- Ей, бойцы! Заканчиваем. Плохо видно, можно чего-нибудь не заметить – опыта у вас еще маловато. Завтра продолжим. Пора ужинать.
Будто услышав его, на крыльце усадьбы сначала мелькнуло Лелино платье, а через несколько секунд уже в воротах показалась Кристина.
- Милости просим, вечерять.
Егор, кряхтя, поднялся с земли, вытер руку об штанину и полез в карман за кисетом.
- Пани Кристя, мы бы лучше до дому, вон сколь идтить еще. И то ж ведь, хозяйки ждут.
Кристина словно ждала такой ответ, шутливо поклонилась в пояс, еще раз пригласила
- Хозяйки пождуть. Мужыки, уважце гаспадыню. Не справа вас галодными адпускаць. Алексей, хоть ты, командир, им прикажи.
- Не спорьте, мужики. Считайте, что это мой приказ. Когда еще до хаты придете. Тем паче, что я договорился с председателем – транспортом обеспечит, скоро подаст такси.
- Так то ж, иншае справа, – сквозь зубы пробормотал Клим, - хоць якая падмога.
Клим с Яном, не сговариваясь, подошли к Алешке, с двух сторон взяли его под руки, легко подняли и понесли к дороге. Алешка не противился такой помощи. Он представил, как ему самому пришлось бы ковылять в опорках по сырой земле. И еще он успел вдруг подумать, что во весь этот показавшийся ему очень длинным день он ни разу не вспомнил о Леле…
***
За открытым вечерней прохладе окном хорошо слышно как ворчит, перекатывая по дну, увесистые голыши растревоженная прошедшим накануне ливнем речка Базаиха. После мутножелтой таджикской Яхсу, притягивает к себе Алешку словно магнит ее прозрачная вода, в которой видать каждый камешек на дне, где на перекатах хариус надолго застывает против течения, едва поводя плавниками. При желании можно исхитрившись насадить его на вилку и на костерчик – ничего вкуснее не бывает. Еще интереснее, схватить первую попавшуюся коряжку или кусок сосновой коры, кинуть ее в воду и потом долго бежать за ней по высокому берегу продираясь сквозь заросли крапивы, таволги и черемухи аж до самого Енисея. А там… - Поще не спишь? С ранцы завтрева подыму – к поезду паспеть надо.
- Бабкать, что снова в Куляб ехать? Не хочу я в Куляб. Хочу у тебя жить.
- Нутка нишкни. Не в Куляб теперяча, не в Куляб. В Москву поедешь, в столицу. В школу тебе пора. Завтрева мой Петька… твои папка с мамкой проезжать мимо будуть. Скрадуть тебя у меня…
- А как же ты, Бабкать?
- Так и я с вами тожеть… только позжа. К зиме прииду, куды ж я денусь, прииду. Деду твому хоромы в Москве дали, уважили выходит… спи уже.
- Бабкать, а сказку? Ты про Сокола недосказала.
- Да и то, правда. Не порядок. Ладно, слушай. На чем покончили-то вчерась?
- Ну как старик на базар поехал в третий раз…
- Ну, слушай. Пришло время, поехать батюшке опять на торжище.
- Чего вам, дочки родные, в подарок привезти? – спрашиват.
Старшая подумала и сразу не придумала, чего ей надо.
- Привези мне, батюшка, чего-нибудь.
А средняя говорит:
- И мне, батюшка, привези чего-нибудь, а к чему-нибудь еще что-нибудь.
- А тебе, Настенька?
- А мне привези ты, батюшка, одно перышко Ясна Сокола из чертога Финиста.
Поехал Любомир Ведаславич на торжище. Дела свои сделал, старшим дочерям подарки выбрал, а младшей ничего не нашел: нету того Соколиного перышка на торжище. Едет отец в скуф лесной и видит он: идет по дороге, опираясь на посох дубовый, старый волхв, старше его на все сто лет, вовсе ветхий…
Старик ему и говорит…
- Бабкать…
- Спи уж. Чего тебе? И не Бабкать я тебе, глаза-то разуй… герой.
- Что ты делаешь, баб… Мара? Что ты делаешь? Мне страшно.
- Неужели не видал никогда. Пряду я нить твою. Немного вот осталось… Часы не остановишь, поди…
- А ну, не спать, сапер! Слышь, не спать, не спать, голодным останешься!
- Та не трогай ты его, капитан. Вишь, уморился солдат. Силенки еще не восстановил, а седня целый день в земле ковырялся…
Алешка с трудом разлепил глаза и еще какое-то время не мог сказать и слова. Сон был таким реальным…
- Эх, Валера, какой сон спугнул… чтоб тебя. И чего это ты сияешь как новая медаль? Где пропадал? С чем приехал? Вытряхивай новости.
- Не, сначала пожрать надо. Живот к спине прирос, со вчерашнего вечера во рту ни росинки. Мужики, председатель карету для вас прислал.
И видя, что мужики после ужина в тепле немного осовели, добавил
- А то оставайтесь здесь ночевать, места хватит.
Егор с сожалением взглянул на жарко горящий камин, потом обвел взглядом товарищей:
- Нет, комендант, нам до хаты треба. Мы ж понятие имеем, что кажная ночь может стать последней, пока мы поле не разминируем. Потому лучшее ночь провести со своей бабой. Я так думаю.
- Ну, добре. Поезжайте. Только из коляски принесите… Алексей, слышь, я для тебя выцыганил пару миноискателей ВИМ-210. Сгодятся?
- Миноискатели это хорошо. Только они вряд ли пригодятся. Они для противотанковых мин нацелены, а у нас…
- Спакойнай ночы, камандзир. Мы пайшли. – Клим уже на пороге хотел было надеть шапку, да заметив спускавшуюся по лестнице Кристину, поклонился чуть не в пояс, - Спадарыня, дзякуй за хлеб-соль. да пабачэння.
- Да пабачэння и вам…
- Эй, бойцы, на минуту задержитесь. – Алешка уже успел затянуться папиросой из коробки, что кинул на стол Валерка, - хочу сказать, пока не забыл. Во-первых, поздравляю с боевым саперским крещением и благодарю за службу.
- Служим трудовому народу… - нестройно прогудели «саперы». А Алешка продолжил
- Во-вторых. Вот пока вы сегодня меня тащили под белы рученьки к дороге, я кое-что приметил. А приметил я, что мины не просто абы как напиханы, а строго в шахматном порядке, в три ряда. Глубже тридцати метров от края поля мин, похоже, нет. Немцы страдают аккуратностью и педантичностью. И очень похоже, что они ставили мины по определенному плану, через определенное количество шагов. Смекаете? Это нам облегчает задачу, но все равно нужно быть предельно осторожным, чтобы ваши бабы каждую ночь грели для вас местечко. Команда будет такая. Завтра вы продолжаете решать эту «шахматную партию» все же с этой стороны, а я поползу в центр поля. Похоже, там основная закавыка специально для меня припрятана. А капитана мы попросим собирать найденные мины, и заняться в заранее подготовленном месте их уничтожением. В деревне предупредите, что будут взрывы. Все понятно?
- Як ёсць, камандзир! Будзе выканана.
- Ну, вот и славно. Покойной ночи.
***
Если хочешь рассмешить Бога, расскажи Ему о своих планах. Ну, а если хочешь серьезного к себе отношения, то в горячей молитве попроси у Него то, чего так страстно желаешь, но не забудь при этом в конце молитвы «сложить лапки» и добавить, что в любом случае «на все воля Твоя». И никак иначе.Но вся штука заключалась в том, что Валерка ни одной молитвы не знал, не позволял ему этим «опиумом» баловаться партбилет в кармане гимнастерки. Но то, что с ним произошло за последние сутки, иначе как подарком судьбы даже он не мог назвать. Еще где-то в глубине своей души он каким-то непостижимым образом чувствовал, что здесь не обошлось без вмешательства Кристины, без ее молитвы. И в этом был абсолютно прав.
Но по порядку.
Все началось с того, что вчера уже под вечер он возвращался пешком с погранзаставы. Ходил проверить, как продвигаются дела по восстановлению помещений заставы. Пролетку не стал просить - десяток километров пройти не в тягость, и в то же время на ходу есть возможность без помех целиком окунуться в свои совсем невеселые думы.
«Вот война не сегодня-завтра закончится и свой долг, долг офицера ты, Валерий Иванович выполнил сполна и совесть твоя в этом отношении должна быть спокойна. Да и в Центре, кажется, о твоем существовании забыли. Так что остается только позаботиться о матери с братьями, но и это можно устроить. Уходить надо за границу, какой тут может быть разговор – сердцу ведь не прикажешь. А оно, это твое сердце, Валерий Иванович, прикипело без остатка к этой женщине, без которой теперь не мыслит прожить и дня. Вот такие вот делишки, капитан Смирницкий. Пора тебе переходить на штатскую жизнь. Ну, и что, что далековато от дома, от Родины. От тебя эту твою Родину, Валерий Иванович, никто отнять не может, потому как все равно и она тоже вся целиком в сердце твоем помещается…».
Вот примерно в таком духе и бормотал он про себя почти всю дорогу. А когда оставалось пройти с километр всего, навстречу на рысях вылетела из-за поворота пролетка с Апанасом Захарычем на облучке и незнакомым пассажиром позади. Валерка сошел с дороги, пропуская ее, но Апанас Захарыч осадил лошадь и начал разворачивать.
- Товарищ комендант, я до вас настроился, а вы и сами туточки, и совсем недалече. Не пришлось гонять Прынца, на ночь-то глядя. Сидайте до нас, скоренько и до хаты будем.
- Какая нужда срочная заставила вас, товарищ председатель за мной подковы сбивать?
- Та вот человек до вас прибыл. С польской стороны. Говорит, дело срочное, военное. Да вот он сам и доложится. Сидайте. Я обратно-то шагом поеду, а если вам потолковать треба, так и пешком до хаты прогуляюсь…
- Ну, что вы, Апанас Захарыч, какие у меня могут быть дела с этим… кажется, если я ничего не путаю, польским паном? –
