кошка, которая видит в темноте, — улыбнулась Катя.
— Любимая моя кошечка.
— Раненые есть?
— Нет. Мальчонка только ногу подвернул. Без тебя справились. Иди ко мне, моя хорошая.
1999 год 8 сентября
У старейшего преподавателя современной истории в Академии Печати (в прошлом МПИ) в полночь сильно разболелась голова. Она вышла на балкон, чтобы дохнуть ночной прохладой. С ее девятого этажа за черной полосой неосвещенных аллей и деревьев парка Печатники хорошо была видна река Москва.
Получив перед самой Олимпиадой-80 квартиру в этом месте, они с Сережей постоянно подшучивали над превратностями судьбы. Надо же так совпасть! Катя работает в Полиграфическом институте и живет в Печатниках!
— Припечатали тебя, Катюха, — смеялся муж.
Жаль, пожил он в этой квартире недолго. Уехала она в Сибирь читать лекции в новом университете. Всего-то на месяц. И тогда вот так же было лихо, болела голова, и хотелось бежать, что-то делать. Причина упала камнем на сердце, когда на следующий день позвонила дочь и сказала, что папа умер ночью. А ведь собирались переехать жить на дачу. Да, она точно решила после Сибири бросить работу, обосноваться в уютном деревянном доме в Панино, завести козочку, поить внуков парным молоком…. Но муж умер, и жизнь пошла по-другому сценарию.
Вот и сейчас пульсирующая боль в затылке, и сердце стучит тревожно. Только бы не с детьми что-то, не с внуками! В такие минуты всегда воображение рисует не самые радужные картинки. Где-то совсем рядом прокричала "скорая помощь". И вдруг Катерина заметила отблески зарева. Видимо, оно полыхало где-то за углом ее дома, потому что алые блики отражались на листьях деревьев в парке, на стеклах припаркованных машин.
Она выбежала из подъезда в чем была и через десять минут уже стояла возле дымящихся развалин. Толпу из спасшихся и зевак удерживали у бело-красной ленты несколько милиционеров. Кто-то кричал надрывно и отчаянно, кто-то тихо плакал, кто-то бесцеремонно щелкал затвором фотоаппарата. Пожарные тушили пламя на оставшихся пока стоять секциях девятиэтажки. Вместо двух средних подъездов сейчас возвышалась гора бетона, кирпичей, мебели, досок, тел…
Вот там живой человек!!! Она точно знает, что он там и еще жив! Никто не слушает. Никто ничего не слышит. Все, как роботы, четко выполняют то, что положено. Если им сейчас слышать, слушать, то их сердец не хватит на планомерную тяжелую работу. Она это поняла. Поэтому бросилась к бетонным развалам сама. Никто ее не остановил…
Преподаватель истории Екатерина Николаевна в ту ночь откопала молодоженов Каверниковых, двухмесячного младенца Феденьку и кошку. С Каверниковыми она дружит по сей день.
2091 год
Профессор Академии Наук Сергей Фридрихович не помнил, сколько раз пра ему приходится бабушка Катя. Но это не мешало им дружить. Когда-то давно она лечила ему сбитые коленки, всякие царапины и ангины, рассказывала перед сном о других мирах, о бабе Яге, о плохих и хороших волшебниках. А однажды, когда он уже был аспирантом на кафедре астрофизике, рассказала о своей родной планете и о звездной системе Эма. Ни координат, ни каких-то характеристик она уже не помнила. Просто чувствовала, что ее жизнь заканчивается, и ей надо было обязательно кому-то об этом поведать.
Как она боялась, что внук ей не поверит, рассмеется! А он поверил и через несколько лет сообщил:
— Бабушка, только ты не волнуйся. Мы нашли Эму. Вернее, они нас нашли. Их делегация сейчас на Земле. Можно, я скажу им про тебя? Или сразу привезти?
***
Высокий металлический забор окружал большой деревянный двухэтажный дом. Между забором и домом росли три старые яблони, пытающиеся доказать хозяевам, что их спиливать еще рано. А потому стояли все облепленные крупными бело-розовыми цветами. Под ними на солнечных зайчиках в траве стояла скамейка-качалка. В ней сидела бабушка. Длинное ситцевое платье в цветочек свободно спадало до теплых мягких тапочек, белый кружевной чепчик прикрывал седые кудряшки. Полные проворные руки в пигментных пятнышках быстро управляли стальными спицами, плетя из ниток что-то теплое и пушистое.
Бабушка подняла от вязания круглое курносое лицо в добрых мелких морщинках и, взглянув на гостей, тихо произнесла:
— Ну, здравствуйте.
Два худых длинных человечка в белых до земли балахонах неподвижно стояли посреди двора. Их лица капустного цвета ничего не выражали. Бабушка стряхнула с фартука налетевшие с яблони лепестки и, кряхтя, встала. Она была на полголовы их выше и раза в три шире. Один из инопланетян что-то проскрипел.
— Гости вы мои дорогие, я не помню своего языка. Присядьте. Сережка, организуй-ка чайку.
Катерина усадила своих земляков за длинный нагретый солнышком стол и устроилась напротив сама.
— Вы не волнуйтесь. Вам нашу водичку можно. Я вот уже почти триста лет ее пью.
— Мы приехали за тобой.
— Нет, что вы, — замахала руками женщина. — Знаю, что жить мне осталось еще лет десять. Зачем мне куда-то лететь?! Я люблю Землю и хочу доживать здесь среди тех, кто любит меня. Понимаете? Нет? Я попала сюда случайно, прожила трудную, интересную жизнь. Вам, космическим скитальцам и не снилось. Нет. Не хочу я улетать отсюда.
Стукнула дверь, по теплым дощатым ступенькам скатился толстый полуголый карапуз, размазывая кулачком что-то белое по толстым щекам. За ним, ловя его за розовые пятки, вприпрыжку бежал полосатый котенок.
— Бабаська, бабаська! Я посьпал, гулять хосю.
— Бабуль, не разрешай, он кашу не поел, — на крыльцо вышла конопатая девчонка-подросток с тарелкой в руках.
— Молодой человек, пока все не съедите, гулять не пойдете. Быстренько доедать, а то все папе расскажу. Можешь с Мурзиком поделиться.
Девочка увела хныкающего малыша, а бабушка снова повернулась к ошарашенным собеседникам.
— Это твои внуки?!
— Мои праправнуки. Не мучайтесь догадками. У меня своих детей нет. Муж был, любимый муж. После войны много сирот осталось, вот мы с ним и взяли себе двух детишек.
Тихий бабушкин голос струился мягким шелком. Она рассказывала зеленым гуманоидам про свою жизнь на Земле. Впервые с начала до конца. Длинный стол, вазу с вареньем, кружки с остывающим чаем засыпала яблоневая метель.
Первым прервал затянувшуюся паузу Сергей Фридрихович. Он считал себя ответственным за все, что сейчас происходило:
— Бабуля, а где же твой шестой палец?
— А я их отрезала, внучок, когда еще бабой Ягой была, чтоб людей не смущать, — и бабушка Катя весело подмигнула сидевшим истуканами пришельцам.
— Ты была бабкой Йоской?! — раздалось из-под стола
— Ты что тут делаешь, пострел?! А Лика где? Лика!
— Я здесь, бабуль, — девочка вышла из-за пионов и присела на скамью подальше от гостей. — Ба, а что ты, если взаправду, так же, как они выглядишь?
— Я уже и не знаю, детки. Я ж так ее, эту защиту и не снимала. Забыла, как это делается.
Все снова замолчали.
И тут над столом поднялся один из зеленых инопланетных гостей:
— Яга-04, тебе надо вернуться на Эму.
Малыш выскочил из-под стола и схватил бабушку за фартук:
— Не отдам!
Катерина погладила мальчика по спине:
— Пожалуй, я останусь здесь.
— Нет.
— Но у меня же есть право выбора.
— Нет. У тебя нет права выбора.
— Почему?! Я, конечно, плохо помню свою родину, точнее совсем не помню. Но предполагаю, что цивилизация с таким высоким развитием давно покончила с диктатурой и принуждением человека человеком.
— Да, у нас давно нет диктатуры. Но ты — не человек.
— А кто?!
— Ты — робот.
— Я — робот?
— Да. Ты — робот. Тебя создали.
— Я — робот?!.. Я — робот. Меня создали. Но как же?
Первый нырнул рукой в складки балахона, вытащил блестящую пластину и щелкнул по ней пальцем. Тут же на черном фоне появились разноцветные точки и палочки. Женщина вглядывалась в непонятный, но отдаленно что-то напоминающий ажур. Нет, не помнила. Склероз, наверное.
— Вот перевод на земной язык, — вздохнул Первый и щелкнул еще раз.
На экране появилась таблица:
"Робот: КАТ-285 партия ЯГА-04
Строение: белковый, с кальциевой арматурой.
Изготовлен: система Эма, планета 5-эма, компания "7823а".
Энергообеспечение: химическая реакция расщепления органических соединений, E h, лучистая и корпускулярная энергия Солнца, сохранение энергии посторонних динамических вмешательств, поглощение и накопление энергии термического воздействия.
Объем: 1,055м3.
Средняя плотность: 1050 кг/м3.
Использование: универсал.
Гарантийный срок эксплуатации: 300 лет.
Конструктивные особенности: …"
— Видимо во время аварии произошел какой-то сбой в твоей настройке, и ты стала считать себя живым разумным существом. Хотя все остальные функции остались. Нам необходимо разобраться, выяснить причины, чтобы не допускать такое впредь. Нельзя допускать, чтобы робот считал себя живым разумным…
— Но... разве я не разумное существо?! И я живая!
— Ты — машина, созданная разумным существом. И вот доказательство. Мы проанализировали твою деятельность здесь. Ты всегда кого-нибудь спасала. Для тебя всегда оставались на первом месте жизнь и безопасность разумных существ. Правильно?
— Ну да, наверное…
— Это работает заложенный в твою программу первый закон робототехники...
— Но разве это не общечеловеческий закон?!
Первый и Второй переглянулись.
— Мы приказываем тебе вернуться на Эму!
Сергей Фридрихович встал, мальчик заплакал, Лика вскочила, заслонив свою бабушку.
— Я отказываюсь вам подчиняться, и это уж точно прямое доказательство того, что я — ЧЕЛОВЕК.
Летающие вне космоса острова против шаровых молний
Предисловие:
Вот так и творятся войны на геноцид, одно зло против другого.
Его щека касалась холодного металла палубы. Норман перевернулся на спину и взглянул на узоры возвышающейся над ним сферы. Они приобрели новые очертания.
Он бодро поднялся на ноги, чувствуя умиротворение и свежесть сил, как после доброго сна. Он помнил всё, с абсолютной ясностью. Прошёл к рубке управления корабля, затем - по коридору с ультрафиолетовыми лампами - вышел в комнату анабиоза...
В каждой капсуле спал космонавт.
Норман вспомнил что, пробуя Силу, Бет проявила единственную космонавтку - отважную амазонку. Теперь в Силе был Норман, и он собрал полный экипаж.
- Неплохо, - подумал он, оглядев комнату. - Исчезайте по одному!
Прямо на глазах, пустели капсулы, пока не опустела самая последняя.
- Вернитесь! - Они материализовались вновь.
- Все мужчины! - Женщины обратились в мужчин.
- Все женщины! - Все стали женщинами.
Он обладал Силой!
Майкл Крайтон. Сфера.
Итак, я использовала этого итальянца — скорее из нужды, нежели из привязанности. Клервиль обещала взять на себя все повседневные заботы, которыми занимался он, и на этом полезность Сбригани была исчерпана: я дала согласие на его уничтожение. Олимпия также не возражала, и на следующий день, выпив яд из рук Клервиль, Сбригани отправился в ад сообщать демонам о том, что дух зла, скрывающийся в теле живой женщины, в тысячу раз опаснее, чем тот, которым священники и поэты населили Тартар.
Маркиз де Сад. Жюльетта.
Серо-фиолетовое пространство в более тёмную пульсирующую «жилку» казалось живым. Более того, оно и было той жизнью, которую не представит плоть и кровь. Его бесконечные просторы превосходят лишённый подлинной Силы мелкий гнойный пузырь «обычного» космоса
