фигура была атлетического сложения, в других условиях он мог бы считаться красивым, но сейчас вид был жалок, и смотреть на себя без причины не хотелось. Одежду выбрал себе из шкафа, она юноше не подходила по размеру: была широковата на его фигуре, а в остальном – без излишеств, и была, несмотря ни на что, удобна.
Сейчас он был готов заняться делом, но его вызвали к столу, где уже ели, по всему видно, домочадцы. Остин старался не смотреть на людей за столом, но невольно взгляд задержался на даме: та словно возвышалась над столом. «Наверное, высокая», – подумал юноша. Его сажали за стол вместе с хозяевами усадьбы, это делало ему честь, и, прежде чем сесть за стол, Остин поклонился всем. Его не заметили, но он почувствовал, что сделал правильно. Еда состояла из оленьего мяса, зажаренного на вертелах большими кусками. Часть была отрублена большим ножом, похожим на узкую острую лопату, такого Остин ещё не видел, остальная – отрывалась прямо руками. Большой кусок напоминал последствие взрыва мины или гранаты. Ели все, запивали водой, хлеба на столе не было – это простолюдинская еда.
Остин подошёл к окончанию пиршества, и ему оставались объедки, но не это огорчало гостя: с ним не говорили, на него не смотрели, будто это пустое место. Юноша ел мало: с непривычки мог болеть живот, он знал случаи, когда умирали от мяса, съев много на голодный желудок.
Когда дама встала из-за стола, готовясь покинуть столовую, Остин вскочил, как приличествовало этикету своего мира, но тяжёлая рука усадила его снова. «Здесь это не принято», – подумал гость. Домочадцы один за другим вставали и уходили, не благодаря поваров и не разговаривая друг с другом. Молчание длилось пока последний отпрыск этого рода не оставил стол своим вниманием. Только дверь за ним закрыли, с редким урчанием, слуги накинулись на остатки пиршества. Остин ждал окончания трапезы слуг, пока ему не указали жестом возможность оставить столовую.
Юноша даже благодарить не стал это урчащее стадо людей – сам закрыл за собой двери и вернулся к себе. Там ждала его неожиданная персона: девушка, скромно потупив глаза, принялась делать знаки, которые говорили о похоти, телесной близости и разврате. Чего Остин не мог ожидать, так только этого. Юноша замахал руками и замотал головой: более тошнотворной сцены трудно было бы вообразить. За стеной раздался хохот. Девушка попыталась ещё раз соблазнить гостя и недовольная удалилась.
Сидеть и ничего не делать Остину пришлось до вечера. За ним пришли и повели в комнату с резким запахом, напоминающим юноше деревню в горах, где его лечили от тяжёлого ранения – шрам красовался в верхней части живота, устроясь там на весь век Остина. Это действительно медицинская комната, где врачевали раненых солдат и, возможно, самих обитателей этого дома. Было чисто, постеленные ткани безупречны – без пятен, грязи и небывалой синевы матрасы, сложенные штабелем, сияли от чистоты. Что-то здесь было странным, но спрашивать было неудобно. Раненого нет ни одного, хотя битва была всего день назад. Человек, едва в дверях появился гость, встал к нему лицом. Он или нет? Похож. Нет, скорей сходство: лечивший его доктор был выше этого ростом, но того же телосложения.
– Слишком похож – на кого? – этот вопрос застал юношу врасплох.
– Меня лечил доктор, ему примерно столько же лет, сколько и вам, – уклончиво ответил юноша.
– Вот как? И как зовут вашего целителя?
– В деревне все его звали «доктор».
– А, понятно. И что, вылечил доктор вас?
– Не совсем, но я потом поправился.
– Покажи-ка, что он не сумел вылечить у тебя? – доктор перешёл на «ты».
Разговор непринуждённо завязался, и юноша доверился этому чужому человеку полностью. Зависела ли от него судьба Остина, тот не знал, но думал, что зависела. Как бы без напоминаний, в канве разговора, он снял верхнюю одежду, и показал ещё алый рубец.
– А-а-а! – протянул доктор, ощупывая и надавливая по краям затянувшейся раны. – Долго страдали? – снова переходя на «вы», спросил доктор и повторил. – Болело долго?
– Со времени ранения два года прошло, только месяц, чуть больше, стала затягиваться рана, а так – кровь и гной постоянно.
– Понятно. У нас с такими ранами не живут, да и с другими, как видишь, – усмехнулся новый знакомый, – теперь не в моде больным казаться. Упаси и вас, молодой человек, хотя бы сказаться больным. Если что, терпите, пока можно.
На этих словах он махом руки показал, что будет, если узнает «тот». Остин всё понял и перевёл разговор в другое русло, но беседа больше не клеилась. Юноша попросил разрешения уйти и вышел в коридор, по которому мимо него прошли двое незнакомых солдат. Остин оглянулся, но те уже исчезли в комнате напротив лазарета. Только стон и оханье подсказало юноше о проводимом действии солдат. Скоро всё стало тихо, и послышалась возня, по полу тащили что-то тяжёлое. Юноша уточнять не стал и быстро скрылся за своей дверью.
Продолжение следует...
