Конь в пальто и его копытопись, обнаруженная в кармане.

когда он обходил границы своих владений и метил территорию, то от его ужасного рёва у всех окрестных зверей кровь застывала в жилах.
Но вот однажды, когда состарившийся царь зверей пришёл за своей законной добычей в соседнюю сельву, он не только не обнаружил там привычной дани от тамошних обитателей, но нарвался на невесть откуда взявшегося молодого волка, заявившего права на эти владения. По правде сказать, эти территории никогда царю зверей не принадлежали, но он привык там охотиться и забирал своё по праву силы. И вот теперь возник неожиданный соперник. Молодой волк посмел указать льву на отсутствие у него должных юридических оснований на претензии на этот участок и что теперь, дескать, он тут хозяин.
Разумеется, лев не стерпел такого обращения от непокорного выскочки и решил жестоко проучить его в назидание другим. Началась кровавая битва.
Конечно, мы все знаем из биологии, что лев раз в пять тяжелее волка, а то и больше, но лев-то был старый, а волк молодой. В процессе драки, из которой в живых должен был остаться только один, оба показывали все свои навыки и умения: рвать противника когтями и клыками, пытаться вцепиться ему в горло (это в идеале), ломать и калечить любую плоть, подвернувшуюся под зубы и клыки…
Но!.. Как старый лев ни старался, он никак не мог повалить своего соперника одним ударом тяжёлой лапы – как это он привык делать со всеми своими предыдущими врагами – молодой волк успевал уворачиваться. Мало того, своими молодыми острыми клыками и когтями он при малейшей возможности рвал тело старого льва, оставляя кровавые раны на его теле. Лев не оставался в долгу. И, хотя, как оказалось, его основное оружие – огромные когти и зубы - оказались подточены временем, он успевал нанести своему визави тяжёлые повреждения, вроде как, несовместимые с жизнью. Но волк все равно огрызался и продолжал драку.
Старый лев начал уставать и пропускать совсем, казалось бы, необязательные удары и укусы. Он весь покрылся кровавыми шрамами и рваными ранами. Иногда ему удавалось навалиться всей своей массой на волка, но тот, напрягая все мышцы, упорно выскальзывал из-под туши врага и продолжал нападать и нападать. Его силы тоже кончались… Но он был молод и упрям.
Наконец, старый лев просто-напросто свалился оземь совершенно обессиленный, инстинктивно продолжая бить в пустоту своими тяжёлыми лапами и клацая огромной пастью в надежде зацепить волка и окончательно порвать его. Но тщетно…
Он лежал на камнях, тяжело дыша, не в силах призвать своё старое окровавленное тело для продолжения битвы. Молодой волк прилёг рядом – у него тоже не оставалось сил для последнего удара.
Так они лежали, смотря друг на друга, пока из-за скалы не показалось несколько шакалов и парочка гиен – их привёл сюда запах крови, запах добычи. Пришельцы принялись рвать тело старого льва и тот уже не мог сопротивляться. Последнее, что он увидел – это как с верхушки голого дерева соскочила парочка лысых падальщиков-грифов и принялась терзать его уже умершую плоть.
Молодого волка никто из вновь прибывших не трогал – он был ещё жив, а, стало быть, опасен. И действительно, тот долго вылизывал свои раны и наблюдал за пиршеством падальщиков, затем с трудом все же смог подняться и побрёл прочь от бренных останков своего врага.
Волку зализали раны его волчата и волчица, а старого льва больше не стало. На его территорию влезли другие звери и зверята и некому больше было выгонять их обратно. Молодой волк остался там, где жил – ему хватало своих квадратных километров и чужого ему не требовалось.
А лев умер. На его бывших владениях расплодились шакалы и гиены.

Боевые самки планеты Титан.
(от Коня в пальто, если кто не в курсе: Титан – спутник Сатурна, во многом похожий на Землю, даже немножко по атмосфере, только сила тяжести там, как на Луне – слабенькая).

Спускаемая капсула неожиданно завертелась волчком уже перед самой посадкой – это отказал один из поворотных двигателей, и сразу рванул парашют. Но не успел он ещё полностью раскрыться, как капсулу вдарило об скалу, и аппарат повис на стропах среди нагромождения остроконечных пиков. Связи с орбитальным модулем не было с самого начала спуска на планету, за иллюминатором простиралась какая-то желтоватая пелена – особенность местной атмосферы из азота и метана. Сканер местности показывал всего несколько метров до дна ущелья, по которому бежал ручей из жидких газов (или это была, всё же, вода?). Температура, как ни странно, была вполне приемлемой – всего-то минус 20, вместо предсказанных космических морозов. Возможно, ко дну ущелий пробивалось тепло от внутренних слоёв планеты, от её раскалённого ядра.
В этом ущелье, или же долине между двух высоких горных хребтов приборы орбитальной станции показывали подозрительные перемещения неких биомасс, подозрительные на предмет возможности органической жизни. Карла сюда и забросили с целью выяснения на месте так ли это, но с самого начала спуск на планету пошёл не по графику и вообще не в те координаты. К тому же несанкционированное вращение капсулы совместно с ударом о скалы наверняка привело к повреждениям в системах и приборах. Надо было выходить наружу и, хотя бы, расставить как можно дальше друг от друга аварийные маяки, чтобы его могли запеленговать с орбиты. Ну, и осмотреться – что к чему…
Карл натянул скафандр со всем необходимым снаряжением и приготовился выйти наружу через небольшой шлюз. От этого намерения его отвлекла неожиданно промелькнувшая за иллюминатором чья-то тень. Он оторопел: никакая жизнь здесь не предполагалась, разве что в бактериальном виде, так что пролетать тут было некому.
И он едва ли совсем не свихнулся, увидев, как к иллюминатору с той стороны приникла уже не тень, а просто самая натуральная чья-то морда. Ну, или лицо – это кому как…
Морда была заметно вытянутая с мощной челюстью и безгубым закрытым ртом, в верхней части по бокам морды на месте ушей располагалось подобие глаз – они были огромные и состояли из множества шестигранных элементов, между этими глазами по центру было ещё три глаза поменьше. Под ними пульсировало неровное отверстие, закрытое сеткой, а на голове торчали две антеннки с шариками на концах. Морда явно следила за Карлом через иллюминатор. Выходить сразу расхотелось, хотя за иллюминатором больше никого не было.
Но связь так и не появилась, а, чтобы заявить своим о его новых координатах, выходить-то все равно придётся – расставлять маяки. Иначе его не найдут. Ночь на Титане длится примерно земную неделю и поэтому надо было вылезти наружу до её наступления – время почти не оставалось. От света Сатурна, хоть он и был размером с три земных Луны, толку ночью особо не было из-за множества метановых облаков.
Карл попросту спрыгнул с края шлюза на поверхность планеты - слабая гравитация Титана позволяла это сделать. Вокруг, как казалось, никого не было, и он прыжками поднялся на один из откосов, где всадил в плотный грунт первый маяк. Нужны были ещё два – обозначить треугольник его местоположения.
Карл метрах в ста приметил следующую точку для маячка и собирался уже туда направиться, как его с головой накрыло какой-то сетью, сквозь которую он заметил приближающиеся к нему существа. Их было трое – обладателей всё тех же странных и страшных морд. На их довольно хилом теле помещались две пары рук, в которых они держали то ли копья, то ли просто палки, они подкрадывались к Карлу на мощных ногах с коленками, как ему вначале показалось, «назад». Одеты они были в некое тряпьё или шкурки неведомых животных, развевающихся при передвижении. У одного на голове (на морде) был натянут клыкастый череп от явно местного хищника. Казалось, холода они совсем не испытывали.
Карл был полностью обездвижен и не мог воспротивиться, да он и не успел ничего предпринять, когда они подошли совсем близко и затем потащили его вниз по ущелью – от капсулы, которую туземцы не заметили. Следом к ним присоединилось еще несколько подобных существ. Одни были повыше и с хвостом, а низкорослые без хвоста.
Дорога (тропинка) привела к пропасти, через которую был перекинут шатающийся мосток. При переходе по узким бревнам один из носильщиков сорвался в пропасть, и Карл едва не улетел вслед за ним, но его вовремя подхватили другие существа. Пропасть была неглубока – почти сразу послышался звук падения тела, вслед за которым тут же один из похитителей Карла – в шлеме из черепа – сорвался вслед за упавшим, но не просто так: к вящему удивлению Карла у того за спиной раскрылись крылья, выглядевшие как два прозрачных удлинённых зонтика, и он спланировал с их помощью вниз. Вернулся он через пару минут, но один и с окровавленной мордой лица. Из чего Карл заключил, что попал в компанию каннибалов-извращенцев, не брезговавших полакомиться даже погибшим соплеменником.
Вскоре его притащили в посёлок каннибалов, разместившийся на склонах ущелья. Но домов так таковых не было – Карл увидел некое подобие древних земных жилищ горцев, примитивные сакли из базальтовых плит. Средь каменных домиков бродили такие же существа – с хвостами и без.
Его подтащили к открытой площадке, у которой толпился народ (местные четырёхрукие крылатые аборигены). Публика наблюдала странное и дикое зрелище: у стены стояло несколько таких же существ, но потемнее цветом, руки их были связаны и прикованы к стене. Напротив расположились такие же твари, что притащили Карла, и они кидали камни в привязанных. Причём, камни кидали существа с хвостами – как это определил Карл по некоторым признакам – женского пола, то есть, самки, и с каждым их удачным попаданием толпа выражала своё одобрение дружными восклицаниями. На самом деле это были не хвосты – как вскоре догадался Карл – это были яйцеклады, на которые самки и опирались. А вокруг суетились и поносили им каменья мелкие самцы, и, похоже, они были без крыльев. Выходит, в этом сообществе насекомообразных самки – доминантные особи. Но камни и копья они кидали отменно.
Попадания были «удачны» настолько, что из разбитых голов привязанных жертв брызгала зелёная мозговая слизь, и обильно вытекала синяя кровь. Вскоре искалеченные тела казнимых перестали подавать признаки жизни. Их отвязали и оттащили в сторону – «к обеду», как подумал Карл.
И вот следом подтащили и привязали к этой страшной стене и Карла, а с ним еще пять-шесть отчаянно сопротивляющихся тёмных местных. Пятиглазые «девушки» с распущенными от возбуждения крылышками взялись за каменья – в четыре руки метать всегда удобней. Толпа замерла в предвкушении расправы с невиданным в этих краях зверем. На Карла и его соседей у стены обрушился град камней, кое-кто из присутствующих даже метнул в них копья.
Недоумению присутствующих и палачей не было предела – необычная жертва оказалась невредимой: камни и копья спотыкались о невидимую преграду и осыпались у ног Карла. Они же не могли предположить, что в комплект снаряжения земного космонавта входила и автономная силовая защита, заряда которой, к сожалению, на второй удар могло бы и не хватить. Прочие же приговорённые корчились в предсмертных судорогах у этой «стены плача».
Пока жестокие самки раздумывали