– Ешь, внучек! Я не хочу, да и зубы у тебя покрепче, – через силу улыбался он. А мальчик набрасывался на жесткую кукурузную лепёшку, и через несколько минут она оказывалась в его пустом желудке, потом он её запивал водой, чтобы ощутить подобие сытости.
Теперь, когда деда не стало, мальчики не берут у мамаши её долю еды. Чтобы не случилось с ней то же, что с Савушкой, и не остались они совсем одни.
Опустел дом Лизуновых. Когда-то десятка два голосов раздавалось в нём. Мамаша рассказывала: соберутся всей семьёй за столом, а на нём чего только нет – и рыба, и сало, и пироги. А борщ варила баба Маруся – так с палец жиру сверху плавало. Так было до революции.
А как отужинают, дед Михайло заводит рассказ о походах, о царской службе – он в Первом Сунженско-Владикавказском полку служил.
Ещё он вспоминал рассказы отца своего Никиты, который участвовал во многих походах. Ух, и война же была тогда на Кавказе! Похлеще гражданской! Открытые бои – редкость! Главное – хитрость, уловка. Ингуши тайно пробирались в станицы, казаки – в аулы и вырезали целые семьи. Подстерегали друг друга на дорогах, тропинках и шашками сносили головы. Хотя многие были родичами: мать-то Никиты – ингушка.
Но, слава Богу, дожили Васины деды и прадеды до старости и добрых казаков себе на смену воспитали. А вот Савушка!.. Ему чуть за шестьдесят всего – и такая страшная смерть. Вместо отца он был Васе и Коле. Многому научил, и всё занимательно, весело, с присловьем, с баечкой на каждый случай. Без него скучно, грустно. Мамаша целый день на ферме или в поле. Ребята управляются дома сами, стараются всё сделать быстро, чтобы оставить время для уроков. Вася очень любит учиться. Вряд ли в станице найдётся хоть одна книга, которую бы он не прочитал. Самые любимые – о путешествиях и географических открытиях. С ними он уносится в мечтах в дальние неведомые страны, и тогда даже землетрясение не может оторвать его от чтения.
Вот кто-то стучит в калитку.
– Коляша, посмотри, кто там? – не отводя взгляда от книги, просит Вася брата. Младший братишка бежит к калитке и, чуть приоткрыв её, видит измождённую женщину, иногороднюю, с двумя детьми.
– Хлеба, – протягивает баба иссохшую руку.
– Нету, – испуганно бросает Коля и захлопывает калитку. Хотя это действительно так и хлеба нет, Коле становится стыдно.
– Вась, там опять эти голодные.
– Мужики? – не отрываясь от книги, уточняет Вася.
– Да. Я их боюсь.
– А чего их бояться? – Вася неохотно спускается по трапу парусного фрегата на землю. – Не от хорошей жизни они шастают по станице. У них в России ещё голоднее, чем у нас.
– Вась, а ты помнишь, нам Гришка Уваров бабу одну показывал? Она сына своего съела.
– Это называется каннибализм. Она, Коля, с ума сошла от голоду.
Мальчик повторил незнакомое слово и задумчиво проговорил:
– Гадко думать об этом, а есть всё равно хочется.
– Надо потерпеть. Наступит весна, и легче прокормиться будет. Полезет зелень всякая, пойдёт рыба...
И вот она, долгожданная весна! Чуть улыбнётся алая заря, Вася берёт приготовленную с вечера удочку и бежит на речку, где уже ловится рыба. А это главный приварок для голодной семьи. У Васи есть своё местечко под мостом, где он до школы успевает поймать несколько рыбёшек. Коля приходит из школы раньше всех, варит уху. Мамаша прибежит в обед и поест ушицы. Но рыбы пока мало. Не сезон. А вот когда она пойдёт по-настоящему, Вася по дедовскому способу будет запекать её в глине. Пальчики оближешь!
Сегодня удалось поймать трёх окуньков и одну краснопёрку.
«На уху хватит», – удовлетворённо подумал Вася и, свернув удочку, побежал вверх по пологому склону к дому.
У плетня, вытянув опухшие ноги, сидел мужик со светлой кучерявой бородой на бледном лице и в выгоревшем мятом картузе, надвинутом на глаза.
– Вам чего, дядя? – спросил Вася, подходя ко двору.
– Есть, – разлепив вздувшиеся губы, прошептал мужчина.
– Нет у нас ничего, – привычно ответил Василёк, закрывая за собой калитку.
Он почистил и присолил рыбу, кинул её в чугунок и накрыл крышкой.
Растолкав Колю, быстро надел другую рубаху, повесил через плечо холщовую сумку с учебниками и помчался в школу. Мужик всё сидел у плетня.
«Помрёт ещё, – думал Вася по дороге в школу, – и прямо перед нашим двором».
Когда он вернулся с занятий, мужика не было. Чугунок с ухой стоял на столе. Вася приоткрыл крышку: на дне посудины серебрилась гольная юшка, без кусочка рыбы. Обычно мать делила еду на три части. Хотя бы одна рыбка должна была достаться ему?
Выглянув в окно, мальчик увидел Коляшу с лопатой. Тот, высунув кончик языка, сосредоточенно точил её поржавевший край. Вася вышел на порожек.
– А я и не видел, как ты пришёл, – приостановил свою работу брат. – Знаешь, что мамаша сделала?
– Ну? – голодный и раздражённый Вася ждал объяснений.
– Там мужик на улице был...
– Видел я его.
– Так мамаша притащила его к нам. Он на сундуке лежит. Накормила, напоила и велела мне присматривать за ним.
– А! Всё понятно, – буркнул Вася, скрываясь за дверью.
– Там тебе юшки немного осталось. Поешь! – крикнул ему вслед Коля.
Мужик был самый настоящий. Он окал, чокал, шепелявил. Немного подкормившись, Кузьма, так его звали, почувствовал себя в доме хозяином.
– Щено хорошее уродича, – говорил он, нюхая июньские травы, но косы в руки не брал. Хотя сестра матери, тётя Нюра, принесла маленькую козочку, которая через год обещала стать дойной козой, и для неё нужно было заготавливать сено.
Кузька же целыми днями валялся на сундуке, даже стена залоснилась, или же бродил без дела по двору, что-то напевая своим кацапским голосом. Семья с утра до вечера трудилась в колхозе на прополке, содержала в порядке огород и подворье, а Кузька ухаживал только за одной грядкой, засеянной табаком. И где он раздобыл семена?
Уже не раз председатель колхоза спрашивал у матери, когда выйдет на работу её квартирант. А мать стала заложницей своей жалости: раз пожалела беднягу и за это расплачивалась каждый день.
Кузьма не раз по ночам пытался подъехать к ней. Но всегда под рукой у матери оказывалась очень кстати чугунная чапля. Не нравился он ей. Все знают, что ленивых казаки не любят, но мать прямо-таки возненавидела Кузьку, как, впрочем, и ребята. Он пожирал всё, что сварит Коляша, всю зелень в саду и в огороде. Постоянно жевал незрелые плоды и ягоды. За это Вася прозвал его козлом. Подлости этого козла не было предела. Он вечно звякал крышками чугунков и кастрюль в поисках пищи. И если находил что-нибудь, съедал всё подчистую.
Как-то Коля насобирал полную шапку перепелиных яиц, принёс домой и выложил в глиняную миску. Миску поставил на середину стола, чтобы мамаша сразу её заметила. Яйца исчезли. Ребята спросили Кузьку – тот скривился:
– Пожалели! Паршивых яич пожалели. Подавитесь ими, проклятое казачьё, – и он, вытащив из кармана несколько крупитчатых шариков, раздавил их и бросил под ноги мальчикам.
А Васильку сколько времени и сил понадобилось, чтобы поймать раков на дальних прудах?! Он принёс почти полное ведро раков и сварил их к ужину, с укропчиком! Так Кузька, не дожидаясь всех домочадцев, половину сам сожрал, остальное выкинул собаке.
Мать каждый день, наливая ему черпак ухи или супа, говорила:
– Уходил бы ты, Кузьма, отседова. Толку от тебя, как от козла молока. Да и позоришь ты меня, вдову.
На что Кузя отвечал:
– Нравича мне у вас тута. А что вдова – сама виновата. Иди за