привели в чувство, всё было кончено, а несгоревшие останки – убраны.
– Твои мучители сгорели заживо, – король пытливо всматривался в Остина, что-то начинало в нём нравиться. Чем же он не похож на его подданных? Вопрос был задан прямой, без привычных словесных тирад. – Чем ты мне можешь помочь?
Дерзкий юноша, падающий к ногам короля, говорящего речь? Остин смолчал, но молчание было красноречивее слов: «Я, ваше величество, всего лишь странник, не моё дело советовать королю».
«Молодец! – так же, молча, парировал судья-король, – тогда скажи: зачем ты здесь?»
Далее весь разговор проходил молча:
– Я шёл к своему народу на выручку.
– Кто твой народ?
– Племя, живущее на другой стороне горного склона.
– Не ври мне – ты не их. Лицо мне знакомо у того народа.
– Я пришёл издалека, – потом поправился, – не один, нас двое: я и мой друг. Мы студенты, решили поинтересоваться древним фолиантом.
Король слушал всё с большим вниманием. Юноша не стеснялся в собственных оценках происходящего с ним. Где кратко, где подробно, не утаивая суть, Остин поведал свою историю. О девочке говорил сокрушённо как о мёртвой.
– Не беспокойся, жива. Мне доложили об умирающей девочке, которую нашли в лесу. Там неподалёку нашли обглоданные кости. Не твои друзья?
– Не мои, – Остин оживился, узнав о воскрешении своей подопечной, – они бродили по лесу, нашли нас. Мы готовились к ночлегу. Эти двое хотели нас убить.
– Зверь?
Король сурово посмотрел в глаза Остина. Юноша рассказал всё как было, не отводя взгляда от короля.
– Ты достоин остаться в живых, – видя пленника, едва держащегося на ногах, добавил, – немного же ты моих хлебов поел, – и, кривя усмешкой рот, приказал, – покормить, переодеть.
Приказы короля выполнялись мгновенно. Остин не почувствовал – сам ли он шёл или его несли слуги. В комнате, где он оказался, горели свечи такие, как из прошлой жизни Остина, и почти не коптили. Слуги всё делали тихо: бесшумно подходили, раздевали, подавали чистую одежду с запахом цветов. Юноша стоял и послушно позволял им делать то, что приказал им король. Через короткое время он увидел себя в зеркале красивым юношей, в костюме из кожи телесного цвета, с вставками из позолоченной ткани. Такие костюмы он ещё не видел, но обманывать себя не стал: гнев короля здесь решает всё. Пока всё так, как есть, что будет потом – никакой оракул предсказать не смог бы.
До заката к нему приходили писцы, и он отвечал на задаваемые вопросы подробно, включая мелочи, которые мог припомнить. На ложь юноша был не способен, но вопрос о количестве солдат или вооружения Остин удостаивал одним из ответов: не знаю, не видел, не изучал, посвящён не был – всегда по-разному, что успокаивало допросителей. В конце концов, ни одна тайна военного значения выдана не была, но Остин за это поплатился. Гнев короля был незамедлителен. Он понял эту уловку, юноша не сомневался, что это произойдёт, но не думал, что так молниеносно. Он был вызван на допрос к королю, как только первые допросные листы легли к нему на стол.
– Щенок! Я покажу, как со мной шутить! Сюда мерзавца, быстро!
Гнев короля не сулил ничего хорошего. Пленник в хорошей одежде, её не посмели снять с юноши без приказа короля, предстал перед его судилищем. Юноша не ожидал такой реакции, король словно обмяк: сидел, отрешённо пялясь на узника, что был в его воле – жизнь и смерть.
Остин не знал о заклятии королей. Великий Маг не состязался с королём, он приказывал отпустить того, кто ему не принадлежал. Голос звучал в голове короля. Остин едва угадывал, что происходит в эту минуту – король был в оцепенении. Всё, что следовало дальше, пленник едва мог запомнить: синие тени наполнили весь зал и все коридоры, челядь исчезла, никого из охраны не было возле короля. Глас звучал, выкрикивая слова заклинания, они не действовали на Остина, но сознание то и дело оставляло его, путаясь между сном и явью. Король полулежал в кресле. Вихрь пронёсся по комнате, задевая стены и мебель. «Слепой – он ощупывает предметы», – Остин встал за предмет, напоминающий напольные часы. Вихрь пронёсся мимо, не задев юношу. Кружение продолжалось, комната наполнялась мертвящим холодом. Знаки то появлялись на стенах, то исчезали. Мешало нечто завладеть пространством комнаты, что-то, не король, мешало войти магическому заклинанию. Юноша, когда вихрь утих, подошёл к королю – он был мёртв. Лицо опустилось так, что, казалось, череп венчал остатки кожи, обвисшей ниже подбородка. Маг не знал, жив ли пленник короля: заклятие произносилось четырежды после того, как король умер. Кожа истлела, череп потрескался – ничего больше не напоминало о величии короля. Остин остался невредим. Маг удостоил короля – то, что от него осталось, своим взглядом и исчез вместе с полчищем синих теней.
Юноша остался наедине с мертвецом, сидящим в высоком кресле. Слуги не появлялись, охрана короля лежала мёртвая под дверью. Шаги гулко звучали, создавая эхо. Ускоряя шаг, Остин спустился вниз. Кругом лежали слуги, воины и пленные, ожидавшие участи за содеянное – тоже были мертвы. Приказы исполнять некому, и юноша, убыстряя шаг, бросился прочь от замка. Направление – к горе, отсюда она казалась близкой, но всадники догонят, если будет погоня. Самый простой путь был опасен. День прошёл в пути. Дорога извивалась между холмами и уходила неизвестно куда. Остин шёл, помня правило: день на отдых в укромном месте, ночью – в путь.
Это уже было предгорье хребта, где граница – установить было невозможно: разъезды конных сновали в том и другом направлениях. Помня своё пленение солдатами барона, когда его захватили врасплох ночью на дороге, Остин шёл, прислушиваясь к каждому звуку, напоминающему стук копыт, лязг, топот ног – неестественные для безлюдной ночи. На сей раз затаиться пришлось надолго: послышались людские голоса, двигались по дороге конные и пешие люди. Чьи они? Кто бы ни был их хозяин, Остину не будут рады, если вообще дождётся встречи с ним. Голоса смолкли, тихий скрип приближающейся повозки и мерный стук лошадиных копыт заставил залечь снова. На этот раз разговорчивый возница бранил свою лошадь. Голос был юноше знаком, это возница, доставивший его в монастырь магов, а лошадь – та самая норовистая, разбалованная хозяином; лошадка, гораздая на выдумки. Сейчас доставалось самому возничему, если только не было кого-то ещё, кому предстояло ознакомиться с её норовом. Барон на земле короля может появляться с приглашения короля, а в его отсутствие – наследника. Возможно, барон назначен управлять королевством до коронования наследника. Это было лишь догадкой Остина, что происходило на самом деле, этого узнать было уже невозможно.
Продолжение следует...
