1.
Что-то снилось. Вялое и тягучее, перетекающее бессмысленно одно из другого, без конца и начала. Звонок в дверь, молчавший уже несколько месяцев, сначала звякнул, будто проверяя наличие «голоса», а потом весело затренькал «ах, мой милый Августин…». Сон щелкнул невидимой кнопкой, будто переключили программу, и возникла пепельница на полу с полностью сгоревшей сигаретой. В уши с улицы марш, вдруг, праздничный, репродукторы проверяют, и
«… все прошло, все».
Одеяло само собой улетело в кресло и повисло на нем. Халатик догнал уже в коридоре, только поясок никак не мог найти концы и начала.
Глубоко вздохнула, не зажигая свет в прихожей, глянула в глазок. Нет. Не он. Да и откуда…
- Кто?
- Милиция, барышня. Милиция. – Прозвучало как-то даже задумчиво. Цепочку накинула и приоткрыла дверь. Тут же просунулась красненькая «корочка». Свет в прихожей зажгла, удостоверение открыла. Без очков еле разобрала. Сотрудник… и так далее… Лобов. Узнала сразу, вернее вспомнила. В зеркало глянула, на голове не пойми чего, ну и пусть. Халатик плотнее запахнула, наконец. Замки загремели.
- Проходите.
Пошла впереди на кухню. Виктор зашел, внимательно оглядел прихожую, стараясь делать это незаметно, потом присел, и заглянул в обувную полку. Не спеша, прошел по коридору мимо закрытых дверей комнат.
- Не обращайте внимания на беспорядок, присаживайтесь. Одну минуту… - уже на ходу, увидев, что потянулся за сигаретами, сказала,
- Хотите курить, пепельница на подоконнике.
Пошла в кабинет, нашла очки, успела щеткой пару раз пройтись по волосам. Екнуло внутри, «Господи, неужели что-нибудь с Ильей… только не это… пронеси и помилуй», и даже мелко перекрестилась. Вышла на кухню и остановилась в дверях, прислонившись к дверному косяку. Тоже закурила. И как можно спокойнее, спросила:
- Как к вам полагается обращаться? «Гражданин, товарищ или господин милиционер»? Чем обязана вашему появлению?
Особого беспорядка на кухне нет. Так только… несколько немытых тарелок в раковине, да на газовой плите, залитой «убежавшим» кофе турка… отметил про себя, кофейная чашка одна…
- Можете просто, Витя. Я не обижусь. Давно мечтал с вами познакомиться. Да вы присядьте, а то мне как-то…
Из-под стола вторую табуретку достала, что тоже не укрылось от внимания Лобова, села, локти на стол поставив,
- Я вас помню. Вы за мной «прогуливались» недели три назад, верно? Еще подумала, какой стеснительный юноша, подойти боится. Так что отчасти мы знакомы.
- Тогда будем считать, что с реверансами мы закончили. Так. Молотова Наталья Михайловна…
- Камышина…
- Ну да. Камышина. Я в курсе… внутренние органы интересует…
- Я думала, что «внутренние органы» интересуются только тем, чем их кормят…
- Наташа, давайте поболтаем. Надеюсь, мы одни в квартире?
- А вы что, боитесь одиноких женщин. Непохоже. И потом, пистолетик свой подальше уберите, кобура выглядывает, не люблю оружия. Ладно, спрашивайте…
Не спеша фотографию, достал, на стол положил перед ней. Молоденький совсем. Солдатик. Чуть исподлобья смотрит, стриженый под ноль. И опять, как тогда в квартире… щемящее до боли. А уже вроде успокаиваться стала. Месяц прошел… как можно равнодушнее спросить…
- И что? Что такое мог натворить этот мальчик?
- Ну, положим, не в том дело. Вы, каким образом к нему попали?
- А я из добровольного общества «Скорая помощь алканавтам»… Транспортировку производила почти бездыханного тела по указанному месту жительства. Это что, противоправное действие? Для этого надо разрешение брать?
- Наташа, да не ерепенься ты…
- А мы уже на «ты»? Врываетесь с утра пораньше…
- Извините, Наталья Михайловна. Ищем мы усиленно этого «мальчика». И получается, что вы его видели последней. Вот, за помощью к вам…
- Если вы не знаете, причем здесь я?
- Странный у нас разговор получается. Телефон свой ему оставили. К дому его приходили. Кстати, почему не зашли? Или без звонка не принято? Звонил он вам?
- Звонил… один раз. – «Ну, зачем я все это говорю, Господи. Скорее бы ушел».
- Звонил. И…?
- Благодарил за помощь и все такое.
- Не предлагал встретиться?
- Нет… уезжать собирался куда-то. Да, точно, с вокзала звонил… совсем уезжал.
- Вот и ладно. Уехал, так уехал. Как говорится, «скатертью…» Если все же позвонит или объявится, огромная просьба, позвоните. Вот и визитка с телефончиками. Договорились?
- Я наверно, тоже скоро уеду…
- Как же вы уедете, когда сессия в университете? Да не смотрите так, работа наша такая – все знать. Не буду больше вас мучить, совсем побледнели. Курить поменьше надо. И на воздухе бывать. Смотрите «какие погоды стоят, однако, на дворе». Могу, при случае, компанию составить…
Еле выпроводила. Дверь закрыла и совсем без сил села в прихожей на тумбочку. «Что ж, ты натворил, Илюшенька? Ищут тебя. Чувствовала, что беда какая-то, а тут милиция ищет. И звонить мне, тоже, наверное, нельзя. Где же тебя найти, куда пропал? А вдруг, позвонит? Как быть, чем помочь?». Думала, все, уехал. Даже уговаривала себя забыть, как минутное увлечение и… а теперь что-то подсказывает, что где-то рядом. Вот, опять плакать заставил, с ума сойти и не встать.
- Нет, ты мне скажи, Гриша. Вот если бы твой корабль терпел бедствие, и у тебя оставался только один шанс – катапультироваться и тем спасти свою жизнь, и… жизнь экипажа, конечно. Но при этом твой корабль, врезавшись в Землю, мог натворить много бед и, быть, может вызвать на планете необратимые процессы в геологии, экологии и т.д. – что бы ты сделал?
- Что-что… рванул бы к чертовой матери, не при дамах будет сказано, при подлете. Конечно, если бы не мог отвернуть от удара…
- Вот-вот!
- Миша, красиво излагаешь, но при условии, что это был действительно космический аппарат, а это, как говориться, весьма и весьма недоказуемо. И потом, это уже уфология, а не археология. А я в эту «посуду» летающую не поверю, пока сам не увижу.
- Здрасте, я ваша тетя. Все, что имеет отношение к Земле, к ее истории, то бишь, к прошлому, настоящему и будущему… Нам с тобой завести бы знакомство с йогами – «трикала жна» - «знающими три времени». Но что-то они не жаждут с нами водочки попить. А если серьезно, то, с тех пор как мы Танюхой из чистой геологии подались в науку, многое стало интересовать из неопознанного. Много, конечно, вокруг всего этого «пены», но что-то непременно должно быть. Вот смотри. Почти сто лет прошло, а загадок с этим Тунгусским метеоритом больше, чем разгадок. А уж фантасты как только ни изощрялись со своими фантазиями. Я, положим, решил смотреть шире. Посчитал траекторию… кометы, а получилось, что эта «комета» пыталась изменить траекторию задолго до приближения к Земле… десяти секунд не хватило, не вписалась в вираж. Так что искать надо. Гораздо больший сектор поиска должен быть. И не «следы» искать. Какие могут быть следы через сто лет, а аномальные явления в этом секторе, понял? И мимо хорошо тебе известной геологической «сеточки». Мимо. Надо признаться, грешен, кое-что уже наскреб, не выходя из своего кабинета. Старик один рассказывал, не мне… Карпова Костю, помнишь? Вот ему, а он, стало быть, мне. Что-то вроде «зоны» есть… почти как в «Сталкере» Стругацких. Координаты имеются. Из космоса кадры этого места смазаны, но фиксируется наличие сильного электромагнитного поля. А это как раз по моей части. Так что, через год-два непременно постараюсь вспомнить «годы боевые», когда по тайге без вертолетов приходилось топать. Гриш, компанию не составишь? А? И Татьяну с собой возьмем. И Наталку. Ты посмотри. Нет, ты только посмотри, какая у меня дочь выросла. Вся в мать, замечаешь?.. Надо нам ей дикие места показать или нет? А нам получить журналиста, пусть пока малоопытного? А?
- Заманываешь? Ишь ты, хитрюга, какой. И всегда был. Знает ведь, что без меня в тайге пропадет ни за что, ни про что. Попробуем отпуск взять, хотя и у меня сейчас раскопки «архи-интересные» в Китае. Но подумаем…
Сидят третий час уже на кухне, хотя в квартире места хоть небольшой международный симпозиум устраивай. Но на кухне уютнее. И хозяйке от плиты до стола, руку протянуть.
Гриша. Григорий Афанасьевич Горов. Коренастый, крутолобый и бородатый. С львиной темно-русой гривой, а глаза голубые, какие бывают у новорожденных только. Убежденный холостяк. Как только из своего Новосибирского Академгородка или очередной экспедиции в Москву попадает, так прямо с вокзала к Камышевым заваливается, с которыми дружен со студенческой скамьи. И тогда разговоры, разговоры, разговоры… когда с водочкой, а когда и без. Чаще с водочкой, с огурчиками маринованными и селедочкой «под шубой». Когда дядя Гриша прилично «нагружается», шутя начинает «наезжать» на отца, мол, отбил у него Татьяну, то есть маму. А мама тогда гладит его по голове и ласково уговаривает, - «Гришенька, ты не представляешь, как тебе повезло. Я баба вредная, а из тебя подкаблучник, вроде Миши, не получился бы. А потом, посмотри на этого полнеющего мужика, разве тебе хотелось бы иметь такой животик? А это моя заслуга. Ты у нас бродяга, а нас после рождения Татки трудновато стало двигать». И так далее, и так далее, пока дядя Гриша не размякнет совсем и дружными усилиями не будет отправлен на «гостевой» диван в кабинете.
[justify][i] И так было лет десять подряд, а может