рассказываешь? — спросил я.
— Затем, что только дураки учатся на своих ошибках, — посмотрела Алеся на меня. — Вот и не будь им. Пока не поздно лучше переступить через какие-то обиды и амбиции, чтобы совесть потом по ночам не грызла...
Я докурил. Пронеслась вереница сцен, прежде чем ответил:
— Хорошо. Я поговорю с отцом еще раз.
— Поговори. Только, если речь зайдет о Еве, не лги, что вычеркнул ее из жизни. Иначе не просил бы отнести ей цветы на могилу. Иначе, зачем пересматриваешь эту пленку, хранишь ее фотографию в прикроватной тумбочке?
Алеся потянулась открыть ящик в доказательство своих слов, но я с грохотом закрыл его обратно.
— Леонхард, может я не права, но мне кажется, дело вообще не в отце, не в Еве, — продолжила Алеся. Видно, вино развязало язык не только мне. — Сестру ты давно простил, а вот себя... Да, может того мальчика ты не трогал, но все равно винишь себя. Что не защитил сестру, как всегда, не спас. Ведь это тоже твой долг — долг старшего брата… Твоя ненависть, злость на всех вокруг, рискованная выходка с операцией, стремление снова вернуться на войну — ты как будто подсознательно ищешь смерти... Как будто считаешь, что не заслужил мирную жизнь, счастье... Так нельзя, Леонхард. Ева сделала выбор — страшный, неправильный, его не исправить. Но зачем ты идешь той же дорогой?
Алеся говорила так, будто это было написано у меня на лбу. В голосе не было осуждения, скорее понимание. А я чувствовал, будто с меня содрали кожу и выставили перед толпой. Каждый мог разглядеть каждую мышцу, каждый нерв, каждую мысль…
Я стиснул зубы. Надо было ответить, но слова застревали в горле. Кровь стучала в висках. Сигарета догорела, и я едва не обжег пальцы.
— Она еще дышала, когда достал ее из петли... — прохрипел я, не узнавая собственного голоса. — Каково это, когда у тебя на руках умирает самый близкий человек, а ты не можешь помочь... Я любил ее. Хотел ей счастья, хотел оградить... защитить от боли, от проблем... Я не хотел, чтобы так вышло…
Алеся кивнула, вдруг протянула ко мне руку и обняла. Я прижался к ней, как после холода, сполз на колени — они были усыпляюще теплыми.
Остаток вечера, который пошел настолько не по плану, что хотелось вырвать его, как листок календаря, я помнил смутно, фрагментами. За окном шумел тополь, вдалеке дрожал желтый фонарь. Пьяные мысли терялись, путались, как в нити. Алеся гладила меня по волосам, плечу, напевала что-то ласковое, потом, наверное, укрыла одеялом, потому что стало тепло и спокойно.
А еще легче. Как будто прорвался застарелый нарыв, и вонючий болезненный гной вытек наружу... Конечно, я сделал вывод, что впредь с Алесей надо быть осторожнее, но в том, что хочу с ней быть, сомнений не осталось.
[1] «Адмирал граф Шпее» — немецкий тяжёлый крейсер серии из трёх кораблей. Первоначально числился броненосцем, с 1939 года — тяжёлый крейсер. Принимал участие в международных морских патрулях во время гражданской войны в Испании. В начале Второй мировой войны нападал на торговые пути союзников в Южной Атлантике. Получив повреждения в бою с тремя британскими крейсерами у реки Ла-Плата, был затоплен командой 17 декабря 1939 года.
[2] Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР — орган государственной безопасности в РСФСР, 1922-1923.
[3] Один из крупнейших цирков в Европе. Был основан Карлом Кроне в 1905 году.
