Вот и сейчас в магазинчике, больше похожем на товарный вагон, снятом с колес, никого. Бабульки за хлебом обычно рано приходят, а местным алкашам еще не время. Продавщица пухленькая, лет возле двадцати пяти, мужняя, а потому особого восторга не вызывающая, приветливая, поболтать любит.
- Ириша, привет от отшельника. Что нового в мире деется? Война не началась, надеюсь?
- Юрий Иванович, здравствуйте. Что-то вас давно не было, еще позавчера ждала.
- Прямо так и ждали? Муж, не ревнует?
- Ну, прямо, вот еще… вы же знаете, он в Москве работает, по неделям дома не вижу. Ой, какой вы сегодня…
- Что? Совсем замурзанный? Так почти пять месяцев в баньке не был. Снегом мылся, шилом брился…
- Нет, вы сегодня такой… благородный, прямо профессор. А насчет баньки вы зря. Сказали бы, я бы истопила… и спинку бы потерла.
- Ах, ты ж… как я пролетел. Прямо как лист фанеры над Парижем. Или вы это больше для смеха… староват я для вас.
- Так старый конь борозды…
- Но и глубоко не вспашет. Так вроде бы говорят.
- Так то конь… между прочим, не поздно. Вот после праздников…
- Ириш, а какое сегодня число?
- С утра двадцать пятое было, пятница. А что?
- Не получится у нас с вами, Ириша, променада. Попрощаться зашел, да последние деньги потратить.
- Уезжаете? Жаль. Надо было мне вам раньше намекнуть. А то вы какой-то очень уж робкий.
- Ну, да? Вот чего за собой не замечал.
- Все равно, вы же еще приедете?
- Скорее всего, нет. Чужую дачу зиму сторожил, пора на крыло вставать.
- Жаль. Хотя, вас наверно, семья ждет, а я вас…- Да нет, Ириша. С женой года два в стороны смотрим. Старый я, в июне полтинник бабахнет.
- Для мужика это самый, что ни на есть… и что же, так вот, по чужим дачам и мыкаетесь? Без дома своего?
- Ну, почему. Есть в Москве конура. Работал я здесь. Книжку писал.
- Я почему-то так и подумала. Что вы или ученый какой, или писатель.
- А что же не спросили? Раньше бы и сказал.
- Да как-то… а теперь…
- Хоть и холодная, да дождливая, но все же весна, я так понимаю?
- Угадали.
- Это ничего. Вот мужик домой приедет, и потретесь друг об дружку немного. Все нормально будет.
- Я знаю… не берите в голову, это я так. Тоскливо целыми днями одной сидеть.
- Да вы же при народе, да при товаре.
- Ладно. Все нормально. Что вы сегодня брать будете?
- А что можно набрать на пятьдесят рублей, чтобы на сегодня только хватило поесть? Завтра с утренней электричкой отбуду в Первопрестольную.
- Что-нибудь придумаем. Удачи вам.
- Спасибо. Это как раз то, что мне сейчас крайне необходимо.
Пока обратно шел, от буханки черного хлеба половина осталась. В итоге – изжога и икота. В сухомятку есть «не есть карошо», как говорят всякие там немцы. Вот когда пожалел, что курить бросил. Когда раньше случалось, пепел от сигареты в ладонь собирал и… нормально все. Хорошо, что вспомнил - в хозяйских закромах видел пачку соды, так что дело поправимое.
Все-таки исхитрился на полтинник взять банку тушенки, кило картошки, луковицу, хлеб, три яйца и… и все - «аллес», «капут» полтиннику. Но еще есть чай, сахар… хозяйский, правда. Но хоть что-то я должен поиметь за свое сторожение – совесть чиста. На сегодня я в порядке, а самой последней электричкой на 21.36 или самой ранней, на 8.15… и через два с половиной часа я в центре цивилизации. А там… а что там? Будет видно.
Минут за сорок приготовил себе «пир». Когда «принимал пищу» долго вспоминал, когда же последний раз ел перед этим. И получилось, что прошло с этого мгновенья что-то около сорока часов. Нормально.
После еды неудержимо потянуло на сон. Ну что ты будешь делать. А тут еще дождь бесконечный. Опять включил обогреватель и прикорнул немного… часа на три, без каких бы то ни было снов. Слышал, как мимо прошуршали по гравию две легковые, подумал еще – надо же, не сидится дома кому-то в такую погоду, на природу потянуло.
Проснулся, когда уже стало темнеть, напился чаю с остатками обеда и включил компьютер. Во всю зиму не удосужился текст перечитать и отредактировать… да просто даже «очепятки» неизбежные убрать. Вот этим самым и займемся… а поедем в Москву утром. Если не самой ранней электричкой, то… и вообще, суббота будет, что в городе делать.
