дыхание.[/b]
Пальцы Эцио, еще мгновение назад сжимающие запястье убийцы, начали слабеть. Сила, которая держала клинок, уходила вместе с кровью и воздухом.
Взгляд графа мутнел, но он все еще пытался удержать противника. В его глазах, узнавание, отчаянная попытка что-то сказать…
Убийца резко высвободил руку. Эцио осел в кресле, тяжело опираясь на подлокотники. Золотой отблеск свечей плясал на его лице, которое стремительно теряло цвет.
Катерина вскрикнула вновь, уже хрипло, сорвано. Она подалась к мужу.
Толпа пришла в движение. Паника разрасталась лавиной. Дамы в пышных платьях отступали, цепляясь друг за друга. Маски падали на мраморный пол. Кто-то опрокинул столик, хрусталь разлетелся звонкими осколками. Музыканты в растерянности прижимали инструменты к груди.
Эстелла стояла неподвижно, будто мир перед ней треснул и распался на отдельные звуки, крик матери, гул голосов, топот.
А незнакомец спокойно и решительно покидал переполненный зал, не встречая сопротивления от оторопевших гостей.
Люди расступались, кто в ужасе, кто в шоке, не сразу понимая, что произошло. В суматохе маскарад сыграл ему на руку. Стража только начинала пробиваться через зал.
Когда один из гвардейцев наконец закричал: «Закрыть выходы!», убийца уже достиг арочного прохода. Его силуэт на мгновение очертился в свете коридорных ламп. И исчез.
В зале остался только хаос.
Катерина опустилась рядом с мужем, прижимая ладони к его груди, шепча его имя. Свечи в люстрах все еще горели, словно ничего не случилось.
