Произведение «Весь мир - театр 4 глава» автора Иван Мазилин - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 4)

4.

МАЛЬКОЛЬМ
Не будем тратить время. Всем
Спасибо за любовь и помощь. Таны
И родственники, я решил ввести
В Шотландии впервые графский титул
И вам его даю. Нам надлежит
Вернуть друзей, бежавших от гонений,
К себе на родину. Переловить
Пособников и близких кровопийцы
И дьявола в венце, его жены,
Которая сама, как полагают,
Покончила с собой. Хоть дел не счесть,
Надежда есть, что лишь найдется время,
Мы с божьей помощью займемся всеми.
Друзья, еще раз низкий вам поклон,
Всех просим на коронованье в Скон.
Трубы.
- Занавес… если он будет. Артисты собирают - аплодисменты, поздравления и цветы, а режиссер собирает все шишки, все пинки, свои манатки и возвращается туда, откуда пришел. Если не пошлют куда-нибудь подальше, с точным адресом. Все…
Большой репетиционный зал на третьем этаже, прямо над фойе. Сейчас здесь стоит, ничем не покрытый длинный стол и, собранные из разных спектаклей, разнокалиберные стулья и кресла. Потом этот стол перенесут в угол и здесь начнутся репетиции. Это все потом будет. А пока…
Послеобеденное солнце косо заглядывает в открытые окна, играет золотистыми пылинками вперемешку с сизым табачным дымом. Читка пьесы. Полный сбор труппы.
Закрыв папку с текстом трагедии, я молча обвожу всех взглядом. Не считая меня, в зале восемнадцать мужчин и семь женщин. Для провинциального театра идеальный разновозрастной состав… Настроение у всех мрачное – завтра похороны, радоваться нечему.
После тягучей паузы, я, наконец, говорю.
- Ну, вот… освежили в памяти текст. Теперь будем думать, что нам с ним делать.
- А чего тут думать, раскидать роли и начинать работать. – Это Сергей Рябов, молодой актер, муж Раисы. Раиса, травести, пацанка со светлыми кудряшками, в это время дергает его за рукав – Да, зайка моя? Сейчас спрошу. Павел Михайлович, тут некоторые граждане интересуются…
- Павел Михайлович, я сама могу спросить.
- Спрашивай, Рая.
- Вот тогда… вы понимаете меня… когда еще был жив Марк Яковлевич… вы уже тогда хотели предложить «Макбета»?
- Нет, дорогая. Я хотел предложить «Короля Лира». А тебе роль Шута.
- Ух, ты!.. всегда мечтала… жаль.
- Еще сыграешь. Да, Екатерина Леонидовна, вы что-то хотели?
- Просто, Катерина.
- Хорошо. Катя, вы хотите что-то спросить?
- Да. Получается, что когда вы узнали... Господь Бог вам тут же подсказал взять именно «Макбета»? Вам не страшно?
- Бог? Может быть, если вам так нравится. Только почему-то, когда ты разговариваешь с Богом - это называется молитвой, а когда Бог с тобой - шизофренией? Не находите? Я еще в своем уме. Еще вопросы?
- У меня вопрос. Славка. Вячеслав Соколов… - Соколов. Около сорока, красавец, «герой-любовник» - …у вас уже роли распределены? Если да, то не томите людей.
- Думаете, пора колоться? – в воздухе зазвенело напряжение в пару тысяч вольт. Я не спеша, взял сигарету. Сбоку Николай Лавров щелкнул зажигалкой. – Благодарю. У меня другое предложение. Сейчас мы закончим репетицию, встретимся здесь же на следующий день после похорон, послезавтра. Но… я еще недостаточно хорошо знаю ваши возможности и желания, а потому предлагаю до завтрашнего вечера вам самим… каждому, на листочке, с указанием, естественно, своих имен, сделать свое распределение ролей. Себя, любимого… любимую, не забыть. Листочки можно оставить на вахте. Я просмотрю и тогда…
- Все ясно. Не сомневайтесь, мы напишем… представляю себе - с большой долей сарказма в голосе, выдала Астахова. Встала, грохнула стулом и пошла к дверям. Уже держась за дверную ручку, спросила – Павел Михайлович, так вы теперь у нас будете Главным? «Колитесь».
- Пока только и.о. Управление культуры просило подумать. Что до меня, то скорее «нет», чем «да». Устраивает, Лариса Дмитриевна?
- Слава Аллаху!
- Лариска, кончай хамить! Не будь базарной бабой! – заступился Борис Парфеныч Ежов, пенсионного возраста актер, с солидным брюшком.
- А ты, Боря, вообще помолчал бы. То, что ты писаешь стоя, еще ничего не значит – и хлопнула дверью.
Я не стал комментировать этот демарш. Взглянул на часы. У меня было еще сорок минут свободного времени.
- Свободны. Всем спасибо. До завтрашней панихиды. М-д-а-а…
Почесал большим пальцем затылок, собрал листы пьесы, сунул пачку сигарет в карман и пошел к себе - Пусть между собой хоть передерутся, «что мне Гекуба?».

Марка убили в пятницу. А сегодня, то есть в понедельник, еще до читки трагедии, меня пригласили в городское Управление культуры. Ненавижу я эти казенные учреждения до зубного скрежета. В «управленцы культуры», как правило, попадают после разных «кульков» и «самоделок», обиженные талантом, но с запросами на оный, а потому с большим самомнением и гонором. Как из режиссера-неудачника получается театральный критик, так и здесь. Правда, бывает, что неплохой критик получается из режиссера, знающего театр, а это уже немало...
Делать нечего, пришлось идти – «назвался груздем – сыроежек не сношай». Одним словом, пошел.
Признаюсь на все сто – ошибся. Оказалось, исключение из правил и в Управлениях культуры бывают.
На двери кабинета табличка – Богатова Галина Владимировна.
Встречает меня на пороге кабинета этакая типичная «бизнес-вумэн», в деловом костюме. Очень даже симпатичная мадам, годков за сорок пять… скромно. Высокая без каблуков, не накрашенная, волосы с проседью, все, как говорится, на месте и все свое. Выражает озабоченность. На мой фингал ноль, будто и нет его. И самое главное, на рукаве черная траурная полоска. Потрясла она меня сразу, эта полоска. Я-то до такого не додумался даже.
- Ну, здравствуй, Павел. Проходи, располагайся. Разговор есть. Извини, я сразу «на ты» со всеми. Доверительнее это. А поскольку разговор у нас пойдет доверительный, то… сам понимаешь.
- Попытаюсь, по крайней мере.
- Приношу свои соболезнования. Поклонницей была Марка Яковлевича.
- Это мне вам нужно соболезновать. Я здесь гость и со Штрайном всего только пару раз поговорить пришлось. Но все равно…
- О криминальной стороне этой смерти мы не будем говорить, милиция разберется, что к чему, мы говорить будем о театре.
- И здесь я не советчик вам. Недели еще нет, как приехал.
- Паша… - Галина Владимировна замолчала надолго, а потом -…Паша. Я, кажется, понимаю, что номенклатурные работники вызывают у тебя изжогу. Думаю, что в твоей судьбе они приложили свою лапу, но теперь не время пузыри пускать. Дело есть дело, должен сам понимать. Театр без хозяина, что дом без крыши.
- Вы меня этой «крышей» хотите?.. Сразу говорю, нет.
- Не надо так категорично. Я еще ничего не предложила. Кури, если хочешь, я кондишен включу. Кофе будешь?
- Пожалуй.
- Я ведь к тебе не с бирюльками – достала откуда-то снизу здоровенную пачку журналов «Театр», газет. И на стол это все «добро» бахнула - Вчера, весь свой законный выходной прессу собирала о тебе, за последние десять лет. Включая «желтую» - все скандальные хроники перелопатила. Составила свое мнение. Молодой, талантливый, ищущий, эпотажный, неустроенный бродяга… продолжать?
- Не вижу пока смысла. Я, скорее всего, уезжаю скоро.
- А как же «Макбет»? Неужели и на этот раз откажешься от постановки?
- Так вы и это знаете?
- Знаю. Как знаю и то, что вокруг этой трагедии много всего темного в истории. Три года назад…
- Да, у меня актриса покончила с собой. Что с того? Не из-за роли же.
- Знаю, что она не леди Макбет играла, а