шерсти.
– Спасибо, – скромно поблагодарил юноша, – мне придётся прихватить кнут.
– Он здесь не нужен, если ты, конечно, не собираешься вернуться.
– Не собираюсь, но заберу.
По тому, как собирался «мальчик», женщина видела в нём качества мужчины, который знает цену своим поступкам. Без нервности и суеты этот молодой мужчина собирался в дорогу. На лице ни тени уныния, слабости, что могло бы выдать в нём неопытного юнца. Так собирался на охоту её муж и другие мужчины их села.
– Ты совсем взрослый.
Остин улыбнулся.
– Я притворялся, – это была шутка, о которой Остин уже хотел пожалеть, но женщина поняла.
– Как зовут тебя? Хоть знать буду.
– Остин. Меня зовут Остин.
– Хорошо. Вот уже муж вернулся.
В дверях появился гигант. С ловкостью обезьяны он быстро вошёл и тут же притворил за собой дверь.
– Пора. Сейчас можно. Ушли, но скоро будут.
Он говорил на своём языке, но юноша начинал понимать. Остин попросил дать ребёнка и привязал к себе пелёнкой, в довершении закрыл младенца своей курткой и застегнул. Взял в руки узелок с едой и тряпками, кнут перекинул через плечо. Попрощался с хозяйкой, кивнул детям, которые оказались рядом с матерью, всем махнул свободной рукой и пошёл следом за хозяином. За домом блестело озеро, чуть в стороне виднелись постройки.
– Там никого нет, – сказал мужчина на своём языке.
Остин понял и хмыкнул в ответ. Доселе неразговорчивый, мужчина оживился вдали от дома – это был совсем другой человек: весёлый и разговорчивый. Остину понравился провожатый.
– Далеко не поведу, но тропинки укажу все – сам дойдёшь. До ночи тебе надо добраться до людей, с дитём – надо, – он вздохнул, – кабы один, а так к людям надо.
Он обернулся к юноше, думая увидеть отчаявшегося мальчика, но Остин не думал отчаиваться, тем более он считал, что у него всё вышло хорошо, хоть и могло быть лучше. На лице играла улыбка, не наигранная, а как есть – счастливая. Ребёнок у него, спасён от смерти, да и он до сих пор не пойман. «Завтра будут заботы завтрашнего дня», – думал юный путник, не сетуя и не огорчаясь по пустякам. Чтобы поддержать разговор Остин спросил:
– Вы охотник?
– Охотник, – гигант хмыкнул и взмахнул руками, – дичи много видел, пока шёл? А следы зверья видел?
– Нет.
– И я – нет. Зверь ушёл, если б погубил кто, так туши валялись бы, а это вот, – он будто случайно махнул в сторону магов. Покоя нам нет, – осёкся и больше не продолжал, пока Остин не спросил:
– Вы здесь один промышляли или ещё охотники были?
– А тебе зачем?
– Есть у меня знакомый, хотел увидеться. Думал, может, знает кто?
– Как звать? Может и знаю.
Остин честно сказал:
– Как звать не скажу – не знаю, а внешность у него заметная, – и Остин описал.
– Знаю. Тебе он зачем?
– Спросить хотел, да не свиделись.
– У него там земля, – он махнул рукой в сторону гор, – мы на их земле не охотились, своих было много, – сейчас и у них голод, слышал.
– А война была? Летом, – уточнил Остин.
– Была. Так ты что, не знал?
– Нет. Меня там не было.
– Много умерло, – мужчина покачал головой, – много. Женщины хоронили, больше некому было. Вот так-то. Тебе-то что? Ты не их ведь?
– Нет. У меня друг там остался, – Остин чуть не плакал.
– Нет твоего друга, а, может, ранен: были у них раненые – много. Сейчас не ходи: мор у них, болезни. Плачут. Детей их жаль, что остались, умрут. Зима будет жёсткая. Холод что, от голода помрут. Вот и весь сказ.
Словоохотливый гигант не радовался, не смаковал чужую беду, а говорил так, как у самого на душе, так что сердце сжималось от слов.
– Пойду туда, – Остин решительно остановился и тронул охотника за рукав, – туда какой тропинкой идти?
По решительному голосу юноши охотник сообразил, что спорить бесполезно.
– Дитё на смерть понесёшь?
– Понесу, если у меня никто не возьмёт.
– Везде то же скажут, – и он махнул рукой.
– Значит, понесу, – Остин уверенно отозвался, – и выживем вместе, и люди будут жить.
– Да, юноша, расстроил я тебя, но ты подумай ещё. За холмом деревушка – наша, две сотни домов. Попросить можешь, помогут, а девочку не оставят. Дальше будут деревни – в них не ходи: народ злой, выдадут, а уж кому – сам знаешь, – он внимательно посмотрел Остину в глаза.
– Знаю. Спасибо, не пойду в эти деревни.
– Дальше границы пока нет, люди ходят, но и там берегись – к больным не подходи, им не поможешь, сам пропадёшь, а её, если ещё живой донесёшь, – и опять взмах руки.
Этот гигант на каждом восклицании взмахивал, то одной рукой, то обеими сразу. Остину почудилось, будто этот человек взмахом руки подчёркивает восклицания, но было не смешно. Если бы этот мужчина заплакал, руки бы махали как крылья летящей птицы. Остин шёл и молился, слёзы отступили – душа рыдала: он не помог, не остановил войну, и рядом с племенем его не было. Где ты, Дэвид-дружище? Что с этой разгадкой тайны? Люди гибнут на войне и от болезней – это важно. Здесь он, как тогда его друг, струсил, убежал. Герой удрал! Он ругал себя, укорял за бездействие. Маги сильнее его: их желания исполняются – он лишь тщится себе помочь, не дать себя уничтожить. Конечная цель магов? В чём она?
– Вы не могли бы ответить на мой вопрос? Чего хотят те люди?
– Юноша, этот вопрос у нас не задают давно. Но я отвечу, раз ты спросил. Много веков назад они пришли на нашу землю и давали нам хлеб в неурожайные годы. Мы были рады гостям и сами помогали, если нас о чём-то просили. Местные богачи дружбу водили, с какими попроще, других и не видели, боялись – силы большие. Видел свет ночью? Их дело! Всё могут. Силы столько набрали, что людей вместо скота гонят. Мы видим и сами боимся. Что ты ушёл – это отпустили они, захотят – поймают. Тут тень, обойди.
Остин чуть не споткнулся, почувствовав невидимую преграду.
– Идём. Видел тень?
– Нет. Я чуть не споткнулся.
– Это тень – ловушка. Ещё будут, пока говорим.
– Молчать?
Мужчина махнул руками. Дальше шли молча.
– Вот здесь ухаб – ловушка. Я её вижу, а ты нет?
Остин присмотрелся, но тени не заметил.
– Будто коряга. Так – лес кругом.
– А это не лесная коряга, присмотрись.
Очертания становились размытыми, но не исчезали границы ветки.
– Ветка, как ветка: толстая, сухая. Ветром сорвало с дерева.
– Кругом кустарник, и деревьев нет с такими ветками.
Деревьев поблизости не было, а те, что стояли в стороне, были с прямыми и не с такими толстыми ветками. Остин удивился наблюдательности проводника.
– Буду внимательным, спасибо.
– Ещё провожу, а дальше пойдёшь сам. Уж как получится, – и снова взмах рук. Вздохнул, и снова руки устремились вверх.
Гигант имел ранимую душу. Остин разделял его состояние, только руками не взмахивал. Девочка то спала, то просыпалась, но не кричала, не плакала. Остин подумал, что ещё не слышал плача этого ребёнка, на что Идея почмокала губками, видно, есть захотела.
– Мы должны сделать привал.
– Устал?
– Нет. Ребёнок есть хочет.
– Потерпит. Надо ещё пройти немного, там место хорошее и от ветра защита. Дом не дом, а так – для охотника пристанище. Кто не знает – не найдёт. Там я тебя оставлю, хоть ночуй, но если пойдёшь дальше, только у наших останавливайся, к другим не заходи. Я уже тебя предупреждал.
Остин заметил ямку, вроде шевелилась, становилась больше, то снова уменьшилась. Юноша указал рукой.
– Ловушка?
– Заметил? Молодец! Я её заметил издали, да обогнул слегка. А ты, вишь, заметил!
Остин заметно повеселел от своей наблюдательности.
– Почему я не замечал их раньше? Ведь я долго шёл без дороги и тропинок?
– Может, заметили, не скажу. Коль не падал, не споткнулся – шёл как надо, то обошлось. Нет, – подумав, сказал охотник, – замечен, только какая это сила и передаст тем, от кого бежишь? Не знаешь? Я знаю, но берегут тебя или караулят? Сила лесная подчиняет себе другую силу, вместе идут войной на третью и так всё идёт, что не можешь угадать, какая погибель тебе, а, может, и спасти хочет.
Остин слушал как сказку и не перебивал. Под конец спросил:
– Не тем подчиняются?
– А хоть подчиняются, у них своё в голове. Могут не выдать, да сами погубят. А могут от смерти выручить. Я им плохое не сделал, меня уважают, не теребят. А других, если норов не тот, не угодил, этому пощады не будет. Сколько таких погубили.
И снова взмах руками. Остин, наконец, решился спросить про великана, но подождал, пока ловушка останется далеко позади. В это время охотник жестом остановил юношу.
– Тихо. Здесь их две, тебе незаметно, а я вижу. Их заинтересовал наш разговор.
Шли молча. Остин думал о своём. Идея скрипом и чмоканьем своих губок давала понять о голоде. Проводник махал руками в такт своим мыслям, они у него состояли из одних восклицаний. Всё же юноша спросил:
– Я слышал, и видел своими глазами след, оставленный великаном. Вы знаете о нём?
– Не принято о нём говорить, юноша. Мы молчим, и ты не поминай его словами.
Взмах обеих рук.
– Тайна народов? – неудачно пошутил Остин.
Взмах. И ещё раз.
– Ещё немного и дойдём.
– Вижу ельник.
– За ним.
Через час, может, немногим меньше, были на месте. Укрытие, похожее на шалаш, закрытое со всех сторон. Охотник отогнул ветку, и вход открыт. Не тесно, но и места немного. Ветки смыкаются над головой, наподобие крыши. Даже гигант мог стоять не пригибаясь.
– Дождь и снег не попадут, да и тепло тут, не замёрзнешь.
– Я покормлю малышку и снова пойду.
– Как знаешь. Покажу тебе тропку и пойду.
Остин вышел из убежища следом за проводником. Тот указал место, откуда видна тропинка.
– Дойдёшь до домов, там ночуй, пустят. А здесь, раз решил, темноты не дожидайся: долго идти придётся.
Он смерил глазами юношу, погладил голову малышке.
– Ухожу, – было вместо прощанья.
Несколько взмахов обеих рук, и проводник скрылся из виду. Остин полез в укрытие и стал готовить «кашку» девочке.
