попробовать этой самой ваты, да так и не пришлось как-то. Так что пусть у меня останется это желание маленькой иллюзией из детства, как что-то совсем необыкновенное, пусть это останется в детстве.
Тезка помолчал, понимающе поджав губы, а потом изрек,
- Дядя Саша, а это очень трудно – быть взрослым?
- Иногда не очень. А иногда думаешь, ну почему ты не остался навсегда маленьким.
- Это же невозможно. А потом, опять в школу ходить и все такое.
- К сожалению, ты прав. А если бы без всех этих, ну, этих – неудобств детства?
- Наверное, было бы здорово – улыбнулся, вздохнул по взрослому и снова «прилип» к иллюминатору. Но не надолго.
- Дядя Саша.
- Что мой друг?
- А вот если самолет сломается, мы упадем и разобьемся?
- Вполне вероятно. Но лучше не пускать в голову такие мысли. Потому что наши мысли обладают энергией и могут влиять на физические события. Лучше думать только о хорошем, и тогда твоя жизнь будет становиться лучше. Понятно?
- Ну, это просто. Я давно это знаю.
- Правда? Значит ты гораздо меня умнее. Я догадался об этом совсем недавно.
- А почему в самолете у каждого пассажира нет парашюта? Тогда бы никто не разбивался.
- Вот ты вырастешь, выучишься и, наверно придумаешь что-нибудь такое, чтобы самолеты никогда не разбивались. Или, скажем, у самолета был один большой парашют, один на всех. Идет?
- Тоже прикольно. Даже прикольнее, чем пиво пить через соломинку.
- А что же тут прикольного?
- Не знаю. Так. А насчет парашюта для целого самолета, надо обязательно что-то такое придумать. Я прямо сейчас и начну думать об этом.
- Ну, думай, думай. Ползуновым станешь.
- А это что за тип?
- Ну, типа – изобретатель такой был. Паровоз изобрел.
- Иди ты? А что такое паровоз?..
И только теперь, вдруг, Саша понял причину своего растущего внутри раздражения.
Зачем он ездил? Для чего? Что хотел найти, заранее зная, что того, что было когда-то, в том самом времени, называемым детством, уже не существует? Захотелось повыпендриваться – вот, мол, каким крутым стал, все могу… многое, по крайней мере? Но не своим же горбом. Подарок судьбы, воля Его Величества случая. Неужели бы старики также радушно его не встретили, стань он просто, скажем, автомехаником? Разве это что-нибудь изменило бы? Вот уж никогда не замечал за собой, что способен на подобный выпендреж. Стыдоба-то, какая.
А может, все это совсем и не так. Да, наверно, не так. За другим ехал. Зачем? Черт, никак слово, определяющее не находится - просто за другим. Это точно. И не получил, не нашел этого неназванного другого. Вот в чем дело. Может быть еще бы пару месяцев и… и, тогда точно бы нашел. А, скорее всего, остался бы навсегда там.
Вот главное. Мое сердце, как это ни звучит громко, там, на этой невзрачной речке Петелке. Я оказывается просто ее пленник, и остаюсь им, даже находясь от нее в тысячах километрах. Все время сравниваю все встреченные на пути ручьи и речки с Петелкой. Господи, как все просто и как все сложно. Просто можно остаться у этой речушки и жить. Жить день за днем, год за годом. Просто жить. Но сколько уже обязанностей, обязательств, связей, веревочек и бечевочек накопилось в последние три года, что как Гулливер в Лилипутии, оказался, опутан и обездвижен этими, на первый взгляд тоненькими… Хоть разорвись пополам. Если бы это было возможно. Если ли было возможно. Как там у Хэма… «сердце мое в горах», черт, не помню. Сердце мое остается в Сибири, и с этим ничего поделать невозможно. Можно как-то приспособиться, пристроиться, приладиться. Но привыкнуть жить без сердца – нельзя. Это факт.
- А паровоз, тезка, эта такая штуковина, типа нынешнего тепловоза, у которого скорость была намного меньше, и дымил при этом он ужасно, потому как питался углем, а не электричеством.
- Ни фига себе…
***
Так это еще и не конец, подождать придется