Всего лишь один день

перечить мне и не возбухать… Я буду вашим наставником. Или если освоились со мной как с тренером – не возражаю.

– Вы интересный человек…

– Я предполагал, что вы меня полюбите, но не думал, что это произойдёт так быстро.

– Товарищи, приехали. Аккуратненько выходим. На входе к вам подойдёт экскурсовод. Ниночка, а вы мне вот здесь распишитесь. Хранить буду вечно. А то и артисты были, и писатели, а вот чемпионка – впервые.

– Да я…

– Нина, не скромничай. Человек просит. Даже мне неудобно.

Нина нагнулась и аккуратно поставила свою подпись.

– Спасибо вам. Новых побед и удачи!

– И вам всего наилучшего. До свидания

4

Экскурсия Ефимову понравилась. Выросшему в каменных джунглях и в них же работая, он напрочь был лишён представления о натуральной красоте и прелестях внешнего мира. Для него существовали лишь краски расплавленного металла, шум молота и запах жара доменной печи. Леонид впервые почувствовал, как прекрасен и восхитителен этот мир. Он умилялся великолепием бесчисленных роз, причудливостью растений, затейливыми водоёмами и всем тем разнообразием этой экзотической прелести. А аромат природы его просто околдовал. Леонид стал молчалив и серьёзен. Нина, слегка приотстав, с любопытством следила за ним. Он походил на заколдованного и сосредоточенного мальчика Кая, складывающего из льдинок слово «Вечность». Такая разительная перемена в настроении и поведении человека просто шокировала Нину. Она восхищалась этим человеком всё больше и больше.
 
Он обернулся.

– Ты знаешь, – перешёл он на «ты», – я такой красоты никогда в жизни не видел. Это сродни слепому человеку, который впервые увидел мир в ярких лучах солнечного света. Не скрою, что сейчас очень хочется упасть в траву и зарыдать как дитя, хотя я человек далеко не сентиментальный. Понимаешь, всё время идёшь рогами вперёд. При этом взор упирается только в землю. И вроде бы кое-что на этой земле достиг этим натиском, а вокруг, оказывается, ничегошеньки и не увидел. Ни вот этих пальм, ни кедров, ни кипарисов, на фиников… На фиалки с ромашками смотрю как дикий… – он надолго замолчал.

– Ничего, всё в жизни поправимо, – Нина осторожно взяла его под руку.

– Когда найду клад, куплю огромный участок земли и посажу на нём всякую всячину, – грустно улыбнулся он.

– Боюсь, что не получится, – утвердительно заявила Нина.

– Это почему?

– Землю любить надо. Вы кто по профессии?

– Металлург.

– Ваша стихия – металл, а никак не земля. Поэтому…

– Наверное, я с тобой соглашусь. Но вверх поднимать голову себя заставлю. Говорю это со всей ответственностью. Нельзя нюхать цветы на картине. Неправильно это. Ниночка, мы не на производственном совещании, поэтому обращайся ко мне на «ты».

– Хорошо! Я тоже очень хочу, чтобы тебе это удалось.

– Вот и славно. Как говорил не всеми любимый партийный лидер: «Консенсус заключён». А теперь я вынужден рухнуть перед тобой на колени. Возможно, при этом разобьются мои коленные чашечки и мне будет от этого очень больно...
 
– Нет-нет, только не это. Кто минуту назад говорил об обоюдном соглашении?

– Другое дело. Теперь я вижу, что в твоей груди бьётся горячее и доброе сердце, а не лежит злодейский камень. Значит, ничего не отменяется. Сейчас мы идём на рынок и покупаем самый вкусный виноград. Потом мы едим самый сочный и вкусный шашлык, запивая его вином «Саперави», и, разумеется, беседуем. Вечером пойдём на какой-нибудь концерт. Я здесь пока не освоился и не знаю, кто выступает.

– В летнем театре поют Агутин и Варум.

– Значит, будем слушать их. Возражения есть? Возражений нет. Меня только беспокоит один деликатный вопрос.

– Какой?

– Нина, а ты себя как чувствуешь, когда твоя коса находит на камень? – Леонид опять залился заразительным смехом.

– Прекрасно! Камень разбивается вдребезги, – тоже засмеялась она.

5

В этот вечер Леонид и Нина пребывали в состоянии полного забвения. Они беспрестанно говорили, шутили, смеялись… Им было интересно быть вместе. Создавалось впечатление, будто они знали друг друга целую вечность.

А червь любовного чувства с каждой минутой проникал всё глубже и глубже в их молодые сердца. Рассудок терял связь с реальным миром, солнце светило им двоим, звёзды падали в их руки.

Вечер пролетел быстрее скорости падающего метеорита.

– Вот мы и пришли, – тихо произнесла Нина, останавливаясь возле спального корпуса.

Леонид понимал: прояви от чуть больше внимания и натиска – и всё пойдёт банально просто, тем более как представитель руководства завода он жил один в люксовском номере. Но он этого не хотел. Зачем омрачать святость чувств. Всё наступит само собой.

– До завтра, Ниночка, – Леонид поцеловал её. – Тебе на третий, а мне… поближе к небесам, – неопределённо взмахнул он рукой. – Спокойной ночи. Для меня сегодняшний день был сказкой. Я хочу, чтобы он этой доброй сказкой и остался. До завтра. Встречаемся за завтраком, а потом пойдём на пляж до обеда. Что делать дальше, решим на море. Хочу съездить в Севастополь, Бахчисарай, посетить Ливадийский дворец, дворец графа Воронцова в Алупке, обязательно посетить Массандру с дворцом Александра III, «Ласточкино гнездо». Короче, всё и сразу, – засмеялся он.

6

Сделав утром зарядку, Леонид пробежался вдоль побережья, искупался и пошёл готовиться к встрече и завтраку.
 
В светлых брюках и футболке, источая умопомрачительный аромат дезодоранта, он вошёл в столовую, бегло оглядел зал. Нины не было.

– Наверное, дрыхнет без задних ног. Умаялась вчера. Надо было вчера всё-таки спросить номер её комнаты. Как это я упустил из виду? Ну, ничего, пусть поспит, – успокоил себя Леонид.

Он ел медленно, неторопливо пережёвывая пищу. Несколько женщин норовили завести с ним знакомство, но он так смотрел в их сторону, что те мгновенно распознавали в нём потерянного для них симпатичного мужчину.
 
Из столовой Лёня вышел последним. Сев под деревом на скамеечке, он терпеливо стал ждать. Время томительно тянулось.

Когда часовая стрелка остановилась на одиннадцати и ждать было уже бессмысленно, Леонид почувствовал, что произошло что-то скверное. И надо срочно принимать серьёзные меры. Но какие? Кроме имени и фамилии, он ничего больше не знал. И длинная белая коса, по которой все её должны запомнить. Он поспешил к дежурной на первом этаже.

– Извините, вы не могли бы мне помочь найти человека? Пропала девушка… Нина Сикорская. Договорились встретиться, а её до сих пор нет. Уж не случилось ли чего?

– В какой комнате она живёт?

– Я не знаю, – пожал плечами Леонид.

– Тогда что вы от меня хотите, чтоб я пошла по этажам и искала, не зная кого? Не мешайте, молодой человек. Выйдите на улицу и там найдёте сотню таких же, а может, и лучше
.
– У неё коса белая, ниже пояса…
 
– Помню такую девушку. И что вы предлагаете?

Леонид удручённо побрёл к выходу. Вдруг его осенила светлая мысль. Он снова подошёл к дежурной.

– Извините ещё раз. А можете мне сказать, за сегодняшний день с нулей часов до девяти никто не выезжал?

– До чего настырный… Я заступила в восемь. При мне выехало семь человек. Так, – она открыла журнал. – С нулей, говоришь? Да, один человек. Из триста семнадцатой комнаты. В три часа ночи. Написано: «По телеграмме. Умерла мать».

– Её не Ниной звали?

– Ниной Сикорской.

– Дайте мне ее адрес!

– Э, дружок, какой прыткий… Такой информации тебе никто не даст, даже начальник санатория. За такую добросердечность можно и с работы вылететь. Всё, иди. Не мешай работать.

Леонид вышел на улицу. Всё вокруг было как вчера, только вот краски куда-то улетучились. Мир стал сер и неуютен.

Он достал сигареты, глубоко затянулся. Навстречу шумно шли трое парней. Они весело о чём-то спорили.

– Ребята, – остановил он их, – вы спешите?

– Разве что на обед. А тебе что надо?

– Я вас приглашаю в ресторан. Пожалуйста. У моей любимой девушки мама умерла, а я… – он махнул рукой. – Не переживайте, деньги у меня есть… Мне нужна компания.
Иначе я с ума сойду.

– Ну, если так, то… Вы как, ребята? – спросил один из них.

– В таком состоянии нельзя оставлять человека одного. Люди обязаны помогать друг другу. Пошли. Тебя как зовут?

– Леонид.

– Лёня, тут есть неплохая кафешка. И не очень дорого… И поесть и выпить…

– Нет. Мы идём в ресторан. Я хочу проститься со всеми красиво, хотя, может быть, это слово сейчас здесь неуместно.

На следующий день он уехал к родителям.

II
1

Прошедший ночью дождь принёс долгожданную прохладу. Умытый город заносчиво блистал яркой листвой, хвастался зеркальным отражением нависшего неба и пением разбуженных птиц.

Ефимов приехал на вокзал с огромным букетом белых роз за сорок минут до прихода поезда. Получив справку о прибытии, он бесцельно побродил по перрону, купил журнал и побрёл в зал ожидания. В машину, оставленную на привокзальной площади, идти не хотелось.
 
Бездумно полистав странички с красивыми иллюстрациями, он начал было читать, но смысл явно не улавливался. Откинув в сторону ненужное занятие, он взял в буфете стаканчик кофе и вновь пошёл на перрон, закурил. Было заметно, как он нервничал. Это была не просто встреча хорошего знакомого, это ещё и была встреча с его любовью – первой, единственной и последней.

Объявили прибытие поезда.

Струйки пота густо покрыли его лоб, рубашка предательски намокла.

Леонид быстрым шагом пошёл по платформе. Его глаза скользили по двигающемуся составу в поисках девятого вагона.

Наконец поезд остановился. Леонид подбежал к тамбуру, лихорадочно перекладывая букет из одной руки в другую, пристально всматриваясь в выходящих пассажиров.

– Здравствуйте, Леонид Сергеевич, – послышалось сзади.

– Доброе утро, – машинально ответил он, не отрывая взгляда от выхода.

Он ждал Нину. Двадцатилетнюю, с длинной белой косой и лучезарной улыбкой, как вдруг ток пронзил его тело. Он резко обернулся. Перед ним стояла худенькая женщина в строгом брючном костюме, с тросточкой в одной руке и небольшой сумочкой в другой. Её короткие, слегка седоватые волосы были аккуратно причёсаны. По внешнему виду ей смело можно было дать лет сорок. Она устало и застенчиво улыбнулась.

– Нина? – прошептал он, пугаясь и одновременно стесняясь своего голоса.

– Да. Это я. Изменилась? Не узнать? Жизнь, Леонид Сергеевич, будь она неладна…

– Это вам, Ниночка, – Леонид протянул ей розы.

– Спасибо, – она поставила сумку на перрон, взяла букет и прижала его к себе, погрузив лицо в цветы. – Вы знаете, Леонид Сергеевич, это второй букет, который мне подарили в этой жизни. И оба раза это сделали вы. Ещё раз огромное спасибо, – она подняла голову. В её глазах заблестели слёзы. Ой, – встрепенулась она, – чего мы стоим? Пойдёмте. Все уже давно разошлись.

– Ниночка, давайте мне вашу сумочку.

– Чего-чего, а это пожалуйста, – засмеялась она смехом прежней Нины.

Сильно припадая на левую ногу, Нина двумя руками, как что-то самое ценное, хрупкое и дорогое, обняла букет, крепко прижала его к груди и гордо шла с ним, светясь от нескрываемой радости и счастья.

Ефимов с откровенным любопытством и тревогой смотрел на женщину. Необходимо было о чём-то говорить, но приготовленные слова радости встречи куда-то исчезли сами собой. Он чувствовал себя в очень