sans-serif, Arial, Verdana, Tahoma]Проводил Виктора и, довольно потирая руками, проследовал в туалет: «Давай, давай, мил друг, покуражься слегка, оно делу-то не повредит. И куда ты денешься? Некуда тебе деваться. Кто раз этого дела попробовал, тот… В благодатную почву легли мои посевы, теперь надо только изредка их поливать… к-хе… и ждать. А ждать мы с тобой, старина, умеем. Сам придет, прибежит, масло со стволов лизать будет и радоваться душой, потому как дело благородное. А то, понимаешь, за державу обидно всем, а постоять за нее некому. Ну, а если ошибся я в выборе, то уж сам, как-нибудь. Я совсем неприметен, а это главное. Кто на старика подумает, из которого песок уже… так что, глядишь, и я пригожусь еще. Чуть не забыл, вот ведь, раньше не случалось – старею. Аркашке позвонить надо – что-то у меня на Александра Николаевича досье с этой его Сибирью не сходится. Прямо королевский гамбит какой-то получается».
***
А Виктор, уже сидя метро, сквозь полудрему тоже изредка головой подергивает: «Надо же, удумал, старый пенек, в Робингуды вздумал сватать. И кого? Хватит мне уже, навоевался, по самые «не хочу». Одно дело в рамках закона… или почти, преступные группы между собой стравливать, чтобы сами друг друга мочили. И совсем другое, с ружьёй самому бегать. И было бы смешно, если бы не было так противно. Черт, надо бы в магазин забежать, отовариться. У самого в холодильнике пусто. Любаня к утру пожалует, сколько же я с ней толком не встречался? Ухожу – спит, прихожу – еще не вернулась. Угораздило же жениться на эстрадной дивульке. Как там, Тонечка моя, дочурочка. Тоже не повезло ей с родителями. Нет, это дело надо прекращать, ребенок каждый день должен мамку с папкой видеть, что-то надо придумать. А Максимыч, похоже, не шутит с «тропой войны». Залетит, как пить дать, залетит на старости лет. В лучшем случае – на нары, в худшем, да и черт, с ним, пусть делает, что хочет. Я ему кто? Советчик какой? Вот же, блин, «нагрузил», своих проблем у меня не хватает, что ли?
***
Но сердце радостно затрепыхалось, когда открывал дверь квартиры. Из ванной слышался детский радостный визг, плес воды из душевого смесителя. «Ну, вот и дома все, ну вот и все хорошо. Семья, блин, это тебе не…».
- Бобрик, это ты пришел?
- Нет, это Бармалей из сказки.
А из ванной еще более радостный визг: - Па-а-п-ка! Спаси!
После позднего ужина. Антонина в кроватке своей посапывает и видит свои сны, в которых… кто их знает эти сны? И какие теперь сны снятся малышам. Наверное, все-таки радостные и светлые, потому улыбается во сне и даже от удовольствия пузыри пускает.
А у взрослых свои «удовольствия»… это в коем-то веке.
- Бобрик, у меня дней шесть-десять свободных. Гвардия моя запила капитально. А ты знаешь, я даже этому рада, хотя ничего хорошего от этого нет. Ты не мог бы на недельку взять отпуск? Мы бы втроем закатились куда-нибудь. Я так по тебе соскучилась, ты себе представить не можешь.
- Радость моя, завтра у меня арбитраж, послезавтра… А, может, действительно бросить все к чертовой матери. Пошлю кого-нибудь вместо себя.
- Просто здорово бы было. Да и еще, звонила Инна, приглашала в гости вместе с Антониной. Знаешь, она предлагает собрать детишек всех в кучу и отвезти на море. Ты как, не возражаешь?
- Если только вместе с тобой. У тебя не было отпуска уже…
- Два года. Ну и что? А впрочем, надо подумать, это не лишено смысла. А ты там будешь? Сам как Кащей Бессмертыч…
- Это не лишено смысла. Надо подумать…
- Не передразнивай, а то я царапаться начну.
- Давно мы этого не проходили, начинай.
***
У Горбуновых. Этим же вечером.
Юра пришел домой поздно, расстроенный сильно. Мария Кирилловна уже уложила Светочку и теперь накрывает на стол, поглядывая встревожено на сына. Варя «зависла» за компьютером, потом вполголоса с кем-то по телефону, и уже минут двадцать. А Юра на кухне сидит и пытается собраться с мыслями, и прежде всего, стряхнуть с себя налипшие «деяния» сегодняшнего дня.
Мария Кирилловна села напротив и смотрит, как ест Юра. Наконец, не выдерживает:
- Сынок, что-нибудь случилось на работе?
- Ма, каждый день обязательно должно что-нибудь случаться, иначе это не жизнь, а времяубивание.
- Ты меня совсем-то за дурочку не считай - у тебя неприятности?
- Ма, извини, просто устал.
- У вас как, отпуск полагается и когда?
- Полагаться-то полагается. Вот только как-то не берется. И потом, пока у нас даже дачи нет, самой захудалой, а на куда подальше, еще не заработали. Ладно, ма, не бери в голову, что-нибудь придумаем, бывало хуже. Как Светик - семицветик?
- Она у нас молодец. Гуляли сегодня много, кушает хорошо. Варенька только сильно ее балует, мне кажется.
Варя подошла сзади и обняла:
- Слышу, про меня сплетничаете. А я вот она. Привет, муженек. Что нового?
- Тебе хорошие новости сначала или не очень?
- Ладно, детки, спать пошла, воркуйте.
- Спокойной ночи, мама.
- И вам того же – и ушла к себе, закрыв дверь. А Варя села на ее место и подбородок кулачки уперла.
- Что случилось? У тебя лицо перевернутое.
- Любопытно было представить, как это. А случилось вот что. Продают нас, Варюха. Со всеми потрохами. Соломоныч в землю обетованную уезжает, продает издательство, причем вместе с типографией, а придет новый барин, и попросит всех на улицу пройтися. Вот такие дела.
- Кто покупает?
- Кто его знает, пока не видел, не знаю.
- Ну, тогда и не трепыхайся раньше времени, может, обойдется все.
- Да, нет. Главный уже на сторону сваливает, место нашел.
- Ну и ты с ним.
- Не зовет. Я его уже здесь достал, еле терпит, думал я, что он меня выгонит, а оно вон как закрутилось.
- У меня тоже две новости. С плохой начну. Юрочка, я кажется, исписалась. За неделю две странички. Все – не могу. Мозг скукожился, фантазии иссякли, словно крантик перекрыли.
- Хреновато, ты у нас основной кормилец, можно сказать.
- А хорошая новость. Мне звонила только что жена Сашкина.
- Что-нибудь опять с ним?
- Я же сказала, что новость хорошая. Сашка, позавчера в Сибирь улетел по делам, а жинка евонная на море намылиться хочет.
- Ну, у богатых свои игры.
- Не одна хочет ехать, а с детским садом. Своих пацанов, Светочку и Антонину с собой захватить, а нас с Любкой, как бы в нагрузку.
- Варь, у нас таких денег нет, чтобы…
- С полным пансионом, понял. Ответ завтра.
- Ну и?
- Что и? Что и? На халяву, ты понял, на ха-ля-ву! Я не поеду. Лучше в Москве буду гнить.
- Варя, если Инна предложила, значит, это от Сашки идет, понятно. А Сашка мой друг, лучший. И я за него…
- Слышала. Не надо повторять. Я подумаю.
- И думать нечего.
- Я сказала – «я подумаю».
- Тебе тоже свежие впечатления нужны, тогда может снова что-нибудь «проклюнется». Я не суеверный, но тринадцатый роман, он и в Африке тринадцатый. Может, плюнешь на него и начнешь сразу четырнадцатый?
- Тебе хиханьки, гоняешь бедную женщину шамберьером по кругу арены и доволен. Эксплуататор. Сам-то никак дальше второй части…
- Тихо, женщина. Сейчас кофе нажрусь и, кажется, засяду на всю ночь.
- А я дико ревновать начну и буду тенью нависать на мониторе.
- Нет, лапушка, вначале я спою тебе колыбайку, а уж потом, чтобы не нависала. Я тоже хочу к морю! Завтра ограблю банк, и мы поедем к морю.
- Это будет завтра. А сегодня, сегодня, прямо сейчас я пойду укладываться, чтобы слушать твою колыбайку. Приходи, я жду.
***
