- Борис Исаакович, а еще один… или два вопроса можно?
- Да, хоть три.
- У вас действительно цирковая труппа из «Дю Солей»?
- А тебе таки зачем знать?
- Любопытно… и потом, так сказать, для опыта…
- Если так… пара «воздух на ремнях», когда-то сезон работала. Давай второй вопрос.
- Почему моего шефа «погоняют» «Баксом»?
- Я думал таки, что тебе известно?
- Нет, первый раз от вас и слышу.
- Мы с ним таки старые знакомые. В юности вместе работали в ансамбле песни и пляски. Я тогда на тромбоне упражнялся, а он таки плясал … «казачка». По загранкам мотались. Ну, а в свободное таки время… да чего там, тогда все мы… но он таки больше и удачливее, подфарцовывал. Отсюда таки и… вот и прилипло…
***
Расстались мы примерно через час, заверяя друг друга в самой, что ни на есть бесконечной дружбе. Надеюсь, никому не надо объяснять, что я точно знал, как «Шрэк» после моего ухода смачно сплевывает… или выражает в мой адрес похожее «действо». Я тоже не тешил себя иллюзиями относительно «дружбы». Одним словом, проехали и закопали задними лапами.
Правило Администратора – «среди коллег друзей быть не может».
Как я и ожидал, Алевтина Петровна ушла минут десять назад. Обстоятельству этому я ничуть не огорчился, а отправился искать художника. На арене громыхала музыка, слышались чьи-то вопли, жиденькие аплодисменты, но у меня ни на секунду не возникло желания заглянуть в зал.
Понятно было, что вечером в пятницу в цирке застать художника почти не реально. Но на первый же мой вопрос, обращенный к кому-то из пробегавших мимо служащих, был получен положительный ответ и направление куда-то на самый верх, следуя которому я без труда нашел мастерскую художника и его самого собственной и абсолютно трезвой персоной. Я давно привык, что художники, имеющие контакт с шоу бизнесом, пьют как сапожники. Да, простят меня не пьющие производители обуви.
«Художник смешивал на палитре своей души, краски тихого, крадущегося за окном вечера, все больше и больше наполняющего полутонами теней уходящий, пройденный, прожитый, но так до конца и не понятый день…». Вот так я, наверное, изобразил бы, глядя со стороны, состояние этого бородатого, кудлатого (простите за литературный штамп, но так он и выглядел на самом деле) не высокого и щуплого, примерно моего возраста человека, стоящего у окна. Он и мое-то присутствие не сразу заметил, «улетев», вероятно, мыслями… или любуясь, только одному ему понятной композицией формы, цвета и света за окном…
- Простите, вы ко мне?
- Если вас зовут Олег Иванович?
- Просто Олег.
- Отлично. А я…
- Владимир, так я понимаю. Весь цирк уже знает. Сказать почему?
- Ну, и почему же?
- Раньше на три дня приехали…
- Не вижу логики…
- А ее и нет. Приехали бы к вечеру в понедельник, на вас бы и внимания никто не обратил. Просто цирковые, как малые дети, очень любопытные, любят все необычное. Водку пьете?
- Умеренно.
- Хорошо. А то я без вас не мог начать…
- Выходит, ждали?
- Выходит… Ирина позвонила, сказала, что непременно вечером искать меня будете.
- Еще четыре часа назад я предполагал провести этот вечер иным образом. Выходит, что Ирина не только зверей любит, переживает их уход и… ну, и так далее, но и может предвидеть поступки совершенно незнакомых людей?
- Она работу свою хорошо знает. И любит… вот и все. Ферштейн? А что это мы на ногах топчемся? Не пора ли?..
- Да, неплохо и начать, да после первой на «ты» перейти. Потому как у меня дело…
- О деле после третьей. Возражения есть? Я мигом.
Пока Олег готовил нехитрую закуску, я прошелся по мастерской. В основном здесь были разные шрифтовые работы, цирковой реквизит, требующий подкраски и… нет, все же мольберт был. Я не удержался и откинул тряпицу, закрывающую холст. Спиной я почувствовал, как Олег замер и насторожился, но ничего не сказал и через мгновенье снова стал хозяйничать.
Это был портрет Ирины. Почти завершенный портрет. Я отошел к окну, и заходящее солнце мягким светом осветило картину. И что-то в этой картине…
«Последний луч вечернего светила
коснулся бархата твоих ресниц»…
Это еще что за «сопля» из меня полезла? Хотя, если разобраться…
- Портрет не закончен… и… одним словом, ферштейн?
- Понял. Простите, если что не так… - я аккуратно закрыл портрет. И в самое последнее мгновение мне вдруг показалось, что глаз на портрете мне как-то грустно подмигнул. Или фантазия разыгралась? Так это рановато будет, для разного рода фантазий и меня определено другое время суток.
- У меня все готово.
Водка была из дешевых, может быть «паленая». А потому, зная себя, я решил за 200 грамм не переваливать и больше налегать на огурчики-помидорчики.
После третьей неудержимо захотелось курить. Еле удержался, чтобы не «стрельнуть» у Олега.
- Так… - Олег задымил «Пегас», - теперь можно и о деле.
- Для начала, скажи мне, Олег, у тебя много работы?
- Да какая тут работа. Я здесь ухитряюсь кроме цирка еще в ТЮЗе подрабатывать. Но теперь ТЮЗ в отъезде, на гастролях, а в цирке… какая здесь работа? Малярка. С другой стороны, отсутствие «принудработ» вдохновляет к самореализации. Ферштейн?
- Олег, мне нужен помощник. По оплате, не обижу. Ты как?
- Да, можно… почему бы и нет. А что делать-то?
- Что делать мы придумаем вместе. Нам нужно с тобой этот город… с областью в придачу, «на уши поставить». Сам понимаешь, все средства хороши, любые идеи приветствуются. Я уже кое-что предпринял…
- Володя… одно условие. Ты меня только «не свети». Главное, чтобы Ирина не…
- Думаешь, она будет против?
- Да, нет, не думаю. Тут сложно объяснить... Ну, в общем, она моя невеста и… ну, как бы это… Не в восторге она оттого, что я здесь работаю. А тут… Вот. Ферштейн?
- Нихт блин ферштейн, но прикрою, как смогу.
- Вот и ладно. А кого везешь?
- Бегемота. И нужно решить простую арифметическую задачку - как на этой туше собрать 70 процентов вала.
- Ёклмн! В июле? Больше сорока никто не проходил на моей памяти летом. Нет, за эту явную авантюру надо еще выпить. Может и у меня идейки зашевелятся.
- Погнали.
Бутылку за разговором мы все же оприходовали. Потом… не помню, кажется уже где-то в городе пили еще. Подвальчик какой-то. Сколько? Кажется, много. Как попал в свою кровать, разутый и раздетый… это вопрос к следователю.
