Глава 31. Подготовка к операции

Как организовано наблюдение? - спросил он у старшего вахтовика, сдающего вахту.
          - Круглосуточно, - доложил вахтовик. - Каждые два часа - визуальный осмотр, замер температуры, фотофиксация. Ночью - с прожекторами. Данные записываются в журнал и дублируются на видео.
          - Хорошо. Сейчас мы усиливаем наблюдение. Каждые два часа - двое наших выходят к скалам. Осматривают, фотографируют, проверяют на ощупь. График составит Касенов. Все, включая меня, в этом участвуем. Нам нужно прочувствовать этот процесс, увидеть изменения своими глазами.
          - Говоров, - повернулся он к Вадиму, - ваша задача - проверить всё оборудование. Обручи, страховку, рации, фонари, аптечки. Всё должно быть в идеальном состоянии. Каждый день - контрольный осмотр.
          - Понял.
          - Касенов и Меняйлов - вы отвечаете за документацию. Записываете всё: каждое наблюдение, каждое изменение, каждую мысль. Потом это будет анализироваться. Вахтовики - обеспечиваете быт и поддерживаете связь с управлением. Если что-то пойдёт не так, докладывать немедленно.
          Все кивнули.
          - Теперь по скалам. - Ефимов подошёл к монитору, который специально установили в столовой с верхнего этажа и вывел последние снимки. - Посмотрите. Поверхность наклонной скалы уже почти зеркальная. Вертикальная пока отстаёт, но тоже меняется. Вспомните, что говорил Кулен: «Зелёный Луч» появится, когда скалы станут идеально гладкими. Процесс идёт.
          - Вопрос, - поднял руку Кожамкулов. - А если «Зелёный Луч» появится не днём, а ночью?
          - Я уже объяснял, что «Зелёный Луч» появляется только ночью, когда во время летнего солнцестояния планета Земля находится между Солнцем и Луной. Так как три комплекта таинственных скал находятся почти в одном часовом поясе, то это происходит именно в ночное время в нашем полушарии. Приблизительное время от двух часов ночи, до четырёх часов утра. Готовьтесь все работать в ночь с 22-го, на 23-е июня. Однако надо быть готовым и в ночь с 21-го на 22-е, на всякий случай. Будем работать ночью. У нас есть прожектора, есть фонари.
          Следующие дни потянулись в напряжённом ритме. Каждые два часа - выход к скалам. Осмотр, замеры, фотосъёмка. Ефимов сам участвовал во всех выходах, хотя Касенов предлагал ему отдыхать.
          - Успею отдохнуть, - отмахивался полковник. - Потом.
          Скалы менялись на глазах. К восемнадцатому июня плоскость наклонной скалы стала абсолютно гладкой, но до зеркального блеска ещё не дотягивала. Её температура поднялась до двадцати градусов при фоновой температуре воздуха в семь. Вертикальная скала тоже прогрелась, но оставалась чуть более шероховатой. В расщелине между скал, было тепло, даже ночью, когда температура опускалась почти до 0 градусов. Девятнадцатого июня у Ефимова мелькнула мысль, как и одиннадцать лет назад, царапнуть гладкую поверхность скал. Он знал, что даже алмаз её не поцарапает, не то, что стальная иголка.
          - Вадим Борисович! – окликнул Ефимов Говорова. Он здесь, в присутствии других своих сотрудников обращался к Говорову исключительно на «вы». – Принесите один кристаллик из наших здешних запасов, хочу один эксперимент провести.
          - Сейчас принесу. А что вы хотите сделать?
          - Одиннадцать лет назад я пробовал эту скалу поцарапать стальной иголкой и у меня ничего не получилось. Тогда у меня не было под рукой кристаллика, который твёрже алмаза. Вот я и думаю, а наш кристаллик может поцарапать эту скалу или нет?
          - Интересно посмотреть, что получится. – и Говоров пошёл за кристалликом.
          Ефимов прислонился спиной к тёплой скале и почувствовал её теплоту. «Как в турецкой бане – подумал он». Он любил иногда ходить в банный комплекс «Арасан». Там было три варианта бань: турецкая, финская сауна и русская парная. Он бывал во всех, но лучше всего понравилась русская баня. Большая парилка нагревалась до 100 градусов. Финская сауна тоже была неплохая, но просто сидеть в ней и ждать, когда с тебя польётся пот, что-то было скучно. Попробовал один раз пойти в отделение турецкой бани. Но там вообще не понравилось. Посетители устраивались лежать на огромных камнях, подогретых до плюс 45 градусов, но какого-то кайфа не испытывал.
          - Вот, принёс! - Говоров вернул Евгения в реальность.
          - Хорошо, давайте попробуем, что у нас получится, - Евгений взял маленький кристаллик, нащупал самый острый угол у него и попробовал провести с краю гладкой плоскости. - Смотри-ка, её и наш «осколок гравитации» не берёт. - с удивлением Евгений старался разглядеть царапину.
          - А ну-ка, дайте мне попробовать, - попросил Говоров.
          - Только где-нибудь с краю, - предупредил Ефимов.
          Но как не старался Вадим, у него тоже ничего не получалось.
          - Интересное кино получается, - пробормотал Говоров, - у меня создалось впечатление, будто я пытаюсь по зеркалу провести шариковой ручкой.
          - Вот, вот, у меня одиннадцать лет назад возникло такое же ощущение, - подтвердил слова Вадима Ефимов.
          - Значит… - Вадим на несколько секунд задумался, - значит, это не твёрдость скалы такой стала, это силовое поле накрыло всю поверхность скалы. Очень и очень тонкий слой какого-то силового поля.
          - Вы в этом уверены? - продолжая обращаться к Вадиму на «вы» Ефимов, поскольку рядом стояли Касенов и Меняйлов.
          - Абсолютной уверенности нет, но процентов на 90, а может быть и на 95, я в этом уверен, - поставил свой вердикт Говоров.
          - Ну всё! Вот ваш кристаллик, который не может поцарапать простую скалу, - улыбнулся Ефимов, протягивая Вадиму кристаллик.
          20-го июня, при очередном дневном обходе загадочных скал, обходчики обратили на странную тишину около скал. Обычно было слышно журчание ручейков тающего ледника, лёгкие порывы ветра, да и голоса коллег стали звучать так, как будто они находились в звукоизоляционном помещении. Голоса стали глуше и тише. Но отойдя от скал метров на десять, все звуки возвращались. Ручейки журчали, ветерок издавал лёгкий шорох. Об этом было сразу же доложено Ефимову. Он не удивился, поскольку уже знал, это начал приближаться час «Х».