Унтерменш. ГЛАВА VI

1

Больничные приключения — не слишком увлекательное повествование.

Первые сутки после операции я проспал, в перерывах блевал желчью. На вторые должен был постараться сесть. Обыкновенное действие по усилиям и испарине далось, как когда-то сотня подтягиваний на спор. Думал, подохну.

На третий день я сделал первую пару шагов по палате и наконец-то осознал, что жив, что портсигар папаши Хорста сработал лучше щетинки трубочиста. Да, пока я выглядел как фантастическое существо, чудовище Франкенштейна: в бинтах, воняющий медикаментами и утыканный дренажными трубками. Но я выиграл у жизни эту партию, а значит, каждый новый день теперь будет легче и лучше предыдущего.

Более-менее уверенно почувствовав себя на ногах, я добрался до телефона и позвонил сначала Алексу — барон здорово выручил, забрав Асти — потом домой. Но не успел сказать и двух слов. Отец бросил трубку.

Неделей позже, когда мы случайно встретились на Южном кладбище, он тоже отвернулся. Прошли мимо, как незнакомые люди.



Я вернулся в Мюнхен в конце июля. В багажнике лежал чемодан с вещами, в кармане — полупустой бумажник. Операция и двухнедельное пребывание в Берлине, если не сделали нищим, то пробили хорошую дыру в сбережениях. А ведь пока решался вопрос о предоставлении служебного жилья, нужно было ещё позаботиться о крыше над головой и потратиться на помощницу по хозяйству.

Приглашение Алекса приехать в Вассеррозе за Асти и погостить пришлось кстати. О том, чтобы выйти на службу до августа не было речи, и я решил, что сейчас как никогда альпийский воздух и живописный пейзаж пойдут мне на пользу.



***

Когда-то Кристиан, любитель странных вопросов, спросил: если бы выдался шанс обменяться с кем-то жизнями, в чьем теле я хотел бы оказаться? Я ответил, что меня вполне устраивает свое тело и своя жизнь. Впрочем, если бы речь шла конкретно о жизни Александра фон Клесгейма, уверен, из претендентов выстроилась бы очередь.

Деньги и успех липли к Алексу, как морские желуди ко дну корабля. Александр был седьмым ребенком эксцентричного австрийского изобретателя Ульриха фон Клесгейма. Именно отцу Алекс был обязан первыми шагами в автоспорте, которые позже поддержал, развил, а главное профинансировал друг семьи Людвиг Эстерхази — тоже австриец, промышленник и страстный любитель автогонок.

Стоит ли говорить, что перспективы, которые открывала восемнадцатилетнему Алексу свадьба с дочерью благодетеля, были более, чем заманчивы. Алекс поставил на правильную лошадку. С этого началось восхождение: интервью, поклонники и поклонницы, автографы... Впрочем, после аварии на кубке Гран-При Германии в тридцать восьмом, жизнь сбавила обороты. Но Алекс остался на плаву. Купил поместье, наладил производство сыра, сел писать мемуары и растил сыновей.



...Бывший владелец Вассеррозе явно промахнулся, назвав роскошное поместье в Баварии именем скромного цветка — "водяной розы", кувшинки.

О мотивах этих Каролина фон Клесгейм, супруга барона Александра, умолчала. Зато сообщила, что Вассеррозе было построено относительно недавно, в начале века. Помимо четырёхэтажного дома с лифтом на территории имелись теннисный корт, бассейны, английский парк, конюшня, гараж для стальных "игрушек" барона, богатые охотничьи угодья.

— …Но главная наша гордость – сыроварня и волшебные сорта твердого сыра, — пела Каролина, изредка оглядываясь. Складывалось впечатление, что утомительная «ознакомительная экскурсия» по поместью была изощренной попыткой нагрузить меня товаром, как венецианского купца.

— На прошлой осенней ярмарке чиновник из Берлина со всей прусской агрессивностью напирал продать секрет. Разве не приставил пистолет к голове! Берлинские скоты считают, им все обязаны!.. Александр был непреклонен. Ответил, что австрийский рецепт потеряет свою магию в немецких руках... Я гордилась им больше, чем когда-либо!.. Леонхард, ты все поймешь, когда попробуешь сам. Но я хочу сразу оговориться — не рассчитывай больше, чем на три сырные головы. Цена такая же, как для других.

Провокацию семейки австрийских аристократов, которые четвертый год «заламывали» руки, что «родная Австрия привязана теперь к Германии», я пропустил мимо ушей. Было не до того. Пустяковая дорога измотала, от солнца и горного воздуха кружилась голова, хотелось побыть одному.

— А где сам Александр? — спросил я. Не встретить меня лично — это было не похоже на него.

Каролина остановилась. Сделала вид, что вопроса не услышала.

— Мы пришли. Два этажа в твоём распоряжении. У слуг есть свой ключ и отдельный вход, так что... По поводу вещей я распорядилась. Что еще... Пожалуй, всё. Остальное Александр расскажет сам. Если найдет время, конечно. Слишком занят в последнее время, — Каролина ответила со странным едким намёком и передала ключи.

Гостевой дом внешне выглядел скромнее, чем двадцати пятикомнатный особняк, но более уютно. Окна выходили на горы и зеленые холмы.

Услышав собачий лай, Асти оскалилась. Я обернулся.

В высоких охотничьих сапогах, коричневых брюках и белой рубашке, с перекинутым через плечо ружьём и свитой такс шагала девушка. Лишь когда она сняла свою тирольскую шляпку с букетиком фиолетовых цветов и распустила светлые волосы — броско, красиво, я узнал Ильзе Хольц-Баумерт.

— Я обещала, я не с пустыми руками! — крикнула Ильзе и подняла двух кроликов.

— Они замечательные, толстенькие... — осмотрела их Каролина и добавила: — Такие дела... Женщины должны добывать, разделывать, готовить... Все должны делать сами, пока учёные мужи заняты... искусством.

Последнее слово она прошипела как змея.

Ильзе наоборот, казалось, источала одно дружелюбие:

— Герр Шефферлинг! Какой приятный сюрприз. Итак, вы — гость, вам решать, как приготовить этих пушистых красавчиков. Мы примем любой вызов!.. Лина, ты же не против, что я самую малость покомандую?

— Что ты, моя дорогая! Ужин твой. Не каждый день в нашем доме бывают такие долгожданные гости из "столицы миллиона"!

За спиной баронессы возник кто-то из слуг и молча передал незапечатанное письмо.

Каролина прочла. Выдрессированная улыбка растаяла.

— Лина, что-то случилось? — спросила Ильзе.

— Всё... всё в порядке. Мне нужно идти.

Девушки еще раз поцеловались, обнялись. Когда Каролина скрылась за живой изгородью, Ильзе вздохнула:

— Наверное, снова Зигфрид... Ох, уж эти австрийцы!.. Я приехала два дня назад, а он уже успел ввязаться в драку в пивной и попасть полицейский участок. Лина не верит, ее это брат или сам дьявол?.. Словно с цепи сорвался. Бунтарь, загорается как спичка, с полуслова. А ему всего шестнадцать! Что будет дальше?..

Таксы тявкали и рвались с поводка, в то время как Ильзе явно хотелось поболтать.

— Вы с Каролиной друзья, я вижу? — спросил я. Подозревал, что принцесса Гарца тоже была гостьей и, что еще хуже, могла оказаться соседкой по дому.

— Да, мы познакомились на охотничьем балу, долго переписывались, успели подружиться. А весной, у вас в доме, я познакомилась с бароном фон Клейсгеймом. Спросила его, Лина фон Клесгейм, не родственница ли? Оказалось, Лина — его жена!.. Представляете?

— А вы тоже гость, и стало быть, мы соседи?..

— Нет, Лина так давно завлекала меня в Вассеррозе, что теперь не отпускает ни на шаг! На кухне, на прогулке с детьми, поохотиться на вальдшнепов. Везде ей нужна помощь. Стоит только уединиться, Лина тут же находит мне дело!.. Австрийцы иногда раздражают больше, чем мухи. Вы ведь понимаете, да? Ха-ха!.. Так как же приготовить кроликов?..

— Всё равно, — ответил я. — Главное — проснуться на следующее утро.

Ильзе засмеялась, напомнив о своей кошачьей улыбке с острыми белоснежными зубками.

— Ужин в половине восьмого, не опаздывайте, — сказала она. — Может быть, мне следует прийти за вами? Здесь нетрудно заблудиться.

— Хм... А потом вы побежите к папочке жаловаться, что похотливый сынок Шефферлинга преследовал вас в сомнительных местах и посягал на честь? Как вы поступили весной, в моем доме.

Таксы сорвались с поводка, и Ильзе в замешательстве смотрела им вслед. Правда, растерянность была не долгой.

— Так... посягните так, чтобы мне не на что было... жаловаться, — ее голос, звонкий и уверенный, стал ниже, взгляд игривее.

При детской мордочке фигуру дочка Хольц-Баумерта имела ширококостную, свежую, как у крепкой породистой кобылицы. Даже мужской костюм не скрывал всех упругостей и округлостей.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Двадцать... Принести паспорт?

Ильзе уперла руку в бок, расправила плечи — белая ткань рубашки натянулась на ее груди. Красиво встряхнуть "охотница" умела не только волосы...

— Без четверти семь, здесь. И не опаздывай, Ильзе, принцесса Гарца.

Покачивая бёдрами, она направилась к беглым таксам.



Я потрепал мягкие уши Асти, вдохнул свежий горный воздух. Не любил забегать вперёд, но что-то подсказывало: неделя в Вассеррозе начнётся с приятных приключений.



2

Я не промахнулся, приключения в самом деле начались. Начались так, что шанс на выживание казался мне еще более ничтожными, чем до операции. И, к сожалению, причиной была не красавица Ильзе.

…За те три года, что я не видел своих крестников, Пауль и Вольф фон Клесгейм совершенно забыли меня. Что сделать, я был не частым гостем в доме фон Клесгеймов в Вене. Когда же после травмы Алекс завязал с автогонками и перевез семейство в Германию, меня мобилизовали в Польшу.

Поначалу мальчики вели себя настороженно, присматривались, приняли подарки с недоверием. К вечеру маленькие черти уже висли на мне то по очереди, то вместе, визжали, дергали, упрашивали погонять мяч или поиграть в бадминтон.

"Дядя Леонхард, дядя Леонхард! — звенело в ушах. — Ты навсегда приехал? У тебя есть пистолет? Настоящий? А подарки ты нам на войне купил? А ты еще туда собираешься? Асти нам оставишь? Дядя Леонхард, дядя Леонхард!.."

За мной как будто гонялся разъяренный улей, а не два пятилетних мальчика.

Одним из немногих мест, где можно было перевести дух и спокойно покурить, служил "Приют муз".

***

Теплый вечер пах лугом, мокрой глиной и латакией, любимым табаком барона. Ветер раскачивал вишни, и незрелые плоды падали на прислоненный к стене велосипед с покореженным карбидным фонарем. Горные вершины ржавели от рыжего заходящего солнца. Вечерний ватный туман постепенно заглатывал черный лес, зеленые склоны, людей и пасущихся коров. Слышались отдаленные голоса, смех, губная гармошка. Где-то поблизости прокуковала кукушка. Жаль, что у меня при себе не было бумажника — постучал бы на удачу.

— Сказка, не правда ли? В Мюнхене такого не увидишь, — сказал Алекс.

— Да, неплохо, — я затушил окурок и отошел от окна.

"Приют муз", как Алекс называл свою студию, располагался на возвышенности, в красивом тихом местечке, но изнутри напоминал захламленный музей, в котором шли ремонтные работы. Трудно было сделать пару шагов и не споткнуться о табуреты в белых подтеках, подставки, тряпки, ведра и многочисленные недоделанные скульптуры.

— В городе Лина скучала по предгорьям Альп. Вот я и решил сделать подарок, купил Вассеррозе — продолжал Алекс. — Герр Людвиг меня