И при этом, пьяных не было никогда, даже выпивших. Но сколько бы ни было народу, когда появлялся Акимыч со своей коробочкой доминошек, ему уступали без разговоров его законное место. Потому как хозяин стола и тополя, который он каждый день по утрам поливал и ухаживал за ним. Дело еще в том, что у него были костяшки домино белые, костяные. Это была редкость.
Играл он профессионально – ни разу не видела, чтобы он залезал под стол и блеял козлом оттуда. Ни разу. Стучал он костяшками звонко, с оттяжкой и на всякого, у кого это не получалось, бормотал: «Вот, опять шептуна пустил, только воздух попортил».
Только время как-то все же меняется. Тополь вымахал выше дома, мы ребятишками лазили на него и заглядывали по вечерам в окна – было жутко интересно наблюдать, что и как у кого…
Игроки один за другим исчезали год за годом – кто уезжал из коммуналок в «хрущобы», кто просто умирал. Когда во дворе выставлялась очередная крышка гроба, в этот день никто уже не играл. Собирались, тихо разговаривали, пили какую-то борматуху – поминали.
И, наконец, настал день, когда Акимыч – он уже тогда был старый, за семьдесят, целый день и вечер, до самой темноты, просидел один за столом. Никто… никого, не с кем стало играть. А тут еще бабки вышли с внучатами, сели на другой конец стола, спиной к нему. Начали свои обычные пересуды. А, я в это время как раз на дереве сидела, на том самом суку, который потом… и не знала, как мне слезть, потому, что гонял он нас, если мы забирались. Но мы все равно лазили.
Мне сквозь листву было хорошо видно, как он костяшки беленькие с черными точечками разложил по кругу и… плакал. От одиночества, наверно. Я не знаю, были ли у него родные или близкие, никогда не видела.
Когда совсем уже стемнело, а я уже все места отсидела и решилась спуститься, его уже не было. Только костяшки домино лежали на столе, выстроенные в круг…
Потом они долго лежали вот так, никто их не трогал, может целую неделю, ждали своего хозяина. Не дождались - исчез Акимыч. Я хотела ему отнести костяшки, но я даже не знала, в какой квартире он живет. Потом доминошки исчезли. Вот и все. Вот такая печальная история.
- Тогда давай выпьем вина за дом, за тополь, за Акимыча и за доминошное время, которое всегда по кругу. Хотя, насколько я понимаю - «принцип домино» это когда… в общем - «причинно следственная связь» Впрочем, это одно и то же. Давай выпьем за Акимыча.
- Давай. И за нас тоже.
- И за нас, которые вместе со всеми принимают в этой игре самое непосредственное участие.
***
