Всего лишь один день

неудобном положении.

Нина шла, погружённая в дивную сказку.

– Как доехали, Нина? – наконец прервал молчание Леонид.

– Что? Простите, не расслышала.

– Я спросил, как доехали?

– В целом нормально. Если убрать три «но», можно сказать – «отлично». Было душновато в купе, часто плакал маленький ребёнок, и бабушка неистово храпела. Вы даже не представляете себе, как было громко! Я и подушку клала на голову, и через наушники музыку слушала, и чуть ли не полотенце всовывала в уши… Ничего не помогает.

– Вот как раз это я могу понять. Для меня примером является тёща, которая периодически приезжает к нам, – засмеялся Леонид, радуясь тому, что найдена нейтральная тема для разговора. – У нас дома кошка живёт, так она её по лицу лапой бьёт. Даже животное не выдерживает этих децибел. Тем более я. Ты никогда не обращала внимания на взгляд мужчины, смотрящего вслед тёще? Он её своим взором толкает от себя, – засмеялся Леонид, довольный своей шуткой. – А ещё есть подобный анекдот: «В третий раз закинул старик бабку в море. И в третий раз выплыла оттуда упрямая старуха».

Нина от смеха присела на корточки, оперлась рукой на Леонида.

– Потрясающе! – простонала она.

– Ниночка, я предлагаю сейчас поехать позавтракать. У вас сегодня день организационный. Спешить никуда не надо. Тем более, на нашем заводе все ваши капризы безропотно будут выполнены.

– Так уж и все?..

– Неужели я похож на обманщика?

– По внешнему виду разве можно определить человека? Судят по его поступкам, поведению…

– Разве у меня когда-нибудь было плохое поведение?

– Плохого не помню, а вот несносное…

– Побойтесь Бога, Ниночка… Так как насчёт завтрака?

– Усыпив мою безупречную порядочность и бдительность, я иду на компромисс сама с собой и соглашаюсь.

– Это по-нашему! – произнёс Леонид и вдруг выкрикнул на всю площадь: – Извозчика! - все посмотрели на них с изумлением.

– Ну вот!.. Узнаю прежнего Леонида… А мне карету.

– Слушаюсь, сударыня, – Ефимов открыл дверку чёрного LEXUSa. – Служивый! Отвези-ка нас в ресторанчик. Её светлость завтракать хотят!

– Как прикажете, Ваше превосходительство, – раздалось из кабины.

– Леонид Сергеевич…

– Простите, что вмешиваюсь в ход ваших мыслей. Меня зовут Лёня. А на «ты», если мне память не изменяет, мы перешли двенадцать лет назад.

– Ах эта девичья память…

– О тож…

– Лёня, предупреждаю сразу – я вегетарианка.

– Это всё там, – он махнул рукой в сторону востока. – У нас такое не проходит. Ты мой гость. Сопротивление бесполезно. Вот когда я приеду к тебе в гости, мы пойдём на лужайку и будем пастись, как бедные овечки.

– Годы идут, а человек не меняется, – засмеялась Нина. – Это замечательно. Тогда – вперёд!

– Извини. Я не выполнил традиционного ритуала встречи.

– Какого?

– Я не поцеловал тебя! – Он подошёл, нежно взял её за голову и страстно впился в губы. – А вот теперь – вперёд! – произнёс он задыхаясь.

2

Ресторан был пуст. В зале тихо играла лёгкая инструментальная музыка. Они сели за дальний угловой столик. Мгновенно подошёл официант, положил перед каждым меню.

– Молодой человек, на ваше усмотрение. Всего понемногу, но при этом не перегружая желудок. Бутылочку хорошего полусухого вина.

– Лёня…

– В каждом деле должен быть один командир. Иначе анархия. Командовать парадом буду я! А в завершение кофе «Американо» и мороженое.

– Мне чай. Кофе не надо.

– Значит, один кофе и чай.

Пока официант накрывал стол, Леонид закурил.

– Тогда я тоже покурю.

– Это уже по-взрослому. Раньше такого не было.

– Раньше много не было, – грустно произнесла она. – У меня давно всё по- взрослому. С двадцати лет.

– Ниночка, ты извини, что задаю тебе этот не совсем деликатный вопрос, но кроме того, что у тебя умерла мама, Царствие ей небесное, и ты уехала, я больше ничего не знаю. Давай помянем её, – он налил Нине вино. – Извини, Ниночка, меня всего трясёт, я, наверное, возьму себя коньячку. Официант! – крикнул он в зал. – Принесите двести грамм «Арарата». Не волнуйся, дорогая, – вновь обратился он к Нине, – я не пьяница. Просто всё нахлынуло…

Принесли коньяк.

– Пусть земля будет ей пухом. Вечная память.

Они выпили.

– Я на коленях стоял перед дежурной, чтоб дала твой адрес, но у них такие законы… Нет – и всё. С горя сильно напился, а на следующий день тоже уехал. Без тебя свет оказался не мил. Потом был жуткий нервный срыв... А когда позвонила ты… У меня всё перевернулось внутри.

– Как же так… Я оставила дежурной для тебя письмо со своим адресом и телефоном… Даже денег дала. Разве тебе ничего не передали?

– Нет. Та дежурная, видимо, сменилась. А я принялся тебя искать лишь в одиннадцать часов. Думал, что ты устала и спишь. Не хотелось тревожить. До сих пор корю себя за то, что отпустил тогда тебя и не забрал с собой. Не будь этого, многое было бы по-другому.
 
– Прости, но вначале я плохо подумала про тебя, а потом сердце подсказало, что так ты поступить не мог. А у меня… Лёнечка, налей мне коньячку. Сегодня я хочу тоже расслабиться. Вскоре такого мне больше никогда не доведётся изведать. Я хочу уйти в монастырь. Тс-с-с… – погасила она его возмущение. – Это уже решено и обговорено. Обратной дороги нет и быть не может. Давай выпьем за тебя. Единственного! За того и этого. За то, что ты был, есть и будешь. За мою первую и последнюю любовь. Любовь одного дня и всей моей жизни, – она достала платочек и промокнула глаза. – Давай, Лёнечка, чокнемся и выпьем. Всего тебе хорошего, милый. Да хранит тебя Господь!

Сжавший горло спазм не дал Ефимову ничего ответить. Они выпили.

– А теперь я расскажу тебе о своей горькой жизни. Моя мама с детства болела сердцем. Порок. Ей даже запрещали рожать меня. Боялись – не вынесет. Но она очень хотела ребёнка. Так получилась я. Замуж мама не выходила, переживала, что со своей болезнью станет кому-то обузой. Летом, когда мы с тобой познакомились, маме от работы дали бесплатную путёвку, но она наотрез отказалась от санатория и уговорила меня поехать вместо неё. Я тогда училась в университете на факультете журналистики. Я была в санатории, когда вечером у мамы случился приступ. Её забрали в больницу. А около полуночи у неё разорвалась аорта. Во время похорон, на кладбище, а после дождя было очень скользко, у машины, стоящей на косогоре, когда снимали гроб с кузова, отказали тормоза и она покатилась вниз. Отскочить я не успела, поскользнулась и упала. Заднее колесо и проехало по моей левой голени. А мужчину задавило насмерть. Я сразу потеряла сознание. В памяти остался только жуткий хруст костей. Как меня доставили в больницу, как делали операцию, я не помню. У меня ампутировали ногу вначале до середины голени, а потом, когда начался остеомиелит, почти до колена. Девять операций. Собирались даже отрезать выше колена. Я не дала. Теперь вот хожу на протезе. И вместо белой – стала седой. В общей сложности семь лет по больницам мыкалась. За это время даже успела заочно окончить у нас в Пензе политехнический институт. Замужем не была. И детей нет. Да какие дети при таком состоянии? – она улыбнулась, как затравленный зверь. – Сто лет ничего не пила и мясного не ела. Даже опьянела.

– Нинуля, ты закусывай. Может, ещё чего-нибудь взять?

– Что ты. И так стол заставлен. Разве можно такое количество съесть? – она закурила. – А как, Лёня, ты живёшь?

Ефимов надолго задумался. Наконец он пожал плечами.

– Вот ты сейчас мне задала вопрос, а я не знаю, как на него ответить. Вроде бы всё есть. Одни люди завидуют, другие считают хорошим семьянином… Дети учатся в престижной школе, и жена трудится врачом в больнице… Но я в этом мире один. Совершенно один. С женой мы абсолютно разные люди. Два пассажира в одном купе. И это не пустая бравада. Она была моим лечащим врачом… Им и осталась. Знаешь, знакомство бывает проще завести, чем от него потом освободиться. Так получилось и со мной. Работе же отдаю себя целиком и полностью. Ты же в моей жизни есть и остаёшься чем-то святым, возвышенным и хрупким. Как одуванчик. Стоит он гордо, восхищая всех статью и красотой. А дунет ветерок… И один стебелёк торчит. Вот и мы с тобой. Расцвели в один день, а налетел ураган и изуродовал всё. Какой же всё-таки жестокой бывает порой жизнь… Давай, солнышко, выпьем за тот единственный день нашего счастья.

– За это можно, только чуть-чуть. И на этом с алкоголем завязываем.

– Хорошо. Как скажешь.

Они сидели молча. Каждый думал о своём. Мысли одного эхом отражались в мозгу другого.

– Лёнечка, надо идти. Много хорошего – тоже плохо.

3

Они вышли на улицу. Солнышко уже клонилось к западу.

– Который час? – встревоженно спросила Нина.

– Пятнадцать минут третьего.

– Ничего себе! Теперь это называется позавтракали… И ужинать не надо. Быстро вези меня в гостиницу!

– Слушаюсь и повинуюсь. Только подскажи в какую, а то я подзабыл.

– «Волга».

– Давай я тебя поселю в шикарную гостиницу. Исключительно за счёт заведения. Поживёшь, как белый человек. А то никакой фантазии. Сплошная проза.

– Но у меня там забронирован номер.

– Тебе нужна отметка «оттуда»? Будет. Давай документы. Серёжа, – обратился Ефимов к водителю, – держи. Потом заедешь в «Волгу», поставишь все нужные штампики и завтра привезёшь всё ко мне. А сейчас разворачивайся, едем в «Националь». Какие у вас, Нина… Извини, а ведь я не знаю твоего отчества. Как стыдно!

– Какая мелочь. Ивановна. Так мама записала.

– Нина Ивановна! Прекрасно звучит! Итак, как вам моё предложение?

– В жизни человека обязательно должна быть сказка. Ну, хотя бы один раз. И наяву. Я согласна, – счастливо махнула она рукой.

– Подожди секундочку.

Он достал телефон, набрал номер.

– Вера Тимофеевна, Ефимов. Позвоните сейчас в гостиницу «Националь» и забронируйте номер на Сикорскую Нину Ивановну. Ты на сколько дней к нам? – тихо спросил он у Нины.

– На четыре дня, – так же тихо ответила она.

– Вера Тимофеевна – пять дней. И деньги на их счёт переведите немедленно.

– Хорошо, Леонид Сергеевич. Всё будет сделано.

– Спасибо, Вера Тимофеевна.

– Лёня, наклонись, пожалуйста, – попросила Нина. – А то ты такой высокий, что мне не достать.

Леонид положил ей голову на плечо.

– Лёнечка, я никогда никому не говорила этих слов, – зашептала она ему на ухо, – и уже не скажу. Только тебе. Я всю свою горькую жизнь любила и сейчас очень сильно люблю только тебя. Ты тот, кто снился мне часто. Тот, кем я бредила, кто помог мне выжить в этой жизни. Я очень рада, что мы с тобой наконец-то встретились. Это моё малюсенькое, неожиданное, несбыточное счастье. Слава моей бессоннице! Слава нашему телевидению, которое показывает тебя! Теперь я хочу тебя поцеловать!

4

Нина обошла номер.

– Вот это красотища! Где люди деньги берут? Я, правда, попала в сказку. Причём наяву. Спасибо тебе, милый. Ты – самый добрый волшебник на свете.

– Ниночка, ответь мне, пожалуйста, зачем ты уходишь в монастырь?

– Присядь, Лёнечка, послушай. Сейчас я живу в относительном достатке. Пока ещё сравнительно молода и здорова. Но время летит. И сколько это время не убивай, оно, в конечном итоге, убьёт тебя. И завтра наступит завтра, а с ним и старость, со всеми её «прелестями». Если сейчас я справляюсь со всем сама, то потом кто мне поможет?

– Нина, давай