его выпишут?
А Варвара с Любой в обнимку стоят, шепчутся. Люба удивленно так... и рукой по животу Вариному. Ничего не ускользнуло от ревнивого взгляда Виктора.
- Юра, чего к нему привязался. Дай человеку поваляться.
- Нет, как только можно будет, ко мне. Ничего не знаю, и знать не хочу. Тебе Варя говорила, чтобы к нам перебиралась?
Здесь Виктор не выдержал:
- Юра, у нее свой дом есть.
- Какой дом, какой дом? У этой, у Анжелы?
- Зачем? Мой дом. Понял?
- Так вы что ребята? Во, дела! Варь, а они уже.
- И ты как всегда узнаешь в последнюю очередь - шутливо ребром ладони Варя по шее ему.
- Вот так. Схлопотал. Все равно. Чтобы к Новому году к нам. Железно?
- Железно. Спасибо ребята.
- Выходит, мы с тобой, кроме воинского братства, еще и по-другому породнимся. Варя, как это будет? Муж сестры моей жены? Ничего не путаю?
- У нас еще ничего не решено. - Люба сдержано, тихонько, но, увидев взгляд Виктора, покраснела вдруг отчаянно, - он мне еще предложения не...
- Братан, ты чего? Я думал...
- Люба... будь моей... женой.
- Вот, а ты говоришь, не сделал? Еще как... еще как! Любец, ты за него держись, он мировой парень. Вот теперь я за вас спокоен. Вот и хорошо. Все хорошо. Живем, братан, живем.
А в дверях лечащий врач давно стоит, давно слушает, а про себя думает: «Этим еще только чуть больше двадцати, а... право, как будто полвека прожили. Вот какое времечко настало, рано взрослеют, матереют рано. Тьфу ты, хотел вот подумать... мудреют, что ли, рано».
***
