перестаю удивляться, какое сокровище приобрел. Как ты все успеваешь? Здесь есть какая-то магия...
Алеся не ответила. Быстро переложила тарелки со стола на поднос и отнесла на кухню. Я последовал за ней и спросил прямо:
— Что ты делаешь завтра вечером, скажем, в шесть?
— То же, что и сегодня. Выгулять собаку. Убрать посуду после ужина. А, надо купить почтовую бумагу. И туалетную еще... — отчеканила Алеся, оглядываясь так, будто искала себе занятие. Вцепилась в банку с джемом.
— С бумагой разберись днем. С Асти я погуляю перед сном. А вместо этого... Та-дам! — жестом фокусника я достал из-за ушка Алеси два билета.
— Что это? — спросила она.
— "ГПУ". Там играет Лаура Солари. Потом, за ужином, обсудим, насколько удачно итальянка вошла в образ красной русской шпионки...
Крышка не поддавалась. Повернувшись спиной, Алеся возилась с банкой так, будто открыть ее было делом более важным, чем разговор со мной.
— Ты слышала, что я сказал?
— Слышала. Спасибо, но про страшных русских варваров я и без ваших фильмов слышу каждый день.
— Почему же страшных? Солари – красивая… И фильм, говорят, отличный...
— Отличный. А главное, достоверный. ГПУ [2] уже лет двадцать как не существует, а героиня до сих пор там работает, — ухмыльнулась Алеся. — Ещё раз, спасибо, но у меня другие планы.
Я забрал злополучную банку у нее из рук. Поставил на стол уже открытый джем. В ее же ладонь вложил билет:
— Так поменяй свои планы. И, пожалуйста, не опаздывай.
2
Без четверти шесть ждал у кинотеатра. Алеси не было. Сначала я решил, что она опаздывает, набивает цену или не хочет смотреть военную хронику, которая предшествовала показу. Тревога росла с каждой минутой.
Шесть десять. Мелькнула надежда, может мы разминулись, и она уже внутри?
...Фильм еще не начался, но зал был полон. Особенно много было женщин. Каждая с надеждой вглядывалась в кадры о германских военных успехах. Интерес объяснялся просто. Если повезет, и они увидят в кинохронике отца, жениха, мужа, сына, друга — после сеанса можно было бесплатно распечатать кадр. Ильзе рассказывала, это придумали в Берлине. Так она получила мою фотографию.
Увидев в ряду только одно свободное место, а рядом — девушку в шляпке, я ускорил шаг. Но воодушевление было преждевременным. Пятнадцатое место в центре в самом деле было занято. Но не Алесей, а Флорентиной Хайзе.
Я сел на свое место. Заметив мой интерес, Хайзе неловко поздоровалась и снова посмотрела на экран.
— Простите, — коснулся я ее руки. — Не могли бы вы показать мне свой билет? Похоже, здесь какая-то ошибка.
Девушка удивилась, но билет у нее был: знакомая передумала идти, и отдала ей.
— А как зовут вашу знакомую? Случайно не Алис? — спросил я.
— Откуда вы знаете?
— Не важно. Возьмите, это тоже вам, — сказал я и вместе с билетом отдал Флорентине цветы.
На улице уже сгущались сумерки. Зажигались фонари. Но на площади, возле кинотеатра было шумно и многолюдно. Одна элегантно одетая фрау, присев, фотографировала дочь на фоне цветочной клумбы и трех берез. При этом умилялась таким пронзительным голосом, что прохожие оборачивались.
Еще больше раздражала парочка на скамейке. Прыщавый дохляк в форме гитлерюгенда и розовощекая школьница в белых носочках. Очевидно, на кино денег молокососу не хватило, сбережения ушли на мороженое и хиленькую розочку, которой девчонка отбивала попытки парня потрогать ее коленку.
"Что ж... Бывает. Вычту потраченную сумму из ее зарплаты, а сегодняшний день отмечу, как прогул", — пока курил, думал я. И все равно не мог избавиться от какого-то глупого чувства. Алеся не попала под машину, не заболела бубонной чумой, над Мюнхеном не появились бомбардировщики... Она просто не пришла. Дела? Но я ведь сказал, чтобы изменила свои планы. Если не получилось, почему не предупредила? Так поступают цивилизованные люди в цивилизованной стране. А не дарят билет подруге, да еще беременной. Или следовало ее и на ужин пригласить?
...Голубки на скамейке пошептались, похихикали, потом решили поцеловаться. Что-то щелкнуло внутри. Не стесняясь в выражениях, я сделал замечание, что они в общественном месте, а не в борделе. Маленькой шлюшке сказал отдельно, будь я ее отцом, хорошенько надрал бы ей задницу. Девочка густо покраснела, опустила голову. Парень извинился. Обоих как ветром сдуло.
Вспомнив об ужине, я осмотрелся, прикинул, где бы перекусить. Вдруг заметил, как из кинотеатра вышли несколько человек, среди них Флорентина. Пройдя пару метров, она скрылась в темной арке. Следом вбежали двое. Мне не понравилось, как они оглядывались по сторонам. Что-то в них настораживало... Патрульных поблизости не было, и я решил удостовериться сам, все ли в порядке.
Чутье не подвело. В свете фонаря девушка жалась к стене дома, один из ублюдков держал ее за горло, второй чистил сумочку.
— Заберите деньги, только отпустите!.. — кричала Флорентина.
— Двенадцать рейхсмарок? Пф-ф! — швырнул кошелек второй.
— Маловато, сладенькая. На сигареты не хватит. А так хочется, так хочется... — издевался толстяк, играя ножом. — О, а что это у нас, колечко?.. Снимай, сука, а то с пальцем заберу!..
Девушка сопротивлялась. С кольцом "любимого" она отказывалась расставаться.
— Сигареты нужны? Держи. Девушку только отпусти.
Двое обернулись. Я бросил пачку. Толстяк поймал ее, взвесил на ладони, ухмыльнулся:
— Ханси, смотри, какой он добрый! С какими часиками... Может тоже подаришь, а?
— Снимешь — твои, — ответил я.
Толстяк приближался, размахивая ножом. Видно было, ничего, кроме сарделек он им не резал. При первом же выпаде я выбил нож. Когда попытался ударить меня кулаком — схватил его руку и пробил локоть. Подонок рухнул, как мешок с дерьмом, взвыл.
Его нож я метнул в деревянный щит — поверх головы второго грабителя, в качестве предостережения не повторять ошибок приятеля. Парень оскалился и вцепился в нож. Дергал его, пытаясь вынуть из дерева, даже ногой уперся в стену, но вовремя бросил затею, взвалил толстяка на себя и потащил обратно к арке.
Правда, далеко они не убежали. На крик прибежали патрульные, и вместо ужина следующий час мне пришлось провести в полицейском участке. Там же обнаружил, что немного порвал рубашку — сам не понял как, никаких особо резких движений не делал. Флорентина Хайзе настояла, чтобы дойти до ее дома и там заштопать рукав.
***
Есть такие женщины, которым и собеседник не нужен. Можно не знать тему, иногда отмечаться обтекаемыми фразами вроде: «Правда?» или «Неужели?», и новый виток беседы гарантирован. Флори — так фройляйн попросила себя называть — оказалась из их породы.
Говорила много, о себе, о семье, по сто раз облизывала случившееся вечером: что сомневалась, какой дорогой идти домой, что мучило ее предчувствие, когда свернула в арку, желая срезать путь, как испугалась, как горячо молила спасти ее нерожденное дитя, и Бог послал меня...
—... А ведь останься я дома, все было бы по-другому! — щебетала Флори. — Но как можно? Лаура! Я ее обожаю. Какая же она красивая! Как красиво умирала!.. Знаешь, а я сразу догадалась, что она шпионка. Шпионки ярко красятся.
— Правда? — спросил я.
— Конечно! Аста Нильсен, Магда Соня, Грета Гарбо. У всех яркий макияж, взгляд, эти жесты, эпатаж, — Флорентина остановилась и, томно прикрывшись цветами, примерила позу "роковой красавицы". Получилось забавно. — В шпионки берут броских женщин, с темным прошлым, чтобы умели соблазнять... Ах, какой фильм!.. Я бы посмотрела его сегодня в третий раз, если бы не эта ужасная духота в зале, мне стало нехорошо. Еще бы, столько народа... А ты замечал, что на кинохрониках перед фильмом зрителей больше, чем на самом фильме? Я тоже их не пропускаю. Клаус, мой старший брат сейчас в России. Он солдат... Ох и получила я сегодня! Срезала дорогу дворами!.. Не знаю, как тебя благодарить! Нет, знаю! Рубашку Алис быстро заштопает. Здесь совсем чуть-чуть разошлось, по шву. Она профессионал, ничего не будет видно. А пока будет зашивать, я расскажу, какой ты герой. Придумала! Скажем, что грабителей было трое или пятеро! Огромные, злые, с пистолетами!..
— Лучше десятеро. Не люблю нечетные числа, — улыбнулся я. — Только давай без меня?
— Мужчины, мужчины... Не пасуют перед грабителями, а девушка один раз не пришла на свидание и скисли! А у девушки, может, сердце разбито. Может, она очень сильно обожглась, вот и осторожничает. Да-да, Алис — хорошая, добрая, а таким часто попадаются негодяи… Понимаешь, о чем я?
— Честно говоря, не совсем, — ответил я.
Флори просияла той лукаво-любопытной улыбкой, которая появляется на женских лицах, когда речь заходит о любовных секретах. Она взяла меня под руку и перешла на полушепот:
— Подробностей не скажу, но у Алис была серьезная драма. Недавно она ездила в Баварию. Вроде как работа, то, да се… А когда приехала, призналась, что поехала туда только из-за этого, своего. Чтобы увидеть его. Наверное, надеялась вернуть, не знаю. А он там с новой подружкой!.. Можешь представить?
— Бывает, — подыграл я.
— Негодяй, — сочувственно вздохнула Флорентина. — Такое предательство может выжечь все разом… Однажды мы с Алис даже поссорились. Наш сосед — выпивоха, иногда колотит свою жену. Я сказала, что никогда не прощу, если муж поднимет на меня руку. А Алис начала спорить, что можно простить все, кроме обмана. Не понимаю! Ну что измена? Да, неприятно. Но мало ли что в жизни бывает? Мужчины — они же... мужчины. Если Бог дает им других женщин и детей от них, значит это по Его воле. Помнишь, Сара сама подложила служанку Аврааму...
— И что она?
— Кто? Агарь?
— Алис!
— Ничего. Сказала, "что должна была это увидеть". Ну, убедиться, что больше ничего нет. Что все кончено. И вроде ей как бы даже легче от этого... Но я-то вижу, насколько "легче". Сидит, как затворница. Уходит, приходит. Читает, шьет, картины делает. Я вчера говорила, помнишь, про сухие цветы. А как забыть старую любовь? Найти новую! Так что все в твоих руках. Если что, я на твоей стороне! Мне иногда стыдно за свое счастье, поэтому я хочу, чтобы она тоже нашла свое... Ведь это она уговорила меня оставить ребенка, помирила с моим Йозефом...
Флори прикусила губку — поняла, что сболтнула лишнего. Она отпустила мою руку и указала на мрачный старый дом. Впрочем двор, как и улица, и весь рабочий район, где жила фройляйн Хайзе, также не отличались приятными пейзажами.
— Пришли. Наши два окна. Там, где белая герань — моя комната, красная — Алис. Пойдем-пойдем!
Я устал и хотел домой. Но идти через город в порванной рубашке не собирался. К тому же, хотелось увидеть Алесю. Откровения Флори, не скрою, добавили азарта, как если бы после неудач вдруг пошла карта.
Я спросил номер квартиры, чтобы подняться, как только покурю.
— …Говорила, надо было еще в прошлый поменять замок.
— Ты говорила? А кто сказал: ну пока же работает!
— Он работал! Пока ты его не докрутила. Ушла утром – закрыла. Пришла – открыла. А не по сто раз на дню: туда-сюда, туда-сюда!
— Так давай оставим дверь закрытой, заколотим для верности досками и полезем через окно?!
Алеся и Флорентина громко спорили на узкой лестничной площадке второго этажа. Между ними, приклонив колено перед замочной скважиной, стоял мужчина.
— Девушки, не
