Рябинкино поле

усмехнулся Валерка, усаживаясь рядом со стариком в длиннополом сюртуке. Лицом он был очень худ, с впалыми щеками, горбатым носом, кустистыми седыми бровями под которыми прятались маленькие глазки. Дополнялся портрет  седыми отвисшими усами и польской конфедераткой военного образца, но без кокарды.
- Ну, так и с кем имею честь?..
- Może żadnej pracy i nie, a może... – пробормотал старик, и вдруг перешел на чистый даже без намека на акцент русский, – очень хотелось бы надеяться, что вы и есть капитан Смирницкий?
- Он самый.
- Ну, тогда я выполняю поручение. Афанасий Андреевич просил вам передать привет от вашего одноклассника Сергея Шипова.
И наступила пауза, в которой, кажется, даже время само остановилось. Только слышно было шумное дыхание коня  да чавканье по грязи шин пролетки.
Дело в том, что только что прозвучали слова пароля связного. Он, Валерка, давно уже уговорил себя, что во всех этих перипетиях войны, все давно забыли о его существовании как разведчика, иначе не оказался бы он в богом забытом месте где-то на окраине войны, вдалеке от всех событий. И вот на тебе – только собрался устроить свою личную жизнь, как… еще мелькнула мысль, что не надо было тянуть с уходом, несколько дней назад нужно было исчезнуть. А теперь что?..
И когда тянуть с ответом стало совсем неудобно, и глазки поляка искоса начали на него поглядывать с подозрением, и казалось, что даже затылок Апанаса Захарыча напрягся в ожидании ответа, Валерка тихо сказал, глядя отрешенно в сторону:
- Вероятно ваш Афанасий Андреевич не в курсе, что мой друг и одноклассник Сергей Шипов погиб еще январе сорок второго.
Это был отзыв.
- Ну, вот и хорошо. Меня можете называть паном Владиславом. У меня есть одно задание – через три часа доставить вас в одно место. И передать вас в другие руки. Отсюда до этого места чуть больше часа пути, а стало быть, у вас есть еще время проститься… если есть с кем…
Проститься не смог, не хватило духу. Кристина, кажется, и без слов поняла, что случилось нечто ужасное, непоправимое. Но виду не подала, разве что была бледнее обычного, вероятно также предчувствуя, что это еще не конец, что есть какая-то надежда на лучшее. И, надо признаться, что и в этот раз интуиция ее не подвела.
Дальше было словно во сне каком. Через час они были уже на реке, по воде затянутой легким туманом, на маленьком катере, мотор которого тихо постукивал и через равные промежутки времени начинал деликатно покашливать поднимались вверх по течению еще примерно с час. Потом совершенно неожиданно возникло крыло самолета МБР-2, и вот он уже на месте  бойца в хвосте «амбарчика». Через пятнадцать минут уже в воздухе и над головой бездонное, с мириадами звезд небо. Такое спокойное и такое торжественно равнодушное, что уже через полчаса Валерка спокойно уснул, уткнувшись шлемофоном в турель пулемета.
 
Это уже в наушниках шлемофона ужасно фальшиво звучит голос пилота.
- Эй, товарищ, просыпайтесь, хватит храпеть, рассвет над Москвой пропустите. Подлетаем уже.
И дальше посадка на воду возле Москворецкой набережной, где уже поджидает «эмка». Потом Китай-город, Лубянский проезд, глухие ворота во внутренний двор, шестой этаж и наконец…
Из-за стола навстречу ему медленно поднялся грузный человек в гимнастерке без знаков отличия. Усталое лицо с большими мешками под глазами, с крупным носом и ровно подстриженной щетиной усов под ним.
- Капитан Смирницкий по вашему приказанию…
- Заждались, заждались вас, товарищ майор, - подошел и протянул большую и как-будто ватную ладонь.
- Кхм… капитан.
- Был капитан, стал майор. Правда, погоны поносить вам долго не придется. Есть задание…
- Готов к выполнению любого задания Родины.
- Да, вы садитесь, садитесь. Сейчас чай принесут, небось со вчерашнего ни крошки во рту.
- Спасибо, как-то не до чая.
- Да, не волнуйтесь вы так, Валерий Иванович. Никто не сомневается в вашей преданности. Даже не смотря на вашу связь с мадам Хартман. Не удивляйтесь, сами понимаете, работа наша такая. Да и «отодвинули» вас до поры до времени с оперативной работы, как понимаете, тоже не случайно. У нас, увы, случайного-то мало что происходит. Хотя и бывает. Вот хотя бы с вашей Кристиной Хартман… честно говоря,  не ожидали, что так выйдет.
- Она…
- Да, не волнуйтесь вы так. Все в порядке. С вашей Кристиной все в порядке. Может как раз и к лучшему, что у вас с ней все… сладилось, если можно деликатно так выразиться. И потом за нее есть, кому поручиться. Например, Вольф Мессинг, известный вам, надеюсь, товарищ очень ручался… ну и еще несколько лиц, которых вы знать не можете, но от этого не менее достойных и проверенных.
- Хорошо. Пусть так. Так в чем состоит мое задание, товарищ?..
- Можете меня называть Иван Ильич.
- Так Иван Ильич?..
- Вначале коротко. Понятно, что война вот-вот закончится. Не сегодня-завтра штурмовать Берлин будем. Но древний закон говорит нам: «Si vis pacem, para bellum» – «Если хочешь мира, готовься к войне». А для этого нужно знать все… или как можно больше о своем пусть пока и будущем противнике.  Так что…  как вы посмотрите на то, что вам придется довольно долго прожить вне Родины?  Вы подумайте, сразу не отвечайте. Хотя, что я такое говорю, времени у вас на обдумывание как раз и нет. В случае согласия, вам уже сегодня надо оказаться там, откуда мы вас забрали, то есть в Ивашевичах.
Ах, как радостно забилось у Валерки сердце. Казалось, готово было выскочить из груди и быстрее самого быстрого самолета оказаться именно в Ивашевичах, рядом с Кристиной. Еле удержался, чтобы не заорать -  «на кой хрен мне еще думать, конечно же, согласен». Вместо этого выдержал приличную паузу и, как ему самому показалось, очень спокойно сказал:
- Иван Ильич, я готов служить своей Родине в любом месте. Я согласен.
- Ну, вот и отлично. О ваших родных мы позаботимся, я обещаю. Но какое-то время они будут считать вас погибшим…
- Если так надо.
- Надо. В четвертом отделе получите все необходимые инструкции. Связь будет только со мной или…  впрочем, вам объяснят, как и что. Удачи вам товарищ майор. Надеюсь, что когда сможете вернуться на Родину…  ну, правда генерала не обещаю, а там уж как получится. Всего доброго.
- Иван Ильич, разрешите вопрос? Вернее даже не вопрос, а…  нет, все же для начала вопрос?
- Слушаю.
- Кто в Ивашевичах?..
- Не могу. Просто наш человек. Довольно?
- Хорошо. А о разведчике Елене Зайковой ваш… человек ваш вам докладывал?
- Зайкова…  Зайкова… это же… - Иван Ильич снял трубку телефона, - Михалыч, принеси папку на «Синицу». Срочно. Жду, - положил трубку, и потянулся за папиросой и очень заметно стало, что он волнуется
- Извини, майор, теперь у меня вопрос. Откуда вам известна Зайкова? – И, видя, как Валерка сглотнул слюну при первой струйке дыма, - да, ты кури, майор, кури.
Валерка заметил про себя, что Иван Ильич перешел, наконец, «на ты», и, потянувшись за папиросой, почувствовал себя более уверенно. Закурив же, даже попробовал расслабиться.
- Дело в том, Иван Ильич, что советский разведчик Елена Зайкова…, - но его прервали.
Как-то не по военному, бочком, в дверь протиснулся сильно помятый и сильно лысоватый гражданин в «гражданке» и  с мощными линзами очков на лбу, ни дать ни взять колхозный счетовод
- Иван Ильич… по вашему приказанию, так сказать… ммм… вот-с папка, что вы…
- Давай сюда. Можешь остаться, послушать. Слушаем тебя, майор
Валерка как мог короче и внятнее доложил все, что знал о Леле и о теперешнем ее состоянии. Но видя, что Иван Ильич уткнулся в папку, а пришедший «гражданин» занят тем, что сначала долго наливал воду в стакан из графина, а потом также долго и задумчиво, глядя в окно  пил маленькими глотками, Валерка как-то «скомкал» рассказ и скоро замолчал.
Иван Ильич, наконец, оторвался от бумаг, и устало откинувшись на спинку стула, шумно вздохнул
- Вот видишь, Михалыч, какие дела. А мы-то грешили на…  а «Синица» наша вот где выпорхнула. Так говоришь, майор, она совершенно невменяема?
- Фашисты ей память отбили… как это… амнезия полная, я так понимаю, Иван Ильич.  Я хотел попросить вас как-то помочь ей.
- Мог бы и не просить. Спасибо, что рассказал. Теперь это уже наша забота. Слышь, Михалыч? Хватит тебе воду глушить… водохлеб.
- Не глухой. Папку-то верните. Информацию принял, сделаю все, что возможно. Доложу результат.
- Иди, работай. Да, вот еще, Михалыч. Проводи майора Смирницкого в четвертый отдел.  
Иван Ильич опять с трудом поднялся из-за стола
- Громких слов говорить не буду. Не умею. Удачи тебе, майор.
- Разрешите идти?
- Идите.
 
- Что, вот так все просто?
- Да. Завтра вечером я смогу тебя проводить. За тобой придет Владислав, и через день ты будешь уже в Люблине.
- А как же?..
-  Не перебивай. Ты меня будешь ждать в Люблине. Мне нужно еще на несколько дней… может на дней десять или меньше, как получится, задержаться, чтобы организовать героическую смерть капитана Смирницкого. Не волнуйся, скоро у нас будут новые документы, и мы сможем ехать куда угодно. Хоть в Америку.
- Не хочу в