Так или иначе, там я стал взрослее, набравшись глубины и ответственности. Мой голос потерял ребяческие нотки, а тело окрепло благодаря честному труду. Мои мысли во многом переняли местный уклад, находя его постыдно очаровательным, смакуя его как сладостный мёд, который мне впервые довелось отведать именно там.
Дух жутковатой пантеры ещё множество раз посещал меня во снах, но уже не казался гротескным, с завидной лёгкостью осеняя сельского красавчика Холта даром уверенности и целеустремлённости. Её пронзительные глаза, огромные точно блюдца, отражали лунный свет. Ни поблекнув ни на йоту они по сей день упираются в душу мою, ожидая новых свершений. Благородных. Героических. Так, в поисках судьбы, иноземец Холторн, Холт для друзей и Джа'Ра для далёкой неизвестной матери, которой у него никогда не было, продолжил свой путь. Сначала я поступил в городскую стражу, а затем, найдя подобную работу отупляюще-однообразной, нанялся сопровождать торговые караваны, идущие вдоль всего Побережья Мечей.
О море
Оглядываясь назад спустя столько лет, следует признаться — на материке я поселился далеко не сразу. Надеюсь вы простите мне было желание похвастаться, но правда именно такова — на самом деле проплыть незамеченным весь путь от старой родины к новому дому мне конечно же не удалось. Скажу больше — я был бы немало обеспокоен, если бы вы вот так вот поверили что находясь в общей бочке одна сардина может укрыться от остальных не прибегая к силе колдовства. Зато, в чём вам по прежнему не следует сомневаться, так это в силе моей обворожительности. Особенно когда жизнь основательно припирает к стенке.
В трюме меня обнаружили практически сразу, не спасла даже попытка сказаться бронзовой статуей прекрасного кучерявого мальчугана. Обычно в таких случаях человека сразу швыряют за борт, но я так отчаянно вцеплялся в балки и орал о желании работать, что капитан сменил гнев на милость. Сразу же как только перестал хохотать. Большую часть пути я конечно же драил палубы, плёл верёвки и чистил всей команде сапоги, но к концу путешествия ощутимо стал кем-то вроде непутёвого приёмного сына. Моряки народ суровый, безусловно. Да, частенько им не хватает некоторой утончённости манер и гибкости мышления, да и с гигиеной у некоторых далеко не порядок, чего греха таить, но будь я проклят, если именно эти качества наполняют добротой душу и сердце!
Плавание торгового судна было стремительным, но из-за неустанно волнующегося океана казалось бесконечным. Шутки в сторону, — когда мои ноги наконец перестали бороться с качкой я был вне себя от радости, едва ли не был готов целовать землю, попутно гадая о том куда ещё меня забросит судьба, но в следующий миг... в следующий миг я был в окружении дружной команды и наравне со всеми меня тащили на традиционную попойку по случаю успешного возвращения. Мы смеялись над морским чёртом, травили байки про большегрудых русалок, пели песни и поднимали кружки во славу хранивших нас богов, а расплескавшееся пойло расходилось по дощатому полу сладкопахнущими пенными барашками. После кружки сладкого мёда мне расхотелось так быстро прощаться с моряцкой жизнью, а после третьей я принял щедрое предложение капитана ещё какое-то время помотаться с ними через океан.
Звучит не плохо, да? На деле же, вернувшись на корабль, я вновь приступил к своим "излюбленным" и куда менее воодушевляющим чистке палуб, натиранию чужих сапог… однако теперь я делал это не как провинившийся малец, а как полноценный член экипажа, которому периодически даже доставалось немного того мерзкого ядрёного пойла, которым остальные травились в пути. Судя по одеждам капитана. дельце было выгодным, команда стала моей первой в жизни семьей, а к тому времени когда я окончательно остался на Побережье Мечей, мне уже довелось научиться конопатить дыры и строгать рейки, забивать гвозди и снова выдёргивать гвозди... да что там! — я мог выстрогать сложную деталь, соорудить плот, стремительным зверем вскарабкаться в смотровое гнездо, выбрасывая себя вверх вдоль мачты и даже летать на канатах как на крыльях. Говоря проще — я был весьма уверен в себе, в кармане позвякивал небольшой мешочек с накопившимся жалованьем, первое время избавляющий меня от необходимости побираться. Жизнь верхом на пробке посреди бескрайнего озера горького яда это такое себе развлечение, но ещё долго я вспоминал как добираясь до ненаглядной суши мы гурьбой рвались в кабак и шумно праздновали прибытие, ведь капитан неизменно угощал команду за свой счёт.
О жизни
Потом была честная, пусть нередко и монотонная жизнь. Но знаете что? Оказывается и без бандитских притонов и подпольного ринга, до тошноты пропотевшего кровью, потом и элем, в ней есть место старому доброму мордобою. Стоит побиться об заклад с каким-нибудь напыщенным папенькиным сынком, гордым героем в блестящей кольчуге или излишне самоуверенным бородачом, решившим что он главный силач на деревне, и вот уже статус и лозунги, крылатые выражения и титулы не имеют никакой силы. За вас говорят ваши кулаки... или стопы... локти и колени, черепа и даже зубы. В данном случае я тоже своего рода полиглот, знаете ли.
А когда какой-нибудь забулдыга просто мешает окружающим спокойно отдыхать и переходит границы дозволенного, после чего неожиданно, пусть и при моём участии, совершает вынужденный акробатический этюд с перемещением в ближайшее корыто с отходами... видели бы вы глаза окружающих - восторженные, взволнованные, благодарные. Иногда даже кокетливые. Никто не смотрел кокетливо на Джар'Ру, подрезающего кошельки и пролезающего в окна к тем кто чуть менее беден чем он, вот что я хочу сказать.
О Акаше
Акаша мыслит и ведёт себя не так как люди, я заметил это с первых наших бесед (если редкие перепалки и забрасывание моего сознания слепками образов вообще можно назвать общением). Все мои попытки осмыслить, понять или подловить её на определённых мотивах приносят мне одну лишь головную боль, поэтому уже очень давно я пытаюсь осмыслить её интуитивно. И кажется ей это нравится. Точно так же ей нравлюсь я, это было бы глупо отрицать, особенно после того как она сама заявила об этом прямо, предварительно растерзав самым страшным образом где-то с пол дюжины грабителей, которые упорно отказывались ограничиться кражей моих кошелька и сапог.
Впрочем, большой любовью это тоже не назовёшь. Больше похоже на то, что в нашем языке слово "нравиться" оказалось наиболее близким по смыслу к "Меня забавляет смотреть как ты борешься за жизнь и какие решения и действия порождает твой маленький разум, мне бы не хотелось наблюдать за этим и дальше."
О себе она сообщает и того меньше. Её сущность неким образом связана с темнотой или с кровью, так как это, я цитирую "мои любимые основоположные фрагменты нескучного бытия". Форма пантеры была выбрана ею потому, что она "является наиболее правильной" - опять же, её слова - не мои.
Судя по сборищу оговорок и нюансов которые мне удалось ухватить, Акаша очень древняя - не по человеческим меркам, а буквально, очень древняя. И массивную долю своего бытия она пробыла буквально забытой, что наводит на подозрения, но проясняет ровным счётом ничего.
Моя жизнь для неё - не более чем страницы любимой книги, которая продолжает выпускаться день ото дня, во многом благодаря её протекции, а порой и участию. Задумайтесь об этом когда решите обзавестись очередной магической цацкой обладающей собственным сознанием — Все мы игрушки в руках судьбы, но буквально находиться в лапах коварного дирижёра, бывает довольно пугающе. Кто знает, что взбредёт в голову ему в следующий момент его бесконечной жизни?..
