Стена. Полная версия.

Проводник прошептал:
- Дальше – нужно идти как можно тише. Здесь, они знают, самый опасный участок. Именно отсюда многие пытались… И поэтому здесь акустические сенсоры натыканы буквально везде! Не топайте, и даже не дышите! Поняли?
- Да. – Монди тоже отвечал, приблизив рот к уху Хадсона.
- Отлично. Тогда – вперёд!
Ну, до Стены оказалось не двадцать шагов, а добрых пятьдесят. Просто отсюда невозможно было реально оценить её чудовищную высоту. Поскольку к пяти метрам её собственной теперь прибавлялось и добрых семь-восемь глубины оврага.
Вот теперь Монди понял, почему многие пытались проникнуть в Зону 151 именно отсюда.
В Стене, на высоте колена, имелась труба. Похоже, стальная. Примерно трёх футов в диаметре. И это именно из неё вытекал ручеёк.
Монди заглянул в трубу. Где-то метров в четырёх виднелся её конец, выделявшийся более светлым полукругом. Разумеется, он был перекрыт решёткой из толстых железных прутьев – каждый не менее пяти сантиметров в толщину. Монди хотел было спросить, как они преодолеют эту нежданную преграду, но вовремя вспомнил про приказ не шуметь. Да и, в конце-концов, раз Проводник привёл его сюда – значит, есть у него план!
Хадсон, сопя и переваливаясь, как хромая утка, полез первым. На карачках – видать, чтоб не намочить верх штанов. До решётки добрался быстро. Монди увидел тусклый блеск металла в его руке.
Не прошло и минуты, как решётка оказалась распахнута, словно обычная дверь, и Проводник, вылезший наконец из дыры, и освободивший снова посветлевшее жерло, сделал ему знак рукой.
Монди осторожно влез в воду, оказавшуюся теперь ему по щиколотку, и тоже на карачках, тихо сопя, и переваливаясь, пробрался к выходному отверстию.
Ах, вот в чём дело! Те, кто вмонтировали эту трубу в Стену, всё предусмотрели. В частности то, что иногда придётся удалять принесённый во время ливней мусор, накопившийся бы перед трубой на решётке. Так что решётка была словно дверца, на мощных петлях, а с другой её стороны имелись толстые ушки-дужки, в одной из которых теперь чуть раскачивался вновь подвешенный амбарных размеров замок.
Они вновь, так же в тишине, двинулись дальше – к той границе, которую обозначили, вначале – учёные, а затем – и военные.
Да, военные здесь много не узнали, и не «наворотили».
При всём «горячем» желании выведать у прибывших всё об их «передовых» технологиях, цели прибытия, внешнем виде, и тому подобных глупостях, не узнали они ничего. Пришельцы упорно отмалчивались на все обращения к ним на всех известных диапазонах радиочастот, а на попытки пробиться к ним силой тоже не отвечали.
А смысл?!
Ни одно «средство» для проникновения, которое применили люди, ни лазеры, ни артиллерийские снаряды, ни ракеты, ни взрывчатка, не смогло пробиться сквозь невидимую стену Поля! И бессильно гасло, разбивалось, взрывалось, и падало, словно отжившие свой век осенние листья, к подножию невидимой преграды!
Американцы, разумеется, прибывшие для уже своего исследования, тоже пытались.
И тоже безуспешно.
А когда, разъярённые неудачей, предложили попробовать «взорвать к чертям собачьим наглых захватчиков!», получили конкретный отказ от Властей Австралии. Поскольку им ядерное заражение на своей территории совсем не улыбалось!
Ну а русские или китайцы и вовсе – не приезжали и не пытались «исследовать»! Хотя наверняка всё, что удалось «наисследовать» другим – узнали. И – тоже продолжают следить со спутников…
Вот так и получилось, что три волны исследований, накатывавшие на это место одна за другой на протяжении пятнадцати лет, закончились ничем. Ну, если не считать смерти ещё пяти исследователей и шестидесяти одного «любопытного».
Экспедиции свернули. Посчитав, и не без оснований, что технологическое и научное превосходство противника велико настолько, что установить с ним «контакт», раз он не желает, не удастся.
Как, впрочем, и изгнать с любимой планеты.
Бесконечные разбирательства в ООН и различные глупые, и иногда - для разнообразия - не очень, предложения, правительство Австралии тактично отмело. Практично посчитав, что «не буди лихо, пока оно тихо».
А территория – их. И им на ней жить. Так что раз жить странные пришельцы не мешают, так пускай себе сидят-посиживают. Однако делать, как наверняка поступили бы американцы, из «Объекта» - шоу, показывая его туристам за деньги, власти страны не стали.
Вместо этого ещё двенадцать лет шло строительство Стены, описывавшей круг полутора километров в диаметре: вокруг барьера из Поля, на безопасном от него расстоянии. И жертвы среди простого «мирного населения» удалось свести к минимуму…
Если не считать тех настырных и фанатичных (Да, появление пришельцев вызвало возникновение десятков новых культов, сект, и религий!) балбесов, что никак не желали утихомирить своего внутреннего червяка. Такого же, как у него.
Но таблички и плакаты, предупреждающие о том, что за собственную возможную смерть в ответе только они сами, а правительство снимает с себя всякую ответственность за их действия, они, пока шли, видели чуть не десять штук. Плюс огромный баннер на въезде в город Нэшвилл, с когда-то пятитысячным населением, но половина домов которого тоже стояла пустой.
Проводник вновь поднял руку со сжатым кулаком. Монди замер. Осторожно приблизился к застывшему среди, вроде, ровного луга, мужчине.
Тот вновь приблизил рот к уху Монди:
- Здесь, в-принципе, уже можно разговаривать. От Стены мы отдалились на сто шагов, и её акустические сенсоры не отслеживают того, что происходит здесь, в Зоне. Да и оружие… Сюда, внутрь, не бьёт! Никогда.
- А почему… Мы тогда продолжаем говорить шёпотом?
- Потому что бережённого Бог бережёт. – снова тяжкий вздох, - Ладно. Идёмте на смотровой бугор.
Они приняли чуть влево, и поднялись действительно на небольшой бугор.
- Вот. Отсюда все, ну, то есть – все, кого водил я – смотрят на… Это.
Монди вначале попытался рассмотреть то, что действительно оказалось перед ним – невооружённым глазом. Затем применил и бинокль.
Всего примерно в трёхстах метрах перед ним имелось…
Как описать-то?..
Он когда-то видел документальные кадры того, как дирижабль «Гинденбург» потерпел крушение при посадке в Нью-Йорке, ещё до Второй Мировой. Пылающий светом экран, фигурки бегущих, машущих руками людей, контрастно чёрных на фоне белого (Плёнка была чёрно-белой!) всепожирающего пламени…
На несчастных падает металлический каркас – из алюминиевых балок.
Картина страшная и душераздирающая: тогда погибла почти половина пассажиров. А обгорелый каркас застыл, словно порванная паутина. Чудовищного паука.
Пламени здесь, конечно, не было. А вот чёрный каркас из чего-то вроде балок самой разной толщины – вот он! И очень, кстати, похож на каркас как раз – дирижабля… Если увеличить дирижабль раза в три.
Или это ему так всё показали, потому что в его памяти имелся этот фильм?
Вздохнув, он достал свой смартфон – камеры в нём хорошие, и что-нибудь да должно получиться!
Проведя «фотосессию», он спрятал телефон. Спросил:
- А где – белая линия?
Хадсон фыркнул:
- Вот же неймётся вам всем… Ладно. Раз уж довёл сюда – покажу и её. Смотрите только – не пытайтесь подойти. К Полю.
Далеко идти не пришлось. Всего метрах в ста от бугра обнаружилась тускло-белая, влево и вправо уходящая, и плавно изгибавшаяся по периметру воображаемого круга, линия.
- Но как же?..
- Удалось её так чётко обозначить? Чтоб люди оставались в живых?
А просто. Около тысячи-другой лабораторных белых мышей «героически» пожертвовали своими жизнями. Во благо Науки! – иронии в голосе Проводника не уловил бы только слон. Если бы он здесь был. Но вокруг по-прежнему было тихо и безжизненно. Не пели даже привычные для лугов и полей этого континента цикады, - Клетки с ними продвигали вперёд на длинных жердях, и когда мышь… Хм. Отправлялась к праотцам, в том месте помещали камень. А потом отступали от камня, на всякий случай, на пару метров, и забивали колышек. Затем забивали следующий. Отойдя от первого шагов на двадцать. Между колышками натягивали верёвку. И вдоль неё копали канавку. Уже в которую засыпали весь этот гипс. Или, говоря по-другому, алебастр. Дожди здесь – редкость. Поэтому линия сохранилась.
Слушая подробное и циничное описание, Монди зябко передёрнул плечами: вот уж точно – «жертвы Науки»!
- И – что? Никто и никогда из ваших… э-э… Клиентов не пробовал…
- Ну почему же. Пробовали, конечно. Меня слушать не хотели. Дураков же – море! Однако после первого же случая я взял за правило всех моих, как вы выразились, «клиентов», заставлять писать отказную. И удержать силой больше не пробую.
А без этой бумажки теперь не вожу!
Монди хмыкнул. Да, всё верно: он и сам подписал. Что ни к кому не будет иметь претензий, осознаёт всю опасность, и делает всё – на свой страх и риск.
Его Проводнику в предусмотрительности не откажешь!
Монди медленно, стараясь не поскользнуться, приблизился к серевшей в темноте линии.
Неужели вон там, сразу в паре метров за ней, и начинается та самая «Зона 151»?! Та вожделённая земля, где скрывается самая жгучая, самая странная