- И что это такое, Муанак?.. – глядя на гигантские бивни, из-за занавеси неба торчащие, с кончиков которых чёрный дым струится, вопрошает Шип, и в голосе его потерянность и тревога слышны.
- Где это мы оказались?.. – ещё больше тревоги в вопросе Колуна звучит, чей взгляд отчаялся найти что-либо знакомое и понятное в ужасающей картине «неправильной». – Не иначе, чёртов сон... не иначе, чёртов сон!
- Спокойно, приятель! Не нагнетай… - утихомиривает его Шип, собственный страх отогнать пытаясь.
Танакам же снова молчит, и, кажется, чем дальше, тем больше молчание в себя его затягивает. Говорить просто так, когда точный ответ или решение требуется, не умеет он. Говорить – значит, хозяином положения быть. Чувствует Танакам (и тут уж злись или не злись – всё одно): неизвестность волю его сковывает.
Не дождавшись слова от предводителя, Колун не выдерживает, произносит в сердцах:
- Зря мы пошли за этими менестрелями, будь я проклят!
Нахмуривается Танакам, но не вспыхивает, как обычно. А Шип, замечая это, рядом с Колуном оказывается и, за плечо взяв его, говорит ему вкрадчиво:
- Мы просто ничего пока не знаем об этом, братишка. Но всё изменится, нутром чую. Думаешь, после того, что произошло у того дома… после всех этих странностей, мы могли бы просто-запросто… понимаешь, о чём я? Думаешь, мы могли бы спокойно продолжать начатое? Вряд ли. Моанак это понял. Я тоже это понимаю. И ты понимаешь. И мы уже говорили об этом, братишка, не так ли? Зная, что есть нечто…
Запинается он, не сумев слова подобрать. Но Танакам вдруг вместо него продолжает:
- Зная, что есть сила, которая никому пока неведома и не принадлежит (возможно, она и останется ничьей: ежели нам собственных сил не достанет, чтобы до неё добраться). Зная, что она ждёт – того, кто придёт за ней (и что-то подсказывает, вопрос не в том, кто первым до неё доберётся, а в том, кого она сама выберет). Разве можно позволить себе не идти ей навстречу?!
Взвесив сказанное, Шип, то ли с сомнением некоторым, то ли с настороженностью, говорит Танакаму:
- Про то, кто прежде до неё доберётся… Речь о тебе и твоём сыне?..
- Речь о менестрелях и о нас, – убедительно отвечает Шипу Танакам.
Воодушевляется таким ответом Шип и Колуна воодушевляет, трепля его за плечо:
- Слыхал, братишка?! Подумай-ка паче о том, что до нас здесь менестрели стояли. А мы ведь не можем это отрицать: здесь есть их следы. Подозреваю, они не сдрейфили - вперёд пошли. Куда и мы пойдём.
Колун на перекрестье дорог взгляд устремляет, где, небо над собою осветляя, башня загадочная высится и диском золотистым вместо солнца сверкает, и валуны, словно великаны, вокруг неё стоят, свинцовые своды небесные удерживая.
- Но там четыре дороги! В какую сторону нам, по-вашему, идти?! – говорит.
- Не торопи, братишка, - Шип ему отвечает. – Мы ведь никуда не торопимся, верно?..
- Я жрать хочу! И коням нашим подкрепиться бы не мешало! А где здесь пожрать можно?! И кто-нибудь вообще помнит, как время-то пронеслось? Только что ночь была, - разве нет? А теперь чёртов день! Не иначе всё это чёртов сон, из которого нам никак не выбраться! – не унимается тревога Колуна.
Шип, хлопнув приятеля по плечу, коня трогает – к башне с валунами едет. Колуну ничего не остаётся, как за ним последовать. Танакам, в очередной раз по сторонам оглядевшись, едет тоже.
- А может, всё не так… Может, эта сила лишь играет с нами. Мы нужны ей для того, чтобы из места этого проклятого наружу выбраться! – Колун говорит, картины на валунах разглядывая. – Людей, судя по всему, она не больно-то жалует…
- У меня иное чувство, - не сразу отвечает ему Танакам. – Хотя в твоих словах есть толк…
- Думаешь, не она на нас стаю волчью натравила? Что вообще на болотах этих творится?.. – Колун продолжает.
- И не только на болотах, братишка! – замечает ему Шип.
- Верно: не только, - Колун с ним соглашается, а затем предводителю новый вопрос задаёт: – И как ты тогда понял, что делать, Моанак? Как могло случиться, что болота не поглотили нас? – и, холодным потом вдруг покрываясь, с неуверенностью добавляет: - Ведь они же не поглотили нас, да? Мы же, чёрт подери, живы ещё?..
Танакам молчит: он и сам наверняка не знает или не помнит, как так вышло… не то он тогда команду отдал, не то голос внутри него… А Шип уверенность Колуну внушить пытается:
- Ещё как живы, братишка! Уж поверь! Всё, что ты говоришь, - это не просто твоя тревога, и я твои слова и чувства разделяю.
Слышишь? Разделяю. Но такое путешествие не может пройти гладко, понимаешь? Ради большей добычи приходится и дольше охотиться… и большее пережить, не говоря уж о том, что и поражение порой терпеть приходится. Давай, мы не будем раскисать, договорились? Нас всего трое, и каждый друг другу нужен!
- Ладно… - молвит в ответ ему Колун. – Ладно. Ну так куда поедем? Здесь земля как кора – следов не видать…
- Как думаешь, Моанак, какой путь они выбрали? Какое решение мог бы принять… - подхватывает вопрос Колуна Шип.
Да Танакам внезапно прерывает его:
- Не важно, что выбрали они! Я знаю куда. За мной!
И тотчас устремились трое по пути Огня, - но лишь до следующей башни: из раскалённых головешек сложенной. Чтобы взять огонь негаснущий от неё и с тем огнём по пути Воды следовать. Сделали так, как голос Танакаму сказал, голос нечеловеческий, снаружи не слышимый; возможно, впрочем, и его собственный…
