7.Разговоры
Холодный март. Промозглый.
В кабинет к главному секьюрети «ТДР», отставному майору Трошину Борису Леонидовичу, заглянул Романов. Хозяин кабинета в это время «песочил» одного из своих подчиненных – бугая под два метра, с косолапой ногой неопределенно большого размера.
- Чему тебя в армии учили? Субординации. Приказ начальника – закон для подчиненного. Учили? Учили да недоучили, я смотрю. К чертовой матери выгоню, пойдешь в грузчики, там от тебя больше будет пользы.
- Да я… я только на пару минут в сортир отошел…
- Я ему про Фому, он мне про Ерему. Должен был сменщика позвать – подмениться.
- Да я…
- Да я, да я… головка от… авторучки. Тебе Гаврилов приказал сидеть – сиди. Даже если Гаврилов и не прав. И вообще, запомни два правила. Первое – начальник всегда прав. Второе правило – если начальник не прав – смотри первое правило. Понял? На первый раз, и то потому, что без последствий, прощаю. Но без премии оставлю, понял?
- Понял.
- А раз понял, свободен. И доложи Гаврилову по всей форме, что я тебя оставил без премии.
- Можно идти?
- Топай.
Весь этот конец «нагоняя» Саша просидел на стуле рядом с дверью, и только когда этот несуразно громадный охранник чуть не на цыпочках вышел, встал. Трошин тоже из-за стола поднялся ему навстречу.
- Суровы вы, Борис Леонидович. Суровы. Здравствуйте.
- Здравствуйте, Александр Николаевич. Работа наша такая, ничего не поделаешь. Распустить недолго, собрать сложно, чтобы как часики служба тикала. Да что мы стоим? Присаживайтесь. По делу или просто так? Давненько к нам не заглядывали.
- И по делу… вернее, полтора дела, да и просто так.
- Тогда садитесь, покурим, поболтаем. А может коньячку? У меня есть небольшой запас. Настоящий армянский.
- Пожалуй.
Присели за журнальный столик в углу кабинета. На столе рабочем лампа настольная горит. И уже темнеть начинает. Словом, такое же почти освещение как тогда в военкомате при первой их встрече. И оба разом почувствовали это. Молча посмотрели друг на друга и, не чокаясь, выпили. Лимончиком закусили и за сигаретами потянулись. И еще помолчали немного.
- Да… вот как жизнь поворачивается, Александр Николаевич. Хороших людей теряем. Наверно, мог отказаться от…
- Не мог он отказаться, не мог. Если честно, то и я чуть было с ним не поехал. Да Инна на дыбы встала.
- Да, бабы оно… чувствуют. Говорят, что его жена тоже…
- Что там у него было – не знаю.
- Александр Николаевич…
- Зовите просто Саша. А то как-то, я вам в сыновья гожусь. И будем считать, что мы не на работе, а просто так, отдыхаем.
- Ну, вот и ладно. Отдыхаем, так отдыхаем. Уставать начал – старею. А дел все больше и больше.
- Да вы сами-то не бегайте – заместители пусть бегают. И на ковер заместителей, а не нижнее звено.
- Да как же? А кто проверять их будет? Заместителей-то?
- Да… действительно.
- Так какое дело у… тебя, Саша?
- Налейте еще немного. Чтобы лучше объяснялось. Вот так. Отлично. А дело у меня необычное. Не срочное и не спешное. Хочу я попросить вас одну вещь выяснить. По вашим прежним каналам. Вы помните, когда мы с вами впервые встретились? Я тогда нездоров был несколько и не помню, почти ничего не помню.
- Еще бы. Я твою историю-то знаю. Отправляли-то тебя в Иркутск.
- Так вот. Хотелось бы мне выяснить – когда и в какой поезд меня посадил сопровождающий? В каком направлении? Как я в Москве отказался? Это возможно?
- Трудновато будет, но попробуем что-нибудь сделать. Заместитель мой теперь на моем месте еще сидит - что-нибудь придумаем. Только попытайся вспомнить, какого числа ты приехал в Москву.
- Вот это действительно будет сложно.
- Ну, хоть какая погода была. Снег был?
- Не помню. Ночь была. Долгая и темная ночь.
- Маловато. В розыске ты числился что-то около двух, двух с половиной месяцев. А когда ты у меня был, ноябрь уже стоял. Значит где-то в начале сентября, в конце августа. Поднимем документы, найдем.
- Давайте попробуем, хочу я одну свою загадку, догадку проверить.
- Что смогу.
- Ну, а второе дело совсем уж необычное.
- Внимаю.
- Как вы знаете, после смерти Максимыча, квартира его со всем скарбом, Виктору перешла по наследству. А наследство-то оказалось, весьма оригинальным. Сколько лет Максимыч собирал свои документы – не знаю, только по этим документам много работы нашим провохранительным органам может оказаться. Досье там на разных крупных шишек весьма убедительные. Вот мне бы и хотелось, чтобы эти документы попали в хорошие руки. И главное, чистые – потому, для любителя шантажа это просто клад. Что посоветуете? Ну, не сжигать же их на самом деле.
- Ну и задал задачу. Мозги три раза закипят, пока сообразишь, да правильно поступишь. Подумать надо.
- Среди знакомых ваших есть порядочные менты?
- Да, я Саша, с ментами не имел дело – я армейский офицер. А потом, вчера человек был порядочным, сегодня, а завтра возьмет и скурвится.
- Нет, если уж порядочный, то скорее… а, впрочем, наверно, вы правы. Ладно, давайте вместе подумаем еще с недельку. И заодно подумаем, что делать с арсеналом. Как им распорядиться.
- Каким арсеналом?
- У Максимыча дома целый арсенал – взвод можно вооружить.
- Вот, мать честная! Вот тебе и тихоня.
Борис Леонидович разволновался, вскочил, забегал по кабинету, хлопая себя по лысине. Саша даже пожалел, что впутал его в это дело. Только не хотелось ему самому «светиться». «Черт, надо было просто увезти куда-нибудь, да закопать в лесу подальше. И место забыть.
- Ладно, Саша, я все понял. Нельзя тебе этим делом заниматься. И так в последнее время что-то много подозрительных типов вас пасут – то ли папарацци какие, то ли…
- Да я их уже всех в лицо знаю, только что не здороваюсь – противно.
- Ты уж, поаккуратнее.
- Ах, Борис Леонидович, признайся, что это ты мне телохранителей негласно пристроил?
- Есть малость, береженого Бог бережет.
- От пули не убежишь.
- Но и нарываться на нее не след. В общем, так. Через неделю скажу, как решить и эту проблему и сделаю все как надо. Слово офицера.
- Большего, мне надо. Спасибо.
- А еще ходят за тобой придурки этого политрука, знаешь?
- Хмелевского?
- Его. Компромат собирает, сволочь. На ваши же деньги. Чтобы потом, если его дело выгорит, держать тебя на поводке коротком. Чуешь? На хрена тебе Саша лезть в это дерьмо?
- А с чего вы взяли, что я действительно собираюсь в президенты подаваться? У меня забот без этого хватает. Вон, у вас уже, сколько в охране только работает? Почти пятьсот человек только в Москве. А всего в «ТДР» до нового года числилось больше пятидесяти тысяч рабочих мест. И еще будем расширяться. Дать хорошую работу людям - это меня больше интересует. Политика это не мое. У Инны Васильевны такие поползновения имеются, так мы это как-нибудь на тормозах, между нами.
- Ну, и хорошо. А то я ненароком подумал.
- О чем?
- Да так, словом, власть людей портит, мое мнение таково.
- Одних портит, других, наоборот. Еще есть время подумать. Посмотрим, что у «ВВ» получится.
- Думаете, его изберут?
- А кто в этом сомневается? А кого же еще? Кого мы еще знаем? Мы и Путина толком не знаем. Кэгэбешник бывший и все. Может порядок наведет. Мочить в сортире начнет того, кто заслужил.
- Посмотрим.
[font=PTSerif, Georgia, sans-serif, Arial, Verdana,
