– Не подскажите мне адрес, – начинаю делать я своё обращение к слушающей так меня внимательно и пристально смотрящей из своего искоса девушке (это такая у неё на меня, чужого для этого места человека, позиция осторожности), – а точнее, подскажите мне, как пройти до общества слепых.
Здесь с её стороны в первую очередь следует задумчивая и как мне показалась, рассудительная пауза: Стоит ли этот человек, чтобы его туда отвести? Или будет лучше и разумней его туда отвести, откуда выхода не найти?
Ну а так как это вопросы всё не простые, то она просверлила меня затуманенным загадкой взглядом, и решила, что я человек не такой уж пропащий, хоть и не проверенный в деле. И меня можно провести по озвученному мной адресу. Но при этом нужно быть ко мне осмотрительным и осторожным, то есть держать меня в поле зрения и вблизи, что б я чего-нибудь не учудил. Ну а на словах это прозвучало следующим образом:
– Могу не только подсказать, но и провести. Нам по пути, я иду туда же. – Говорит эта девушка, с милой такой робостью в мою сторону улыбаясь так, что мне в тот же момент захотелось изменить озвученный мной пункт назначения и направиться с ней на край света. Что поделать, вот такой я порывистый человек.
– Вот и отлично. – Хватаюсь я за такую удачу для себя, делая в конце этого своего заявления знаковую паузу для своего представления своей теперь уже попутчице.
И она в момент сообразила, что значит этот мой мысленный манёвр.
– Мария. – С лёгким, так называемым книксеном, представляется она, смотря на меня исподлобья и своей кротости, видимо ей, непривыкшей к знакомству на улице и последующим разговорам с незнакомцем свойственной, обеими руками схватив, что есть силы сумочку в своих руках, как бы опасаясь за её сохранность (не трудно догадаться, кто нёс для неё опасность). Где она однозначно этим решившим с ней завести знакомство человеком оценивается и анализируется ( а вот для каких целей, то это большой вопрос). И для неё сильно не комфортно и боязливо находиться в позиции рассматриваемого и оцениваемого человека. Вот она и уклоняется от моих взглядов, косясь в сторону и избегая моих прямых взглядов, возможно ища пути побега.
Но Мария, а как по мне то Маша, может нисколько не переживать и не бояться вот таких оценочных взглядов вовлечения её в сферу моего внимания, я в данный момент мало к чему внимателен, а скорей даже рассеян и отстранён от всей окружающей меня действительности, в том числе и от неё, я полностью сконцентрирован на цели моего сюда прибытия.
Так что моё ответное ей представление, и то каким оно вышло, стало следствием вот такой моей рассеянности.
– Петя. – Представляюсь я этим, самопроизвольно выскочившим на язык именем (хотя здесь имеет место отсылка к одному известному фильму).
На что следует разрядивший в ней напряжённую обстановку смешок. Меня в себя сконцентрированного приведший, и я с долей удивления смотрю на неё и мне хотелось бы знать, что её так рассмешило в моём представлении.
И как оказывается, всё до банальности просто. Она верно для себя считает и об этом открыто заявляет, что меня не так зовут. Что меня искренне удивляет. Как мне видится и точно не показалось, то мы с Марией в первый раз встретились и тогда на каких, таких основаниях она меня обвиняет в именном подлоге. О чём я так прямо её и спрашиваю: «Это с чего вы это взяли?».
А Мария, как сейчас выясняется, имеет на этот счёт аргументированную и обоснованную своими наблюдениями за мной позицию.
– По вашей интонации голоса, со сквозящей в нём непривычностью так называться. – Вот такое заявляет она, всем своим видом демонстрируя в себе уверенность в своих на мой счёт словах. – К тому же ваша опорная нога, – этот момент заставил меня бросить взгляд на свои ноги, – проявила неустойчивость стояния и растерянность, когда вы произносили это имя (а вот это было удивительное замечание).
– А вы умеете примечать. – Отдаю я должное такой приметливости Марии. – Даже малозаметные и скрытые вещи и моменты жизни. И да. Вы правы. Меня не так зовут. Я чего-то в себе заговорился. А так меня Васей зовут. – На этом месте я протягиваю к Марии руку для закрепления этого этапа нашего знакомства.
На что Мария не спешит в ответ закрепить рукопожатием наше знакомство, она застыла в одном положении недоверия и внимании ко мне, и чего-то как будто ждёт.
А мне как-то неловко становится вот так, с протянутой рукой стоять, может она испачканная и Мария не хочет пачкать свои чистые ручки об мои лопаты, загребущие в себя что попало и от того замызганные потными выделениями и всеми этими прикосновениями с теми же поручнями трамвая, и я собираюсь было обратно к себе свою руку притянуть, как Мария, явно желающая меня подловить на вот такой на свой счёт сообразительности (отныне будете за чистотой своих рук следить), с выражением какой-то на мой счёт догадливости на лице отрывает от сумочки правую руку и начинает осторожно в мою сторону её протягивать.
Ну а от меня сейчас требуется проявить находчивость и взять её протянутую мне руку. После чего, я не слабо и не сильно, а так, в самый раз, чтобы у Марии ко мне возникло доверительное отношение и вообще ей было бы надёжно держаться за меня в моей руке, жму её руку, глупо улыбаясь, а она всё стесняется и с такой же улыбчивостью избегает прямого на меня взгляда.
– Ну, всё. Кажется достаточно. – Говорит Мария, забирая свою руку. Задаваясь вслед вопросом, чтобы как-то смягчить этого расставание. – И зачем вам туда?
– Я писатель. – С долей патетики делаю такое о себе представление я.
– Так уж и писатель? – не очень верит она.
– Опять интонация меня выдаёт? – с усмешкой задаюсь вопросом я.
– Нет. – Серьёзно отвечает она. – Я просто спрашиваю.
– Начинающий. – Делаю знаковую поправку я (она должна указать Марии на то, что её отчасти подозрения в сторону сомнений на вот такой мой писательский счёт имеют право на существование), пощёлкав пальцами руки.
– Понятно. – Говорит Мария. – И что ищите?
– Сюжет. – Даю ответ я.
– И какой в этом месте можно найти сюжет? – с долей недоумения задаётся вопросом не только ко мне, но и к себе она.
А вот здесь я почему-то и неожиданно для себя завёлся, пустившись в пространные рассуждения, заявив, что меня интересует не только психологическая, но и философская сторона рассматриваемого вопроса. Ведь все мы друг к другу слепы, ориентируясь в жизни и смотря на мир вокруг через призму своего эгоизма и сформированного на его основе и расчёта мировоззрения. А к природной слепоте нужно относиться не как к наказанию, а нужно извлекать из такого положения вещей своё рациональное зерно. И природная слепота не ведёт к душевной слепоте, а скорей наоборот, усиливает человеческую зрячесть. Где вы приобретаете большую чувствительность, умение читать человека по иным её характерным определениям и примечательность.
И ещё чего многое наговорил я о себе Марии на вот таком своём эмоциональном подъёме. Ведь очень легко и так подрывает в себе всё высказать так внимательно тебя слушающему человеку, перебившему меня только раз.
– Вот мы и прибыли. – Говорит Мария, ставя меня перед удивительным фактом нашего прихода (а когда мы с ней выдвинулись в путь, я даже и не заметил) и перед несколько обветшалым зданием административного толка, с выдающимися колоннами на входе.
– Это здесь? – с неуверенностью и каким-то разочарованием (я видимо ожидал тут увидеть нечто другое) спрашиваю я, чему-то не веря. – Как на краю земли. – Делаю наблюдательное замечание я.
– Да. – Отвечает Мария, совсем не удивлённая моему разочарованию. А чего спрашивается, я хотел увидеть в этой части вселенной. Здесь всё подчинено местному обустройству жизни и его порядку нахождения на краю внимания и обозрения. – И в этом есть своя логика. – Делает знаковое добавление Мария. – Обитатели этих мест боятся больших пространств, ситуаций из которых сложно найти выход. И компактность, сосредоточенность в одной области решений всех стоящих проблем, к решению которых всегда приступаешь пошагово, придаёт сил и даёт веру в возможность всё на своём пути преодолеть. Таков принцип работы с собой и с окружающим тебя пространством, к преодолению которого и сводится вся твоя борьба.
Что же насчёт самого этого здания, то пошарканность требующего капитального ремонта здания, вполне вписывается в реалии местной жизни, финансируемой по остаточному принципу. И тут большой философии не надо, чтобы объяснить, чем в данном случае руководствуются государственные служащие при расчётах смет на ремонт и установке очередности – разве важно как всё это выглядит, когда для прямых интересантов всё это не заметно.
– М-да. – Даю оценочное мнение я увиденному.
– Что-то не так? – в волнении задаётся вопросом Мария.
– Да нет.
– Зайдёте? – спрашивает она.
– Я знаете, посижу здесь. Подышу местными реалиями, осмотрюсь, а потом посмотрим. – Говорю я.
– Хорошо. – Соглашается Мария, но не со всем мной сказанным. На что она указывает, чуточку приблизившись ко мне для конфиденциального, шепотом разговора. – Только один совет вам дам. Чтобы себя не выдать, не используйте в разговоре слово «посмотрим» (а вот вижу можно), и все другие его ответвления.
– Я понял. – Усёк я данный мне совет Марией. После чего мы как-то неуклюже и спонтанно расстаёмся, не предпринимая никаких знаковых действий по отношению друг к другу (даже словесных). Где Мария, подождав, когда я направлюсь в сторону скамейки, обстроенной рядом со входом в это здание, а точней, когда я обернусь от неё сторону, меня ловит на этом моменте моего нахождения к ней спиной, и как-то особенно юрко и быстро оказывается чуть ли не у дверей входа в здание, когда я обернулся назад, чтобы на неё посмотреть. Здесь у меня возникло какое-то горчеливое чувство насчёт Марии, для кого наша встреча оказалась всего лишь одним из жизненных эпизодов, который завтра уже и не вспомнить. И я с этим расстройством всем весом увалился на скамейку, и давай размышлять на совершенно отвлечённые от цели моего сюда прибытия темы, всё больше касающиеся Марии. Встреча с которой так в меня отложилась.
[justify]И мне сейчас ни о чём