сведения о Японии, которая в то время была страной скорее мифической. Собрал уникальные научные
данные, которые прогремели на всю Европу. Получил милость царя, оказался в заключении, был прощен, а в итоге убит
собственными сподвижниками. История его жизни интересовала Александра Пушкина не меньше, чем личность Пугачева.
В этом году исполняется 365 лет со дня рождения Владимира Атласова.
Первый русский на Камчатке
22 февраля 1701 года на стол государю Петру Великому
легла челобитная: казак «Волотка Отласов» просил награду
за то, что привел под «великого государя
высокодержавную руку в ясачный платеж неясачных
иноземцов на Камчатку» и «будучи на той Камчатке реке,
острог и ясачное зимовье поставил». Документ гласил, что
60 человек, которые отправились с первопроходцем
исследовать новые земли, он лично ссужал «порохом
и свинцом своим», а «будучи на той твоей великого
государя службе, всякую нужду и голод терпел, и на той
твоей великого государя службе ранен многими ранами».
Царь оценил достижения казака и повелел
компенсировать ему расходы на спутников, а также
выплатить жалованье в размере 100 руб.
О ранней биографии первопроходца известно не так много.
Родился он в 1661 году в городе Великий Устюг Северо-
Двинского края, усердно служил и к 1695 году стал
пятидесятником, получил назначение в Анадырский острог
на Чукотке, где должен был собирать дань — ясак. А в 1697
году отправился исследовать новые земли, о которых
ходило много разговоров, но где никто доселе не бывал.
С Атласовым в путь отправилось 60 казаков и столько же юкагиров. Отряд пересек на оленях Корякский хребет и добрался
до побережья Камчатки. От устья реки Пенжины исследователи пошли вдоль западного побережья Камчатки и в какой-то
момент разделились: половину людей, которых надлежало возглавить казаку Луке Мороско, организатор экспедиции
отправил изучать восточное побережье, а сам пошел дальше вдоль западного.
Безлюдными окрестности назвать было никак нельзя — отряд то и дело встречал достаточно большие поселения коренных
жителей, на что Атласов позже и указал, описывая открытые территории:
«А по обе стороны той реки иноземцев гораздо
много, посады великие, более чем по 400 юрт». Многие из них искренне не понимали, почему должны платить дань кому бы
то ни было, так что неудивительно, что в какой-то момент на Атласова и его людей напали юкагиры. Восемь человек
погибло, да и самого «его, Володимера, ранили, и с ним больше 30 человек переранили служилых людей».
После этого инцидента казак послал за отрядом Мороско, и обе группы воссоединились. Однако вскоре Луку Мороско
убили коряки. Тем не менее экспедиция продолжалась и добралась до южной оконечности полуострова, откуда уже были
видны Курильские острова. К этому моменту путешественники преодолели порядка 1,1 тыс. км, передвигаясь то на оленях,
то на собаках, то по рекам. Атласов даже пообщался с местными жителями — айнами (правда, сам он их называл «курилы»).
Попутно казаки поставили на реке Камчатке Верхнекамчатский острог и собрали ясак с ительменов и коряков, где-то
убеждая их «прийти под руку» русского государя лаской, а где-то — оружием.Для оптимизации дизайна и быстродействия нашего веб-сайта используются cookie-файлы. Продолжая посещение веб-сайта,
вы соглашаетесь на использование cookie-файлов. Подробнее
Сбор ясака казаками. Акварель неизвестного художника. Фото: wikipedia.org
Обратный путь был особенно опасным — поредевшему отряду приходилось передвигаться скрытно, чтобы те местные
жители, которым не понравилось появление чужаков, их не перебили. Несмотря на все трудности, в июле 1699 года
экспедиция Атласова благополучно добралась до Анадырского острога, привезя с собой богатую добычу — среди
полученных в качестве ясака шкурок пушных зверей был и неведомый доселе калан (морской бобр), который оказался
особенно ценным. Из 120 человек назад вернулось 15 казаков, четверо юкагиров, ительменский вождь и встреченный
рядом с Курилами японец Дэмбэй, которого Владимир Атласов привез с собой в Москву. Впоследствии тот остался при
дворе, дав западному миру первые сведения о своей совершенно закрытой стране и получив назначение учителем
японского и переводчиком при Артиллерийском приказе. 30 человек оставалось в остроге на Камчатке, но их участь была
незавидна — всех перебили коряки.
Петр I весьма заинтересовался новыми землями, все просьбы казака удовлетворил и дал Атласову наказ, чтобы
он «и впредь в той Камчадальской земле о прииску вновь иных иноземцов наипаче прежняго постарался, и вдаль тое
Камчадальскую землю, и какие за теми камчадальцами вдаль народы живут проведывал и под государеву самодержавную
руку приводил, и государев ясак с них збирал с великим радением».
Неудачное возвращение
В Сибирский приказ полетела царская грамота тобольским воеводам — боярину Михаилу Яковлевичу и стольнику Петру
Михайловичу Черкасским — и дьякам Афанасию Парфенову и Ивану Обрютину с описанием задуманной Атласовым новой
экспедиции. На Камчатку должно было пойти «служилых людей 100 человек», половину из них должно было взять
из Тобольска, а вторую — из Енисейска и Якутска. Если необходимое количество казаков набрать не получится, тогда
дополнить отряд за счет «промышленных людей — охотников». Каждому надлежало выдать оружие, порох, пули, а также
денежное, соляное и хлебное жалованье. Кроме того, отряду полагалось выдать четыре «малыя пушки» и «знамя полковое».
Указания самому Атласову гласили, что нужно «призывать иноземцов в ясашной платеж ласково и приветом», приводя
их под цареву руку «воинским поведением» только в том случае, если они начнут с ним «биться».
Однако в путь Атласов отправился только несколько лет спустя. На Ангаре он захватил дощаник погибшего в пути купца
Добрынина, наследники которого подали жалобу. Кроме того, пошли жалобы на его казаков из Киренска, где те, напившись,
учинили несколько погромов. Сами же казаки слали челобитные на Атласова за его суровое обращение с ними, и в итоге
первопроходца посадили под домашний арест. Прошел не один год, прежде чем из Москвы пришел приказ освободить
Атласова и отправить на Камчатку, сохранив все выданные прежде привилегии. Казак получил должность камчатского
приказного и вернулся на полуостров в 1707 году, наделенный весьма серьезными полномочиями. Однако они не защитили
его от гибели.
Владимир Атласов погиб не от рук местного населения — его убили свои же казаки.
Расхожая версия гласит, что причиной этого стал крутой нрав начальника. В заметках
Александра Пушкина, которого личность Атласова живо интересовала,
написано:
«Отправили они трех казаков к нему с письмом, предписав им убить его, когда
станет он его читать. Но они застали его спящим и зарезали. Так погиб камчатский
Ермак!» Поэт собирал данные о жизни первопроходца, изучая книгу Степана
Крашенинникова «Описание земли Камчатки».
Между тем архивные документы, которые подробно исследовал историк-археограф
Николай Оглоблин, рисуют несколько иную картину. Челобитная царю «служилых
и промышленных людей, убивших в Камчадальском остроге к
азачьяго
голову Вл. Атласова, с объяснением причин этого убийства», подписанная
организаторами преступления Данилом Анциферовым и Иваном Козыревским, гласит,
что они хотели его только связать, но Атласов «стал с служилыми людьми дратися,
и ухватил со спицы палаш, и с тем палашом на служилых людей метался, и служилые
люди бороняся от себя его Володимера в дому его, с нашего совету казачья, убили, для
того: опасаяся от него Володимера к себе убойства». Причина, по которой казаки якобы
хотели взять приказчика под арест, тоже указана иная: вроде как он утаил «добрую
чернобурую лисицу», которую надлежало сдать в государев ясак. Лисицу, впрочем, при
обыске так и не обнаружили.
По мнению Оглоблина, и жалобы на жестокость Атласова тоже голословны. С одной
стороны, авторы челобитной уверяют, что тот «служилых людей многих на смерть бивал
и с палашом и с ножом ганивался и метывался напрасно», но указать при этом могут
лишь одного пострадавшего — Д. Беляева, того самого, который подавал на Атласова
навет о чернобурой лисице.
«Других служебных и личных грехов Атласова казаки
не указывают», — пишет историк.
Вероятный мотив убийства —
желание казаков обогатиться за
счет собранной в экспедиции
пушнины.
Еще одну немаловажную деталь добавляют записи о «распросных речах» одного из камчатских мятежников — Григория
Переломова. Тот прямо заявляет, что Атласова и еще двух приказчиков убили «из живота, для соболей их, и для шуб
собольих, и лисиц красных», которых после убийства «по себе делили». А в дальнейшем, по показаниям того же
Переломова, планировалось ограбить в местных острогах «государеву ясачную соболиную и лисичную казну, и пороховую,
и свинцовую» и со всем этим добром «итти на острова за переливы на море, и жить [там], чем они хотели, многие лета
и времена» — то есть перебраться, судя по всему, на Курильские острова и жить там вольной казачьей жизнью под
покровительством атамана Анциферова и есаула Козыревского.
Сложный характер и острый глаз
Конечно, Владимира Атласова вряд ли можно назвать спокойным и мирным человеком. Уже на своей первой серьезной
службе в 1687 году он за свои деяния получил множество жалоб, хотя справился с поставленной задачей вполне успешно.
Воевода Петр Зиновьев поручил ему пресечь самогоноварение и взыскать долги с местных племен в окрестностях Якутска.
Припрятанный ясак казак выбивал из должников умело, но при этом настолько жестко, что на него завели даже несколько
административных дел. То же касалось и незаконных винокурен — боярский сын Василий Петриловский указывал, что
«оный Волотька» не ограничивался их закрытием, но при этом бил посуду, ломал сараи и творил «многия насилия».
Собственной выгоды казак не искал — репутация у него была служаки честного, но буйного.
Из-за этого даже мог не состояться пресловутый поход на Камчатку. Узнав о том, куда отправился Атласов, глава
Анадырского острога Григорий Постриков послал за ним погоню, намереваясь вернуть:
«Дабы он, Володимер, в таком
дальнем расстоянии и своею дуростью не потерял бы служилых людей». Впрочем, настичь первопроходца так не удалось.
В ходе второй поездки на Камчатку тоже все было не так просто. По заметкам Пушкина, «Атласов не доехал еще
и до Анадырска, как уже все почти казаки послали на него челобитные, выведенные из терпения его самовластием
и жестокостию». Атласову действительно была «дана полная власть над казаками (кнут и батожье)», но при этом
полагалось «обид никому не чинить и противу иноземцев строгости не употреблять, коли можно обойтись ласкою», причем
за нарушение грозила ни много ни мало смертная казнь. Разобраться, был ли Атласов чрезмерно жесток или просто
привычным к вольнице казакам пришлись не по нраву его попытки призвать их к порядку, сейчас уже не узнать.
«Избалованные потворством своих начальников, казаки не могли вынести сурового управления Атласова.
В декабре 1707 года они взбунтовались, отрешили его от начальства, а в оправдание свое
