Ильич. Я хотел попросить вас как-то помочь ей.
- Мог бы и не просить. Спасибо, что рассказал. Теперь это уже наша забота. Слышь, Михалыч? Хватит тебе воду глушить… водохлеб.
- Не глухой. Папку-то верните. Информацию принял, сделаю все, что возможно. Доложу результат.
- Иди, работай. Да, вот еще, Михалыч. Проводи майора Смирницкого в четвертый отдел.
Иван Ильич опять с трудом поднялся из-за стола
- Громких слов говорить не буду. Не умею. Удачи тебе, майор.
- Разрешите идти?
- Идите.
***
- Что, вот так все просто?
- Да. Завтра вечером я смогу тебя проводить. За тобой придет Владислав, и через день ты будешь уже в Люблине.
- А как же?..
- Не перебивай. Ты меня будешь ждать в Люблине. Мне нужно еще на несколько дней… может на дней десять или меньше, как получится, задержаться, чтобы организовать героическую смерть капитана Смирницкого. Не волнуйся, скоро у нас будут новые документы, и мы сможем ехать куда угодно. Хоть в Америку.
- Не хочу в Америку. Хочу в Швейцарию.
- Так и будет.
- С ума сойти. Только недавно я еще была женой сумасшедшего фашиста, а теперь жена шпиона!
- Не шпиона, а разведчика. И если ты с этим не согласна…
- Дурачок. Все-таки ты еще совсем ребенок, Валера.
- А кто в этом сомневается? Иди ко мне.
- Нет, сначала шагом марш в ванну. Шлялся неизвестно где…
- Яволь, майн либе. Только вот еще к Алексею загляну и тогда…
- Иди уже… либен…
***
Разведчик с позывными «Пегас» не имел права открываться кому-либо, но капитан… вернее, теперь уже майор Смирницкий… хотя он, правда, тоже не должен был бы выдавать военную тайну. А вот Валерка… просто Валерка Смирницкий не смог скрыть правду от любимой женщины и от единственного друга. А иначе, какая же это Любовь и Дружба. И потом Валерка подсознательно понимал, что Алешка теперь надолго может стать единственной тонкой ниточкой, связывающей его с Родиной. Так что Алешка просто обязан был знать правду.
