Весь мир - театр 4 глава

всего лишь одну из колдуний. Знаю, что этой трагедии сопутствуют несчастья.
- Я не верю в этот бред.
- Кто знает… но я не о том. Здесь трагедия случилась раньше. Марк Яковлевич знал, что ты хочешь?
- Нет, я сам этого тогда еще не знал.
- Тем более. Видишь. Трагедия произошла до, а значит… да ничего это не значит. Во имя памяти Штрайна ты просто обязан поставить «Макбета». Со своей стороны поддержку гарантирую. Буду ходатайствовать о твоем назначении на пост художественного руководителя театра. И этого хотел Штрайн, он мне звонил в четверг вечером. Хватит, может быть, бегать по стране?
- Нет! Не хочу.
- Не хочешь или боишься?
- Какая разница?
- Слушай меня. Никуда ты не уедешь, пока не поставишь «Макбета». Если захочешь, то и «Биографию». Временем не ограничиваю. Пока назначаешься «временно исполняющим обязанности». Приказ сегодня будет. Я тебя из города не выпущу, понял? Надо будет, губернатору позвоню, кордоны на всех дорогах поставлю. А после премьеры еще поговорим. Давай пить кофе. А лучше, пошли-ка обедать в нашу столовую. Пропуск для тебя заказан постоянный. Денег если нет, в долг кормить будут, после рассчитаемся. Я позвоню Ольге Ивановне, чтобы она аванс тебе выдала. Смотри у меня, я баба цепкая. Еще и женим тебя здесь, по всем статьям захомутаем…
- Я еще не сказал да.
- А мне оно нужно, твое «да»? Мне нужно, чтобы у города оставался хороший театр. И он будет!

Под окном три коротких автомобильных сигнала. Из кабины древней «шестерки» рука, большим пальцем показывает в землю, спускайся, мол. На часах шесть ровно. Точен, как… прогноз погоды на Луне.
- Куда едем?
- А куда хочешь?
- Я никуда не хочу.
- Тогда поехали ко мне. Водку пьешь?
- Теплую? Из мыльницы? Наливай!
- Не спеши. Сейчас затаримся сперва. А потом...
- Работа закончилась на сегодня?
- Я знаешь, как определяю «счастье»? Счастье - это когда утром очень хочется на работу, а вечером очень хочется домой. Я домой хочу. Хоть он и пуст. Год назад маму похоронил. Так что, пока… пуст.
- Ладно, Иваныч, гони. В школе тебя, небось, Чапаем звали?
- А то. И сейчас тоже… горжусь тем, что плавать умею.
- Я на твоем месте, еще усы бы отпустил.
- Не растут, зараза. Так, перья какие-то…
- А чего тебя в ментуру понесло?
- Гены. Еще мой прапрадед был жандармом, стачки всякие разгонял. Ну, и остальные предки тоже…
- Надо же. А я не знаю толком, кто мои деды…
- Тоже, верно, не лыком были прошиты.
- Может быть. Так что ты от меня хочешь узнать?
- Не спеши о деле.
- Дело у нас одно – найти эту сволочь, что Штрайна грохнула. Есть что-нибудь новое?
Возле универсама, на стоянке затормозили.
- Потом. Все. Приехали. Сиди в машине, я быстро.
- Я с тобой.
- Сиди. Я угощаю на правах хозяина. В следующий раз твоя очередь, понял? Сиди.
Строев зашел в магазин, а я открыл дверцу, в машине было душновато, и закурил, поставив одну ногу на тротуар. И только проводил взглядом, проходивших мимо двух девчушек-щебетушек, они, увидев мой синяк, захихикали и бросились бежать, как к машине подкатил на роликовой доске пацан лет четырнадцати, худой и черный от загара.
- Дядь!
- Чего тебе? Отвали, закурить не дам, не проси!
- Да и не надо. У самого есть. Тут тебе записку просили передать, вот и все.
- Кто?
- Да, один тут пидор… только что вон там, у киоска стоял. Сказал, что червонец дашь.
- С чего ты взял, что он голубой?
- Он меня за задницу ущипнул, гад.
- Стало быть, педофил, говоришь… ну, давай записку.
- Короче, мужик, червонец однако давай!
- «Примус покупать надо»? Не дам. Подотрись своей запиской.
- Какой примус? А... это из кина. Да, ладно, не моя она. Держи. Не получилось. С него я все равно червонец содрал. За сервис…
- Коммерсант хренов.
- Да, ладно…
Встал на свою доску и укатил. А я развернул косо оторванный из ученической тетрадки листок и прочел корявые буквы. Левой рукой писали, точно.
«Убийца!!! Убирайся, сволочь, из города. Иначе здесь и похороним!». И знаки препинания все соблюдены. Грамотный. Точно, не «братки», у них в слове «еще» были бы четыре ошибки…
Свернул я маленький, длинный кулёк из этой бумажки, Надел этот «кулек» на средний палец, поджег и высоко над машиной поднял палец. Держал, пока не стало обжигать. Если подонок этот где-то рядом, должен был видеть эту… да хрен с ним, мальчишескую выходку. А тут и Строев появился.
- Спички детям не игрушка. Ты решил машину спалить?
- Развлекаюсь немного. Проверяю, с какой стороны ветер дует. Похоже, что из чьей-то задницы.
- Держи пакет, юморист. Я литр взял, хватит? Тогда, поехали.
Литруху, опять таки «Ржаной» засунули в морозилку. И пока Строев резал огурчики, помидорчики, ветчину и селедочку из вакуумной упаковки, я немного огляделся. Обычная холостяцкая однокомнатная «хрущоба» средней тяжести сохранности. Все рационально, ничего лишнего. Крутой только видешник и музыкальный ящик.
- По вечерам бардов слушаю – как-то даже застенчиво, с улыбкой выглянул из кухни Строев. – Если хочешь, поставь чего ни то. Визбора, быть может.
- Да ну, их к лешему. Душа горит, четыре дня уже сухой.
- Во, блин, богема! Четыре дня… х-мм… да у меня уже все готово. Стул бери и топай сюда. На кухне только одна табуретка. Я наливаю.
- Валяй.
- Давай старика помянем. Я буду стоя.
- Давай. Ну, пусть земля ему будет пухом.
- Так еще рано говорить, не похоронили же еще.
- Все равно. За старика.
Выпили, черняшкой с селедочкой закусили и по второй налили
- Давай, Иваныч, теперь за то, чтоб они на говно изошли, все те, кто…
- Это потом. Они мне живые нужны. Я пока им яйца не поотрываю, пить за них не буду. Давай за нас. За знакомство. За встречу.
- Хороший ты мужик… хоть и мент. Поехали.
- Тебе это дело дали?
- Нет, «Карандашу». Майор есть у нас, следователь Славка Карандашин. Но и я это дело держу в прицеле. У нас один кабинет на двоих. Он не жмется, делится. Мне «Скрипача» оставили и еще кой чего. Остальных двоих мы уже взяли, а этот где-то залег… если только свои не грохнули. Но… найду и, вот те крест, завалю. Рука не дрогнет. За Николая…
- Что там нового по Марку Яковлевичу?
- Вопросов до хрена, а ответов ни хрена. Давай по третьей, а после об этом деле потолкуем. Дежурный тост...
- Заводи. Только Иваныч... за баб мы пить не будем.
- Что так? Моя подруга завтра приезжает. Она здесь постоянно не живет, мне приходится к ней мотаться, аж за триста км. Хочу жениться, да только пока она об этом не знает. Познакомлю.
- Я это дело уже проходил… даже дважды. Хватит. Тебя мой принцип не оскорбит, если скажу?
- Валяй.
- «Весь мир – театр, все бабы – бляди». Принципу следую, только когда пью, а в остальное время… так, ничего, отношусь, сдержано.
- Я пока не дозрел до такого…
- Тогда, давай еще раз помянем Яковлевича… молча. А дальше без тостов погоним, сделаем отмашку и-и-и… и ну их… в Красную