чём дело! Те, кто вмонтировали эту трубу в Стену, всё предусмотрели. В частности то, что иногда придётся удалять принесённый во время ливней мусор, накопившийся бы перед трубой на решётке. Так что решётка была словно дверца, на мощных петлях, а с другой её стороны имелись толстые ушки-дужки, в одной из которых теперь чуть раскачивался вновь подвешенный амбарных размеров замок.
Они вновь, так же в тишине, двинулись дальше – к той границе, которую обозначили, вначале – учёные, а затем – и военные.
Да, военные здесь много не узнали, и не «наворотили».
При всём «горячем» желании выведать у прибывших всё об их «передовых» технологиях, цели прибытия, внешнем виде, и тому подобных глупостях, не узнали они ничего. Пришельцы упорно отмалчивались на все обращения к ним на всех известных диапазонах радиочастот, а на попытки пробиться к ним силой тоже не отвечали.
А смысл?!
Ни одно «средство» для проникновения, которое применили люди, ни лазеры, ни артиллерийские снаряды, ни ракеты, ни взрывчатка, не смогло пробиться сквозь невидимую стену Поля! И бессильно гасло, разбивалось, взрывалось, и падало, словно отжившие свой век осенние листья, к подножию невидимой преграды!
Американцы, разумеется, прибывшие для уже своего исследования, тоже пытались.
И тоже безуспешно.
А когда, разъярённые неудачей, предложили попробовать «взорвать к чертям собачьим наглых захватчиков!», получили конкретный отказ от Властей Австралии. Поскольку им ядерное заражение на своей территории совсем не улыбалось!
Ну а русские или китайцы и вовсе – не приезжали и не пытались «исследовать»! Хотя наверняка всё, что удалось «наисследовать» другим – узнали. И – тоже продолжают следить со спутников…
Вот так и получилось, что три волны исследований, накатывавшие на это место одна за другой на протяжении пятнадцати лет, закончились ничем. Ну, если не считать смерти ещё пяти исследователей и шестидесяти одного «любопытного».
Экспедиции свернули. Посчитав, и не без оснований, что технологическое и научное превосходство противника велико настолько, что установить с ним «контакт», раз он не желает, не удастся.
Как, впрочем, и изгнать с любимой планеты.
Бесконечные разбирательства в ООН и различные глупые, и иногда - для разнообразия - не очень, предложения, правительство Австралии тактично отмело. Практично посчитав, что «не буди лихо, пока оно тихо».
А территория – их. И им на ней жить. Так что раз жить странные пришельцы не мешают, так пускай себе сидят-посиживают. Однако делать, как наверняка поступили бы американцы, из «Объекта» - шоу, показывая его туристам за деньги, власти страны не стали.
Вместо этого ещё двенадцать лет шло строительство Стены, описывавшей круг полутора километров в диаметре: вокруг барьера из Поля, на безопасном от него расстоянии. И жертвы среди простого «мирного населения» удалось свести к минимуму…
Если не считать тех настырных и фанатичных (Да, появление пришельцев вызвало возникновение десятков новых культов, сект, и религий!) балбесов, что никак не желали утихомирить своего внутреннего червяка. Такого же, как у него.
Но таблички и плакаты, предупреждающие о том, что за собственную возможную смерть в ответе только они сами, а правительство снимает с себя всякую ответственность за их действия, они, пока шли, видели чуть не десять штук. Плюс огромный баннер на въезде в город Нэшвилл, с когда-то пятитысячным населением, но половина домов которого тоже стояла пустой.
Проводник вновь поднял руку со сжатым кулаком. Монди замер. Осторожно приблизился к застывшему среди, вроде, ровного луга, мужчине.
Тот вновь приблизил рот к уху Монди:
- Здесь, в-принципе, уже можно разговаривать. От Стены мы отдалились на сто шагов, и её акустические сенсоры не отслеживают того, что происходит здесь, в Зоне. Да и оружие… Сюда, внутрь, не бьёт! Никогда.
- А почему… Мы тогда продолжаем говорить шёпотом?
- Потому что бережённого Бог бережёт. – снова тяжкий вздох, - Ладно. Давайте сольём воду из обуви, и идёмте на смотровой бугор.
Они сели, слили воду. Обулись снова. Затем приняли чуть влево, и поднялись действительно на небольшой бугор.
- Вот. Отсюда все, ну, то есть – все, кого водил я – смотрят на… Это.
Монди вначале попытался рассмотреть то, что действительно оказалось перед ним – невооружённым глазом. Затем применил и бинокль.
Всего примерно в трёхстах метрах перед ним имелось…
Как описать-то?..
Он когда-то видел документальные кадры того, как дирижабль «Гинденбург» потерпел крушение при посадке в Нью-Йорке, ещё до Второй Мировой. Пылающий светом экран, фигурки бегущих, машущих руками людей, контрастно чёрных на фоне белого (Плёнка была чёрно-белой!) всепожирающего пламени…
На несчастных падает металлический каркас – из алюминиевых балок.
Картина страшная и душераздирающая: тогда погибла почти половина пассажиров. А обгорелый каркас застыл, словно порванная паутина. Чудовищного паука. Делая ощущение трагедии ещё более гнетущим.
Пламени здесь, конечно, не было. А вот чёрный каркас из чего-то вроде балок самой разной толщины – вот он! И очень, кстати, похож на каркас как раз – дирижабля… Если увеличить дирижабль раза в три.
Или это ему так всё показали, потому что в его памяти имелся этот фильм?
Вздохнув, он достал свой смартфон – камеры в нём хорошие, и что-нибудь да должно получиться!
Проведя «фотосессию», он спрятал телефон. Спросил:
- А где – белая линия?
Хадсон фыркнул:
- Вот же неймётся вам всем… Ладно. Раз уж довёл сюда – покажу и её. Смотрите только – не пытайтесь подойти. К Полю.
Далеко идти не пришлось. Всего метрах в ста от бугра обнаружилась тускло-белая, влево и вправо уходящая, и плавно изгибавшаяся по периметру воображаемого круга, линия.
- Но как же?..
- Удалось её так чётко обозначить? Чтоб люди оставались в живых?
А просто. Около тысячи-другой лабораторных белых мышей «героически» пожертвовали своими жизнями. Во благо Науки! – иронии в голосе Проводника не уловил бы только слон. Если бы он здесь был. Но вокруг по-прежнему было тихо и безжизненно. Не пели даже привычные для лугов и полей этого континента цикады, - Клетки с ними продвигали вперёд на длинных жердях, и когда мышь… Хм. Отправлялась к праотцам, в том месте помещали камень. А потом отступали от камня, на всякий случай, на пару метров, и забивали колышек. Затем забивали следующий. Отойдя от первого шагов на двадцать. Между колышками натягивали верёвку. И вдоль неё копали канавку. Уже в которую засыпали весь этот гипс. Или, говоря по-другому, алебастр. Дожди здесь – редкость. Поэтому линия сохранилась.
Слушая подробное и циничное описание, Монди зябко передёрнул плечами: вот уж точно – «жертвы Науки»!
- И – что? Никто и никогда из ваших… э-э… Клиентов не пробовал…
- Ну почему же. Пробовали, конечно. Меня слушать не хотели. Дураков же – море! Однако после первого же случая я взял за правило всех моих, как вы выразились, «клиентов», заставлять писать отказную. И удержать силой больше не пробую.
А без этой бумажки теперь не вожу!
Монди хмыкнул. Да, всё верно: он и сам подписал. Что ни к кому не будет иметь претензий, осознаёт всю опасность, и делает всё – на свой страх и риск.
Его Проводнику в предусмотрительности не откажешь!
Монди медленно, стараясь не поскользнуться, приблизился к серевшей в темноте линии.
Неужели вон там, сразу в паре метров за ней, и начинается та самая «Зона 151»?! Та вожделённая земля, где скрывается самая жгучая, самая странная в истории Земли, Тайна с большой буквы?!
Нет, он, конечно, видел кучу фильмов, и читал кучу книг по этой и аналогичной теме. Фантастики. Научно-популярных. Художественных.
Как прилетели. Пытались наладить контакт. Или не пытались. А желали захватить ресурсы, разграбить, а всех людишек – угнать в рабство. Ну, или банально – поубивать. Чтоб не путались под ногами. А «бравые» земляне их – морпехами, бомбами, ракетами, танками!..
Правда, «побеждать» пришельцев удавалось только, вот именно – в кино. И ни в одном из фильмов или книг не было описано вот такого случая: прилетели, отгородились непробиваемым Куполом, и сидят себе, посиживают… Возможно, не без злорадства наблюдая за тщедушными потугами землян.
Он думал, вспоминал. А ещё он постоянно одёргивал сам себя: зрение и подсознание всё пытались разглядеть ту, невидимую, границу, которую разглядеть в принципе было невозможно. Но подсознанию - не прикажешь!
- Так – что? На ту сторону… Не прошёл ни один?
- Нет. Живым – ни один.
- А… Их трупы?
- Я не убирал их, если вы об этом. Боялся сам… Попасть в Поле.
Вон: полюбуйтесь, если не боитесь: один из этих «храбрецов» - налево в двадцати шагах.
Монди опасливо кинул взгляд туда, куда указывала рука Проводника: на неопределённой формы бугорок из чего-то вроде белого скелета, обтянутого полусгнившей тряпкой: одежда…
Впечатлило.
- А мы… Можем просто пройти вдоль кромки?
- Конечно. Теперь вся ночь в нашем распоряжении. Сейчас только одиннадцать. Как показала практика, на полный круг уходит около часа.
Монди быстро прикинул: диаметр - километр, следовательно длина окружности чуть больше трёх… Верно: должно уходить около часа.
Если не задерживаться и не останавливаться.
Они двинулись, удаляясь от груды одежды.
Впрочем, за первые полчаса Монди насчитал таких «груд» более двадцати. Видать, Проводник тут работает не один. Ну, или идиотов куда больше, чем он думал…
Но вдруг внимание Монди привлекло нечто странное…
Параллельно серой линии, всего в шаге от неё, лежал отрезок стальной трубы. Около двух футов в диаметре, и длиной футов в пять.
- А это – что?
- Хм… Не знаю. Когда я был тут в прошлый раз, этого не было.
В голове у Монди галопом понеслись мысли!
Ведь любое Поле – материально! И если ввести в его кромку, «продеть» сквозь него вот такую, металлическую, трубу, по-идее, она своим металлом перекроет любые (!) излучения и поля! И создаст внутри себя…
Коридор, канал, по которому можно проникнуть за его границы!!!
Но почему тогда никто не знает о… Человеке, первым побывавшем ТАМ?!
Или он, побывав, и что-то узнав, пожелал…
Чтобы это что-то осталось остальному человечеству неведомым?!
Чёрт его возьми! Вполне разумное решение.
Впрочем, очень ведь может быть и так, что додумавшись о таком возможном Пути, этот кто-то додумавшийся…
Просто испугался попробовать?!
А разве сейчас он сам, увидев, и поняв, что возможно хотя бы попытаться – не сдрейфил?! Не затряслись у него поджилки, и не образовался в паху холодный и липкий ком страха?!
Монди понял, что весь, от пяток до макушки, покрылся липким ледяным потом. И всё время грызёт губы.
Да, страшно. Очень.
Но…
Что его сдерживает? «Семья»?
Давно не осталось у него семьи. Жена снова вышла замуж, и морщится, каждый раз отдавая дочку ему на «положенные» по суду воскресные свидания.
Дочка, которую мать явно настраивает против него, тоже не горит. Желанием провести время с папочкой – ох, не горит. И никакие парки развлечений и игрушки, прогулки, с тортиками и картошечкой фри не могут исправить то, что дочь его…
Не любит.
Хотя завещание он всё равно оформил в её пользу.
Ну и для кого ему беречь своё стареющее тело сорока восьми лет?..
Вот именно.
А тут – шанс!!!
- Поможете
