Возвращаясь домой, он уже даже хотел, с какой-то нарастающей злобой внутри, чтобы за ним снова «топтун» следил. Хотел, обнаружив его, подойти, дать по морде или сделать что-нибудь совсем уж неприличное. Желание идти «сдаваться» в милицию у него пропало совсем. Надо было думать о своем будущем.
Через два дня ему сначала позвонили из американского посольства, а потом и встретились с ним, чтобы выразить соболезнование на стандартном официальном бланке от имени Президента Соединенных Штатов.
Алешкины родители попали в страшную автокатастрофу, в которой, как говорилось – «власти Америки, допустили серьезную ошибку, и виновные будут наказаны по всей строгости закона штата Небраска. Но поскольку его родители сгорели вместе с машиной, то, после расследования катастрофы мы сможем передать вам прах ваших родителей в урне и… компенсацию за потерю близких людей».
Алешка держался вполне мужественно, будто давно готов был к такому повороту событий. Но все же замкнулся и несколько дней без необходимости вообще не вылезал из своей комнаты. Подолгу лежал или сидел на кровати, уставясь на единственную картину на обоях – маленькую деревенскую церквушку с покосившимися крестами. Я старался к нему не лезть с накопившимися проблемами и мыслями, дав ему возможность самому придти в себя.
Маленький ключик из прихожей снова исчез.
