Глава 27. Новое оружие

нельзя, - предупредил Говоров, - там много препятствий, которые могут спровоцировать сейсмических толчок на радость Сакенову. Надо выезжать в степь, где никого и ничего нет. Поставить мишень на какой-нибудь бугорок, так, чтобы импульс преодолев препятствие улетел в космос.
          - В степь, так в степь. Под Алма-Атой таких мест много. – согласился Евгений.
          Утром они погрузили в УАЗик несколько фанерных щитов, листы жести, треногу от старого теодолита и самодельную установку, которую Говоров торжественно именовал «излучатель-001». Ефимов сел за руль, Говоров - рядом. Выехали затемно, чтобы к рассвету быть уже далеко в степи. Осень уже вступила в свои права и дни стали заметно короче.
          - Здесь, - сказал он наконец, сворачивая с основной дороги на едва заметную колею, ведущую в широкое сухое русло. - Место глухое. До ближайшего жилья километров двадцать. Стреляй – ни в кого не попадёшь.
          Они разгрузились у подножия небольшого холма. На верхушке холма торчал небольшой скальный выступ. Ефимов установил треногу в двадцати метрах от холма, закрепил излучатель, направив в сторону верхушки холма. Говоров тем временем ставил щиты.
          - Я поднимусь на вершину холма, огляжусь, чтобы никого поблизости не было, - предупредил Евгений.
          Поднявшись на вершину холма, посмотрев во все стороны, никого и ничего не увидев в пределах нескольких километров спустился с холма и сказал Говорову, что эксперимент можно начинать. Первый щит - просто фанерный лист с нарисованным чёрным кругом - на расстоянии десяти метров. За ним, метрах в двадцати, второй - фанера с прикрученным сзади листом жести. Ещё дальше, в пятидесяти метрах, третий щит - контрольный. Всё это на склоне холма было расставлено так, чтобы гравитационный импульс после поражения мишеней попал в скальный выступ.
          - Ну, с богом, - Ефимов подошёл к излучателю. - Сколько у нас вариантов натяжения?
          - Пружина регулируется, - Говоров показал на винт сбоку. - Три положения. Минимальное, среднее, максимальное. Начнём с минимального.
          Он взвёл механизм - раздался характерный щелчок. Отошёл в сторону, к Ефимову.
          - Целься в центр первого щита.
          Ефимов прильнул к самодельному прицелу - простой трубке с перекрестием, примотанной изолентой к корпусу излучателя. Выдохнул. Нажал спуск. Звука выстрела не было. Только негромкий хлопок пружины внутри трубки - и сразу что-то странное, что ощущалось не ушами, а телом. Низкий, едва уловимый гул, от которого на мгновение заложило уши. Как будто где-то очень далеко взорвалось что-то огромное, и воздух донёс только слабый отголосок. Ефимов поднял голову и посмотрел на первый щит. Тот стоял на месте. Ни дыма, ни звука.
          - Промах? - неуверенно спросил Говоров.
          - Иди посмотри.
          Они подошли к щиту. С лицевой стороны - ничего. Гладкая фанера, чёрный круг, нарисованный углём. Ефимов обошёл щит сзади и замер. С обратной стороны, точно в центре мишени, фанера была выгнута наружу. Не пробита, не разорвана - именно выгнута, словно с лицевой стороны в неё ударили невидимым тараном, но таран почему-то прошёл навылет, не оставив следа на входе.
          - Вадим, иди сюда.
          Говоров подошёл, посмотрел, присвистнул.
          - Это что же… луч прошёл сквозь фанеру, не повредив лицевую сторону? Но тогда сзади должен быть выход…
          - Нет выхода, - Ефимов провёл рукой по выгнутой поверхности. - Это удар. Чистый гравитационный удар. Он прошёл сквозь материал, не разрывая его, и ударил изнутри.
          - Как при землетрясении, - тихо сказал Говоров. - Волна проходит сквозь стены, но разрушает их не снаружи, а изнутри, своей вибрацией.
          - А теперь вспомни геофизика, - Ефимов повернулся к нему. - Травма без внешних следов. Внутреннее сотрясение. Кровоизлияние в мозг. Как будто его ударили по голове, но место удара не нашли.
          Говоров побледнел:
          - Если такой луч попадает в голову… череп остаётся целым, но мозг…
          - Именно. Поэтому его и не убили. Вырубили. На минимальной мощности.
          Они вернулись к излучателю. Ефимов посмотрел на винт регулировки:
          - Пробуем среднее.
          Второй выстрел пробил первую фанеру насквозь. Отверстие было идеально круглым, с оплавленными краями - как от лазера, но горячее. Второй щит, стоявший за ним, оказался выгнут точно так же, как первый после первого выстрела. Жесть позади него - смята, но не пробита.
          Третий выстрел, на максимальной мощности, прошил все три щита насквозь, оставив в каждом аккуратное отверстие, и врезался в скальный выступ на вершине холма. Когда они подошли, то увидели в камне круглое углубление сантиметров пять глубиной, оплавленное по краям.
          - Скорость света, - пробормотал Говоров, трогая пальцем оплавленный камень. - Мы только что выстрелили со скоростью света, Женя.
          - И попали точно в цель, - Ефимов смотрел на скалу. - На сто метров. А если бы целились в человека?
          - Даже экспертиза бы не поняла, от чего смерть. - Говоров вытер вспотевший лоб. - Сердце просто остановилось бы. Или мозг. Без следов.
          Они молча собрали щиты, погрузили оборудование. Назад ехали почти без разговоров. Каждый думал о своём. Но думали они об одном и том же.
          Генерал принял Ефимова через час после возвращения. Тот попросил срочной встречи, и Абильтай Нурхатович, услышав по голосу, что дело серьёзное, освободил время сразу. Ефимов разложил на столе фотографии. Первая - первый щит, выгнутый сзади, с целой лицевой стороной. Вторая - сквозные отверстия во всех трёх щитах. Третья - оплавленное углубление в скале. Рядом положил два шарика - мишень и боёк, извлечённые из излучателя.
          - Мы сделали это, товарищ генерал. Проверили экспериментально. Кристаллы при ударе создают гравитационную волну. А с помощью экранирующей трубки из композитного материала эту волну можно направить гравитационным импульсом на любое расстояние.
          Генерал долго рассматривал фотографии. Потом откинулся в кресле и посмотрел на Ефимов в упор:
          - Вы понимаете, Евгений Александрович, что вы только что сделали?
          - Так точно. Мы создали оружие.
          - Не просто оружие. - Генерал понизил голос. - Оружие, которого нет ни у кого в мире. Которое нельзя засечь радарами. Которое не оставляет следов. Которое может убить человека, а эксперты разведут руками - инфаркт, инсульт, несчастный случай.
          Пауза повисла в кабинете тяжёлая, как свинец.
          - Кто знает? - спросил генерал.
          - Я, Говоров. Больше никто.
          - Касенов?
          - Не посвящал. Он помогал в опытах с гравитацией, а больше мы его ни к чему не привлекали.[/left]
          - Хорошо. - Генерал взял со стола фотографии и спрятал в сейф. - С этого момента всё, что связано с этим проектом, идёт под гриф «Совершенно секретно. Особая папка». Никаких записей в общих журналах. Никаких разговоров по незащищённым каналам. Даже с Куленом - ни слова. Он американец, как бы вы ему ни доверяли.
          - Товарищ генерал, но мистер Кулен…
          - Я сказал - ни слова, полковник. - Генерал рубанул воздух ладонью. - Это не обсуждается.
          Ефимов молча кивнул.
          - Дальше. - Генерал открыл блокнот, что-то записал. - Клонирование кристаллов продолжать. Нам нужно достаточно материала. Но помните предупреждение Кулена о критической массе - не складывайте все в одном месте. Рассредоточьте.
          - Так точно.
          - На базе вашего излучателя разработать полноценный опытный образец. Не этот… - он кивнул на грубую конструкцию с пружиной, которую Ефимов принёс для наглядности, - а нормальный. Компактный. Надёжный. С возможностью точной дозировки мощности.
          - Понял.
          - Сделайте необходимые эскизы, чертежи, расчёты. Если понадобится что-то изготавливать в заводских условиях, делайте заказ на одну конкретную деталь. Заказ я подпишу. И последнее, Евгений Александрович. - Генерал встал, подошёл к окну, долго смотрел на горы. - Вы понимаете, что мы теперь в ответе за это? Не перед начальством в Астане. Не перед страной даже. Перед всем миром. Потому что если эта штука попадёт не в те руки…
          - Я понимаю, товарищ генерал.
          - Идите. Работайте. И будьте осторожны.
          Ефимов вышел из кабинета с тяжёлым сердцем. Приказ был ясен. Но где-то внутри, глубоко, уже зрело решение, которое он сам боялся признать. Кулен имел право знать. Кулен - единственный, кто мог понять, что они натворили. И предостеречь от того, что может случиться дальше. Ночью, когда управление опустело, Ефимов заперся в кабинете, достал из сейфа компьютер и включил защищённый канал связи. Кулен ответил почти сразу, словно ждал.
          - Женя, - седой старик внимательно вгляделся в экран. - У тебя лицо человека, который нашёл клад и теперь боится, что клад его убьёт. Что случилось?
          Ефимов молчал несколько секунд. Потом, пересилив себя, заговорил. Рассказал всё. Про шарики, про трубку, про испытания в горах. Про первый выстрел, выгнувший фанеру сзади при целой лицевой стороне. Про сквозные отверстия. Про оплавленную скалу. И