Глава 27. Новое оружие

про геофизика - как всё сходится теперь, когда известен принцип. Кулен слушал молча. Лицо его становилось всё старше, всё печальнее. Когда Ефимов закончил, старик долго сидел неподвижно.
          - Я боялся этого, - наконец сказал он. - Боялся с того самого момента, как нечаянно стукнул кристаллы друг о друга. Тогда мне показалось, что это просто усталость. Но теперь… Женя, вы сделали оружие. И не просто оружие - вы сделали то, о чём наши военные мечтали в пятидесятых годах прошлого века.
          - Почему именно в пятидесятых?
          - Потому что тогда только начинали думать о направленном воздействии без видимых следов. Инфразвук, электромагнитные импульсы, психотронное оружие. Всё это было, но всё это можно засечь, заэкранировать, защититься. А ваше… это гравитация, Женя. От неё нет защиты. Она пронизывает всё.
          - Я знаю, Генри.
          - Ты говоришь, они могли вырубить человека, но не убить? - Кулен подался вперёд. - Это меняет дело, Женя. Наши военные мечтали об оружии, которое убивает бесследно. А это - инструмент для точечного воздействия. Для пыток. Для допросов. Для того, чтобы убрать свидетеля, не убивая его. Это страшнее пули.
          - Почему страшнее?
          - Потому что пуля - это грубо. А это - хирургия. Значит, те, у кого такое оружие, не варвары. Они знают, что делают. И они очень, очень терпеливы.
          Ефимов помолчал, потом спросил:
          - Вы думаете, это были китайцы?
          - Не знаю, Женя. Не знаю. Но я думаю о другом. Пострадавший геофизик… он должен был восстановить сейсмическую станцию и включить её в общую систему за слежением несанкционированных ядерных испытаний. Он восстановил станцию, но кому-то эта станция сильно мешала. Её хотели выключить из этой игры. Геофизик помешал. Тогда предприняли попытку убрать геофизика, чтобы не мешал. Он слишком много знал. Но его не убили - только вырубили. Значит, он был кому-то нужен живой. Для допроса. Чтобы узнать, как отключить всю систему сейсмического контроля, поскольку все ключи от этой системы находились у него в компьютере и в его голове…
          - И после этого появились мы. Со своей станцией «Восточная». Со своими кристаллами. Со своей пирамидой…
          - А теперь - со своим оружием, - закончил Кулен. - Ты понимаешь, к чему я клоню, Женя?
          - Вы хотите сказать, нас ведут?
          - Я хочу сказать, подумай. Геофизика вырубают гравитационным ударом. Кто-то хочет, чтобы вы знали о существовании такого удара. Вы начинаете копать, находите кристаллы, ставите эксперименты, и в конце концов сами создаёте такое оружие. А потом те, кто вырубил геофизика, приходят к вам и забирают его. Вместе с технологией. Вместе с кристаллами. Вместе с пирамидой.
          Ефимов похолодел:
          - Вы думаете, это провокация? Чтобы мы сами всё сделали, а они потом…
          - Я думаю, будьте осторожны. Оружие - это всегда искушение. Особенно такое, которое не оставляет следов. Особенно такое, которое нельзя засечь радарами. Не дайте искушению победить вас, Женя.
          Связь неожиданно прервалась. Ефимов долго сидел в темноте кабинета, глядя на погасший экран. За окном шумел ветер, где-то вдалеке лаяли собаки. Обычная алма-атинская ночь. Ничего не изменилось. Или изменилось всё. Он убрал компьютер в сейф, запер его, вышел в коридор. Лаборатория Говорова в полуподвальном помещении ещё светилась. Ефимов спустился, толкнул дверь. Говоров сидел за столом, уронив голову на руки. Перед ним лежали два шарика - те самые, которыми они стреляли сегодня. В слабом свете настольной лампы они казались почти чёрными, только в глубине поблёскивали редкие зелёные искры.
          - Не спится? - тихо спросил Ефимов.
          - Не спится, - Говоров поднял голову. - Женя, мы сегодня убили фанеру. Завтра сможем убить человека. Послезавтра - десять человек. А потом? Что дальше?
          - Дальше мы будем делать то, что приказано, Вадим. Потому что если не мы, то сделают другие. И эти другие могут оказаться хуже нас.
          - А если хуже нас - это мы сами? Если мы уже хуже, чем были вчера?
          Ефимов не ответил. Он подошёл к сейфу, открыл его. Внутри, в поролоновых гнёздах, лежали кристаллы. Их было уже больше сотни - результат нескольких дней клонирования. Они слабо светились изумрудным светом, словно перешёптывались друг с другом.
          - Ты заметил? - спросил Говоров из-за спины. - Их становится больше, и они светятся ярче. Как будто им хорошо вместе.
          - Или как будто они ждут, - тихо сказал Ефимов. - Ждут, когда их станет достаточно.
          - Для чего?
          - Для того, что должно случиться в июне.
          Он закрыл сейф, повернул ключ. На прощание оглянулся на два шарика, оставшиеся на столе. Маленькие, безобидные на вид, идеально круглые. Те, что сегодня пробили скалу.
          - Убери их, Вадим. И давай, иди спать. Завтра новый день.
          Говоров кивнул, спрятал шарики в сейф, выключил свет. Они вышли вместе, заперли дверь, и шаги их затихли в длинном коридоре. А в полной темноте лаборатории, запертый на два замка, сейф продолжал слабо светиться. Но светился он не через щели, щелей в таких сейфах не бывает. Светился он весь сам, как будто его натёрли фосфором. Слабый зелёный свет струился, танцевал на стенах, отражался в стёклах приборов. И где-то глубоко внутри, среди сотни зелёных осколков, уложенных на поролоновые подушки, лежали ещё и два маленьких шарика. Они не спали. Они ждали. До июня оставалось меньше восьми месяцев.