Индийские зарисовки. Эпизод четвертый

Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.


Турнир закончился. Сборная России заняла третье место — уступила Индии (золото) и Китаю (серебро). Результат, прямо скажем, не героический. Медали — бронзовые, лица — кислые. На церемонии закрытия Факов пожимал руки китайцам с такой миной, будто ему всучили контрафактный коньяк, а индийцам улыбался натянуто, сквозь зубы повторяя: «Поздравляю, коллеги. В следующий раз... в следующий раз мы покажем».

Но унывать было некогда. На вечер следующего дня был назначен вылет. Рейс SU 237 авиакомпании «Аэрофлот» отправлялся только в 22:20. Целый день впереди — время, которое нужно было чем-то занять. Шахматисты предложили пойти на пляж. Факов предложил отметить «достойное третье место». Разногласий не возникло.
— Третье место — тоже медаль, — философски заметил Владислав, намазывая солнцезащитным кремом плечи. — Хоть что-то можно будет показать в Москве.

Александр Валерьевич, сидевший на шезлонге в десяти метрах и читавший этикетку местного пива, сделал вид, что не слышит. Но уже через час он заскучал. Пиво в отеле стоило бешеных денег — восемь долларов за банку. Факов прикинул в уме: если пить весь оставшийся вечер и следующий день до вылета, придётся сдавать билет эконом-класса.
— Это грабёж, — заявил он, отставляя пустую банку. — Скоро стемнеет, а я еще ни в одном глазу с этими ценами.
И экс-чемпион принял стратегическое решение: сгонять на базар. За «аутентичным» напитком, о котором он слышал от коллег, побывавших в Индии. Местные называли его «фени» — самогон из сока кокосовой пальмы. Крепость — от 42 до 70 градусов, вкус — на любителя, последствия — непредсказуемые, как опять же сообщали коллеги.
Факов вернулся через сорок минут с двумя пластиковыми бутылками мутноватой жидкости, на этикетках которых был нарисован танцующий слон и иероглифы.
— Пробуем, — сказал он, разливая по пластиковым стаканчикам.
Шевелева понюхала и отодвинула стакан. Пахло кокосом, палёным сахаром и чем-то подозрительно напоминающим растворитель.
— Я пас. У меня все-таки спортивный режим.
— Мы тебе сочком разбавим, — успокаивающе протянул Факов и, налив Полине, махнул свой стакан одним глотком.
Владислав и Даниил, повинуясь корпоративной солидарности, тоже выпили. Эффект оказался мгновенным. Сначала троица игроков почувствовала, как по пищеводу разливается приятное тепло. Потом тепло превратилось в жар.
— Ничего, — крякнул Факов, наливая второй. — Это очищает сосуды. Я по телевизору слышал.
Что происходило дальше — никто из четверых не помнит. Последнее, что зафиксировал мозг Даниила: Факов провозгласил тост «За бронзу! Она же тоже металл!», потом попытался станцевать лезгинку на шезлонге и неудачно приземлился в песок. Полина позднее вспомнит, что кто-то включил местное радио и начал подпевать болливудским хитам. У Владислава отложилось в памяти только, что он объяснял аниматору правила шахмат и требовал, чтобы тот нарисовал мелом доску прямо на асфальте.
Затем — темнота.

Утро следующего дня. Пляж. Около 10 утра.

Даниил, Полина и Владислав пришли в себя почти одновременно. Солнце уже стояло высоко, песок нагрелся, чайки деловито выискивали объедки в прибрежной полосе. Они лежали на том же самом участке пляжа, метрах в ста от отеля. Даниил в одних плавках - штаны нашлись на пальме, завязанные узлом. Полина — с трусами на лице, словно маской от ковид-19 и с кепкой на левой ноге. Владислав — в футболке наизнанку, которая почему-то оказалась намотанной на голову, как чалма. Все трое были покрыты слоем песка, напоминая не до конца откопанные артефакты.
Даниил с трудом приподнял голову, огляделся и сел, держась за затылок.
— Десять утра, - хрипло пробормотал он, посмотрев на часы. - Мы проспали на пляже до десяти утра. Вылет в десять вечера. У нас куча времени, но голова раскалывается.
Полина попыталась встать, но гравитация оказалась сильнее. Она перевернулась на спину и уставилась в небо.
— Я ничего не помню после того, как Александр Валерьевич начал петь «Катюшу» на санскрите.
— Это был не санскрит, - простонал Владислав, не открывая глаз. - Это был английский с нижегородским акцентом.
Даниил нашёл свои штаны — они висели на пальме на высоте трёх метров, завязанные хитрым узлом, который мог завязать только человек в состоянии глубокого алкогольного транса. Он сбил их палкой. Полина наконец натянула трусы. Владислав, с усилием открыв глаза, обнаружил рядом с собой ботинок Факова — правый, без шнурка.
— А где Александр Валерьевич? - спросила Полина, встревоженно оглядываясь.
Они обшарили глазами пляж. Никакого Факова. Только местный пес с подозрительным видом обнюхивал пустую бутылку из-под фени, валявшуюся у кромки воды.
— Если он утонул — нам конец, - медленно, с нарастающей тревогой произнес Владислав.
— Может, он в номере? Проснулся раньше и ушёл в душ? - произнес Даниил.
— Сомнительно, — сказала Полина. — Он вчера был в таком состоянии, что вряд ли запомнил, где отель.
Они кое-как отряхнулись, собрали разбросанные вещи и потопали в отель.

В отеле их встретил всё тот же портье, который накануне смотрел на Факова с обречённой улыбкой. Увидев троих заспанных, обсыпанных песком шахматистов, он понимающе кивнул.
— Господина Факова ищете? - сочувственно спросил он.
— Да, — сказала Полина. — Он не в номере?
— Нет, мисс. Горничная с утра заходила - номер пуст. Кровать не тронута.
Владислав закрыл лицо рукой.
— Значит, он ушёл куда-то после того, как мы отключились, — сказал он. — А мы отключились раньше.
— Вчера ночью, — продолжил портье, листая записи, — господин Факов ходил по лобби отеля примерно в час ночи. Один. Без обуви. Он был... как это сказать... очень счастливый. И очень громкий. Пел про «сапоги». Потом пошёл куда-то в сторону джунглей.
— И всё? — спросила Полина.
— И всё, мисс. Больше я его не видел.
Они попытались дозвониться до Факова. Телефон в номере запиликал — значит, он оставил его на тумбочке. Связаться с ним было невозможно.

— И что теперь? Мы должны сидеть и ждать? У нас вылет в десять вечера. - бросил Даниил.
— У нас нет выбора. Он начальник команды. Без него мы не можем сдать документы на вылет. И вообще, он отвечает за нас перед федерацией. - заметил Владислав.
— С другой стороны, если он не вернётся, мы летим домой без него. А он пусть сам разбирается, - пожала плечами Полина.

Они решили ждать до обеда. Сдав в полдень свои номера, они спустились в лобби, заказали крепкий кофе и стали ждать, поглядывая на входную дверь. Каждый раз, когда открывались стеклянные двери, они вскидывали головы. Однако вместо Факова заходили то толстый немец с чемоданом, то семья индийцев с кучей детей, то местный нищий, которого вежливо выпроваживал охранник.
В половине третьего Полина не выдержала.
— Он не вернётся. Или вернётся в таком виде, что мы, возможно, пожалеем, что дождались.
— Давайте ещё раз подумаем. Куда он мог пойти в час ночи, без телефона, без обуви, в «веселом» состоянии? - пробормотал Даниил.
Владислав покачал головой:
— Кто его знает. Если он что-то натворил, мы узнаем об этом не раньше вечера. А если он просто заблудился в джунглях — его найдут местные, но тоже не сразу сообщат об этом.
— Значит, единственное, что мы можем сделать — это поехать в аэропорт и ждать его там, - решила Полина. - Если он объявится — хорошо. Если нет — будем звонить в посольство.
Они заказали такси и отправились в аэропорт Гоа. Багаж Факова с собой не взяли — его чемоданы остались в отеле под присмотром портье.
В ожидании такси к Владиславу подошел аниматор и тихо спросил:
- Простите, сэр, эта девушка из вашей команды — она трансвестит?
- С чего вы решили? - Белова аж передернуло от такого неожиданного вопроса.
- Видите ли, - замялся аниматор, и тем же тихим голосом продолжал: - когда прошлой ночью я пытался с помощником отвести ее в отель, мисс кидалась в нас песком и кричала «А я вас всех на хую вертела!». Вот я и подумал об этом. Клянусь, сэр, я никому не скажу.
- Это наш такой русский фольклор, - после паузы немного ошалело произнес Владислав и быстро спустился по лестнице к подъехавшей машине.

***

Утро того же дня. Храм Шивы в Северном Гоа.

Храм этот был не туристической достопримечательностью, а действующим святилищем, куда местные жители приходили на регулярные пуджи — ритуалы поклонения. Внутри царил полумрак, пахло благовониями, сандалом и смолой. На высоком каменном постаменте, в нише у боковой стены, хранился деревянный ритуальный саркофаг — древнее вместилище для священных реликвий. Тяжёлая крышка, покрытая вековой резьбой, валялась рядом.

Внутри саркофага, на досках, которыми обычно устилали дно, посапывал Александр Валерьевич Факов. Он был накрыт идолом Шивы-Натараджи: плоской, деревянной статуей, которую он использовал вместо одеяла. Многорукий Шива, с нарисованным третьим глазом во лбу, в ритуальном танце, окружённый ореолом пламени — тяжёлая деревяшка лежала на его груди, доходя до ног, оставив свободными только лицо и правую руку, которой он во сне прижимал к себе пустую бутылку фени.
Факов проснулся от того, что кто-то очень громко и очень фальшиво пел мантру на санскрите. Открыл глаза. Темнота, спёртый воздух, резкие чужеродные запахи.
— Где я? — хрипло пробормотал он.
Экс-чемпион попытался пошевелиться — идол съехал в сторону и с глухим стуком упал на каменный пол храма. Факов остался в саркофаге — как в гробу, но живой.
С трудом он выбрался наружу, свесив ноги с каменного постамента. Алтарь был высоким — больше метра. Он сел на край, растёр затёкшие ноги и попытался понять, где находится и как сюда попал. Вокруг были каменные стены, резные колонны, запах сандала и еще каких-то трав.
Откуда-то снизу доносились голоса. Под постаментом, на циновках, сидели на корточках верующие — человек двенадцать индийцев в белых одеждах. Перед ними на медном подносе лежали цветы, рис, кокосы, стояли маленькие глиняные лампады с горящими фитилями. Они замерли в медитации, опустив головы, сложив ладони. Никто не смотрел вверх. Жрец в оранжевых одеждах — пуджари — бормотал мантру, размахивая кадильницей на цепочке.
И тут организм Факова напомнил ему: алкоголь, выпитый накануне, уже покинул организм почти полностью, но остаточные явления требовали выхода. Срочно. Категорически. И немедленно.
Александр Валерьевич, не найдя взглядом ничего похожего на туалет, решил, что в полумраке его никто не заметит. Он сделал то, что любой человек в его состоянии сделал бы на его месте.
Сверху на верующих полился тёплый дождь.
Сначала воцарилась тишина. Потом один из верующих открыл глаза, поднял голову, посмотрел вверх — и издал звук, который невозможно передать буквами. Это была смесь визга, стона и молитвенного вопля. Остальные подняли головы. Кто-то вскочил, опрокинув поднос с рисом. Кто-то закрыл лицо руками. Один пожилой мужчина в белом дхоти просто упал на колени и начал раскачиваться вперёд-назад, бормоча что-то невнятное.
Факов, услышав шум, осторожно