Маленькие женские истории.
Когда я решила, что надо не только фотографировать моменты на память, но и записывать.
Я впервые ехала в поезде одна.
Решение поехать к внукам в Башкирию было спонтанным. Супруг уезжал на два месяца работать, а я решила - с меня довольно тоскливых ожиданий, поеду-как я провести время у сына. Ну, хоть на недельку.
Собрала полный чемодан гостинцев с юга и попёрла в неизведанную даль, в незнакомые края.
Это второе мое путешествие за пределы моей маленькой Республики которая стала огромным геморроем для всей планеты. В прошлом году я ездила с командой на международный форум "Россия" представлять свой район как художник. Тогда я ездила в сопровождении моей младшей дочери, которая уже знала Москву, училась там в университете. О той поездке тоже хотелось бы черкнуть зарисовочку.
Ожидание на вокзале не было утомительным. Я люблю наблюдать за людьми. Сидела обставленная своими сумками с чемоданом, и казалось, что я всерьёз еду и надолго.
В час ночи посадка на поезд Симферополь - Пермь. Было холодно. Ноль градусов и ветер - абсолютно невыносимая погода для южан. Колючий сырой ветер так и норовит пролезть за шиворот, как бы не кутались мы в свои шарфы.
Меня вынесло любопытством на перрон. С какого, скажите? Чтобы околеть? Нет, чтобы поймать сладостный момент прибытия поезда. Я достала смартфон. Мои все были в ожидании роликов - отчетиков о моём путешествии. Шутка что ли, мать едет одна. Напряглась вся страна от Дальнего Востока до Москвы: так равномерно распределились члены моей большой семьи по 1/9 части планеты. Волновались.
Вот подкатил мой красавец. Я сняла самый первый за сегодня момент. Пофоткалась на перроне возле поезда, пока он стоял с закрытыми дверями. Потом накидаю еще и смонтирую ролик.
Внутри было приятно тепло. Мое место было в плацкарте. Вагон оказался почти пустой. На боковушке внизу разместилась маленькая пожилая женщина. Мы тронулись. Попадали на свои места, и я предалась размышлениями о своём дивном путешествии. Ничего, что выбранное время выпало на февраль. Зато наконец-то увижу снег. Я радовалась этому и в предвкушении встречи с сыном и новых ощущений так и не могла уснуть. И только поле того как проехали мост я наконец уснула.
Уже в Ростове поезд оказался забитым под завязку.
Снаружи всё также было серо. Но я с любопытством смотрела в окно. Там мимо нас проносились станицы, прятались в зарослях камыша многочисленные речушки, голая равнина соседнего региона уже покрывалась редким снегом. На станциях пассажиры и встречающие ежились от такого же колючего ветра, который носился и у нас.
Я ловила интересные ракурсы и собирала первые ролики. На станциях, где хорошо ловил интернет, заливала первые готовые в семейный чат. Сыпались лайки и эмодзи с пожеланиями доброго пути.
Соседями по плацу были в основном женщины. Сверху на полке всё время спал паренёк. Мы все тактично молчали.
Говорить ни с кем пока не хотелось. Я достала книжку и попыталась читать. Но мысли кружили и отвлекали. Я была так рада, что куда-то еду, что хотела запомнить каждый момент поездки: стакан в металлическом подстаканнике с родным названием "Таврия", информационный буклет, зажатый сетчатой полочкой для полотенец; напитки - моя бутылочка и соседки, ее косметичка и мой скетчбук на столике; мерное сопение парня, хождение пассажиров вдоль вагона. Высокая вагоновожатая занятая своими обязанностями с утра до ночи мелькала туда-обратно. И стук колёс. Туда - туда, туда- туда... Прелесть...
Первая ночь. Как мягко светят огни мелькающих станций, они попадают в вагон, стучат по переборкам, проникают сквозь окна и снова остаются там, на холодном ночном перроне. Сняла и этот волшебный момент.
Мне еще ехать целый день и пять часов. Уже стало интересно, кто куда едет.
Утром пассажиры не торопились вставать. Это я с петухами встаю. Сбегала умыться, то да сё. Все в вагоне спят. Это похоже на группу в детском саду. Ножки свисают с верхних полок там и там, надо прогнуться, чтобы пойти и не зацепиться. Покрывала свисают, как попало. Усталых путников укачивает, им незачем торопиться вставать.
Круто.
Соседки спят. А я уже хочу чаю.
К часам одиннадцати проснулся вагон. Забегали проводники, начальство с важным видом скользило по проходу.
Соседки встали. Завтрак. Понеслись разнообразнейшие запахи по плацкартам. Зашумели дети.
И мы начали знакомство с пожелания доброго утра и приятного аппетита.
Женщину рядом, на нижней звали Ириной. Она ехала почти до конечной станции. По возрасту мы были скорее ровесницы.
- Пермь, надо же, как далеко.
- Ага, далековато. Я гостила у детей.
- А я только еду.
-Куда вы?
- В Башкирию.
- Это вам выходить в Уфе.
- Ага, в Уфе, - ответила я, а у свой мурашки по рукам побежали. Офигеть - Уфа. Что за город? Известный Эрнст Мулдашев там живет и работает. Я подсела его космополизм еще со времён Ютуба. Интересно.
- У меня подруга с Пермского края. Так хочется, чтобы она тоже прокатилась...- сказала я. И так искренне захотелось, что бы она вырвалась от своих домашних хлопот, от этого бесконечного вечного сельского быта... Но у нее на руках больная мать, она никак не могла себе позволить такой радости. А годы идут, мы стареем вместе со своими мамами, и поездки становятся для нас редким явлением...
Смотрю, соседка по плацу собрала свою боковушку. Она на вид живенькая, маленького роста старушка. Со знанием дела собрала постель, выдвинула столик, принялась доставать из сумки съестное. Запахло жареным. И чем-то очень знакомым. Ну, конечно, что может взять с собой в дорогу крымчанин - конечно самсу! Женщина была видимо татарочка. Она сходила с чашкой за кипятком. Принялась завтракать или уже обедать. Я мельком наблюдаю за ней, а за кем же еще. Она прямо напротив.
Пожилых много в вагоне. Едут верно, к своим внукам. Куда же еще несет такую массу людей пенсионного возраста. Женщина напротив видимо не первый раз едет поездом, так уверенны ее движения. Я бы сразу не разобралась в том, как собрать полку. В современной жизни, второй раз еду этим видом транспорта. Да в юности пару раз. Стыдно.
Мы с Ириной пожелали ей приятного аппетита. И разговорились.
Женщина ехала до Саратова. Выходить ей этой ночью.
Звать ее Фатима.
- Интересное имя. Вы татарочка? - спросила я землячку.
- Нет, я узбечка, - улыбнулась. - Живу в Симферополе с дочкой. А вы, - обратилась она ко мне, - крымская?
- Да, я из Евпатории.
- Землячка.
- Да, очень приятно познакомиться.
- Я еду к внучке.
И мы начали свою неспешную беседу.
Ирина живо вступила в разговор, после того как Фатима сказала, что бывала в Перми. Она назвала какой-то пригород. Межу ними оживилась беседа. Оказалось, что эти две женщины много путешествовали по стране. Я подперла ладонью щеку и стала внимательно слушать, как разговаривают две совершенно незнакомые женщины. И там они были и там побывали.
- Да, я там тоже была... А там речка такая, а в той речке рыба, ммм, - сказала Фатима, и продолжила свой разговор о муже.
- Мой, заядлый рыбак. Какой только рыбы у нас дома не было...
Тут я свои пять копеек про своего:
- Мой тоже... Но только по морской. Камбала, барабулька, сарган, катран, луфарь, осетр...
Ирина смеялась над нами, а мы с Фатимой кидались названиями, как будто в карты резались. То она свой туз, то я его - козыркой, она королём пошла, я - тузом... Мы перечисляли названия рыб, она речных, я морских до тех пор, пока устали. Было смешно и забавно...-
- Его не стало, лет восемь уже...
- Нам очень жаль.
- Он старше меня был на 10 лет. Я всегда с ним ездила, куда он - туда и я.
- А вы так много ездили по стране, кем был ваш муж?
Она промолчала. Но в ее глазах показалось нечто трогательное. Она улыбнулась, подняла подбородок, и мы увидели те самые эмоции, когда жена показывает что ей есть чем гордиться.
- Он был большим человеком... Это единственное, что сказала она. Нас распирало любопытство, но мы не посмели доставать незнакомую соседку расспросами.
Позже заметила на ее руках золотые кольца, в ушах серьги. Подумалось у нас все татарочки "позолоченные". У них и в крови течёт золото, чем страшно гордятся.
Мы разговорились про Симферополь, где я бывала. Потом зашла речь за внуков. И так мы втроём увлеклись историями своих любимчиков, что не заметили как подкатил вечер. Поужинали.
И продолжили.
- Я еду правнучку замуж отдавать.
Правнучку. Замуж.
- Сколько вам, Фатима? - вдруг полюбопытствовала я. Ох, кто тянул меня за язык...
А она лукаво улыбнулась и сверкнула позолоченными пломбами:
- В мае будет девяносто...
- Что? Как?
Нашему удивлению не было предела. Мы с попутчицей потеряли дар речи и умолкли.
- Вы в таком почтенном возрасте ездите одна, так далеко? - спросила Ирина.
- Да. Мне не сложно. Я всю жизнь в поездах.
- Постойте, вы говорили, что муж старше вас...
- Да, в этом году, ему исполнилось бы сто...
- Надо же, век...
Мы обе обалдели от услышанного.
Такой почтенный возраст и такая самоотдача! Уважение безусловное таким женщинам.
Мы забеспокоились.
- А вас встретят? Ночью сходите...
- Да, зять обещал встретить. Но пока не звонят...
Мы с Ириной решили, что не сможем заснуть, пока не передадим Фатиму в руки ее шестидесятипятилетнему зятю.
Наступила ночь. Мы не спим. Молчим. Фатима все время посматривает в свой кнопочный телефон.
Ирина, остановила проходящую проводницу и попросила напомнить соседке, когда будет ее станция. Потому, что она сходит раньше Самары, на небольшой станции. Если вдруг женщина уснет. Мы сидели и посматривали в черноту окон. Болтали о своих увлечениях, кто, чем владел в системе домашнего рукоделия. Было не скучно.
Вот подошла к Фатиме проводница. Соседка волновалась от того, что звонок от зятя так и не появился, но не подавала вида. Улыбалась нам.
Поезд остановился.
Мы с соседкой ринулись помогать Фатиме с чемоданами.
Пошли по проходу на выход, она семенила впереди.
Вот открылась дверь. В тамбур ввалился ночной холодный воздух, и сыпнуло снегом. Перрон станции был полупустым, мягкий свет освещал ледяную поверхность не везде очищенного покрытия. Никого.
Фатима сошла. Мы спустили ее багаж. Оглянулись. Никого...
Холодом взяло спину. Не встретили? Как же она одна доберется. Подступил страх.
Но вот откуда-то из полутьмы колонн выбежал мужчина. А в руке догорал огонек. Видимо курил в месте курения. Не успел.
- Фух, блин... - выдохнули все мы: я, Ирина и проводница.
Фатима, что то сказала мужчине на своём языке. И повернулась нам сказать:
- Будете у нас,
