Царьграде, хотела сделать христианином и отца моего, Святослава, но тот воспротивился. И нам — сыновьям — тоже не велел обращаться ни в какую веру. Мы — отец, я и братья — много лет провели в битвах и никогда не думали, что убивать невинных людей — грех. Это жизнь, странник. Убей слабого, дабы он не стал сильным и не убил тебя. Я никогда не чувствовал за собой греха…
— Почему?
— Я знаю, что мне не будет за это никакого возмездия. Мои слуги убили моего брата Ярополка, я насильно выдал за себя его невесту Рогнеду, убил её отца и двух братьев, убил много людей. Но не будет мне за это никакого наказания, странник.
— Княже, княже… что ты творишь… — ужаснулся Лучьян. — Одумайся, прими христианство, покайся… Иначе гореть тебе в огне адском…
— Безумец, что ты говоришь! Вся Русь — языческая, и не будет здесь никакого христианства, слышишь? Все верят в славянских богов, их почитают! На том и держится наша земля! А с христианами станется то же, что и с Феодором и Иоанном! Ступай отсюда, возвращайся туда, откуда пришёл!
— Княже! Разве не слышал ты о счастье и добродетели настоящих христиан, о святости их веры, о терпении, с которым они переносят все несчастья и идут на смерть, надеясь на то, что попадут в рай? Я хотел служить тебе верой и правдой, но теперь понимаю, что не смогу. Прощай.
Лучьян поднялся со скамьи и двинулся к выходу.
— Странник! — позвал его князь. — Оборотись ко мне и послушай.
Тот остановился и обернулся.
— Ты думаешь, легко поменять веру всего народа, глупец? Мне ли в радость теперь будет молиться бесчувственным идолам? Я начал понимать, что они ничем не отличаются от деревянных детских игрушек. Не припомню, чтобы эти истуканы когда-нибудь помогли нам… Но мы думали, что боги гневаются на нас или посылают испытания, поэтому ничего не дают людям. Теперь-то я всё понимаю… Но как же мне убедить в этом весь народ?
— Я помогу тебе, княже, — решился Лучьян. — Позволь остаться у тебя и служить верой и правдой.
— Оставайся, — кивнул Владимир. — Будешь у меня в дружине — ты и ростом высок, и телом крепок.
Лучьян пришёл в последний раз в дом Андрея Дубравы — сказать всем, что уходит на службу к князю. Елисей и Святополк прибыли к Владимиру вместе с ним, Елисей отыскал среди княжеских воинов своего брата Ярослава, они обнимали, целовали друг друга и очень радовались встрече. Потом братья отправились служить Андрею Дубраве, а Лучьян и Святополк стали дружинниками князя.
***
Последующие два года прошли в походах, сражениях, осадах неприступных крепостей, в крови и поте, в тревоге и грусти. В первый год состоялся долгий поход на радимичей, земли которых находились между Киевом и Новгородом. Лучьян мало участвовал в сражениях; чаще всего он был сторожевым дозорным, оберегавшим войско в перерывах между битвами. Покорив радимичей, князь устроил поход на волжских булгар. И в нём Лучьяну пришлось биться с противником, он был шесть раз ранен, а потом свои нашли его в овраге полумёртвым, с распоротым животом, и едва вернули к жизни. Булгар разгромили, Владимир заключил с ними мир, и дядя князя, воевода Добрыня, сказал: «Все они в сапогах. Этим дани нам не платить — пойдём, поищем себе лапотников». И русские обложили данью Хазарию.
Выбор веры
Жена Владимира Рогнеда часто грустила и давала волю слезам, и её прозвали Гориславою. Годы шли, а она всё так же сильно горевала по отцу, братьям и Ярополку. И не могла простить теперешнего мужа, погубившего её близких, и однажды решила рассчитаться с ним. Взяла нож и пришла в комнату, где спал князь. И, когда уже замахнулась на него оружием, он вдруг проснулся и, рассердившись, хотел убить жену, но маленький сын Изяслав, который тоже был там, заплакал, протянул ему меч и сказал: «Отец! Если один хочешь жить, возьми этот меч, вонзи прежде в меня, чтобы не увидел я смерти моей матери!»
И Владимир не стал наказывать Рогнеду. Посоветовавшись с дружиной, князь построил на родине жены, под Псковом, новый город, назвал его в честь сына Изяславлем и отправил туда обоих.
***
Однажды Владимиру случилось «видение Божие», и он вспомнил свою бабушку Ольгу, ставшую христианкой.
Его посетили болгары «магометанской веры», гости из Рима, хазарские евреи и философ из Греции. Каждый рассказывал о своей вере, и князь внимательно слушал всех.
В мусульманстве ему понравилась возможность иметь четырёх жён. Магометане знали, что у него было несколько супруг, и пытались приладиться к его языческим нравам. Но после разговора с Лучьяном или, может быть, ещё до этого Владимир в душе уже отрёкся от язычества. К тому же от проповедников ислама он не узнал ничего нового о Боге и о смысле жизни. И князь отказался от их веры, сославшись на невозможность исполнения заповедей об обрезании, воздержании от свинины и вина.
Потом он беседовал с гостями из Рима, присланными папой; они противопоставляли настоящего Бога, сотворившего всё живое и неживое, языческим идолам — обычным деревяшкам. «В чём заповедь ваша? — спросил гостей Владимир. — В чём спасение?» «Пост по силе, если кто пьёт или ест, то всё это во славу Божию, как сказал учитель наш Павел», — ответили они. «В этом нет ничего нового, — подумал Владимир. — Нет духовного преображения, нет самоотречения, дабы переродиться во Христе и, взяв крест, следовать за Христом…» «Идите, откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого», — сказал он римским послам.
Иудеи, прибывшие из Хазарского каганата, вели речь о ветхозаветной религии, говорили о ней как о лучшей и с пренебрежением отзывались о христианстве: «Христиане веруют в Того, Кого мы распяли…» Владимир расспросил гостей об их законе, затем поинтересовался: «А где земля ваша?» Проповедники растерялись и поначалу не знали, что ответить: Хазарию разгромили, а Палестина им и не принадлежала… «Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши…» — сказали они. «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты Богом и рассеяны? — осудил их князь. — Или и нам того же хотите?»
Последним Владимир принял у себя греческого философа — и их разговор затянулся…
«Зачем же сошёл Бог на землю и принял страдание?» — спросил князь, заинтересовавшись историей Боговоплощения. «Если хочешь, расскажу тебе по порядку с самого начала», — ответил философ. «Буду рад послушать», — согласился Владимир.
И собеседник стал рассказывать:
«Вначале, в первый день, сотворил Бог небо и землю, затем отделил свет от тьмы, твердь от воды; возникли реки и озёра, горы. На Земле сначала появилась растительность, затем рыбы, птицы, земноводные. А на небе — Солнце, Луна, звёзды. Последним был создан человек. Бог сделал тело человека из куска земли, вдохнул в него разумную душу. Так появился мужчина, и звали его Адамом. А из ребра Адама, когда тот крепко спал, создал Господь ему жену, и звали её Евой.
Они жили в большом великолепном саду, дарованном им Богом, и сад этот назывался раем. Там цвели прекрасные цветы, журчали ручейки, паслись овечки, козы, коровы, пели птицы. И было много кустов со сладкими ягодами и много деревьев со сладкими плодами, и среди них — два дерева: дерево жизни и дерево познания добра и зла, с которого Бог запретил людям есть плоды. Но ослушались его Адам и Ева — попробовали плодов запрещённого дерева. Их соблазнил дьявол в образе змея, велев им не слушать Бога. Они согрешили и в наказание были изгнаны из рая на землю…»
Философ поведал князю о детях Адама и Евы — Каине и Авеле, о Великом Потопе и праведнике Ное, о Вавилонской башне, о странствиях Моисея и израильтян и о других героях и событиях Ветхого Завета. Затем рассказал о явлении Бога во плоти и искуплении Его страданиями греха Адама.
«Зачем родился Он от Жены, был распят на древе и крестился водою?» — спросил князь.
«Через жену первоначально победил дьявол, так как через неё изгнали Адама из рая; через Жену же воплотившись, Бог повелел верным войти в рай. А на древе был распят потому, что от древа вкусил Адам и из-за него покинул рай; Бог же на древе принял страдания, чтобы древом победить дьявола, и древом жизни спасутся праведные. А водою крестился, потому что сказал Бог: „Водою погубил Я людей за грехи их, теперь вновь водою очищу от грехов людей — водою обновления“. Ибо первой Он сотворил воду; сказано ведь: „Дух Божий ношашеся верху воды“, потому и ныне крестятся водою и духом», — объяснил философ.
В завершение своей истории он сказал:
«В Судный день каждому воздастся по его заслугам: праведникам — Царство Небесное, красоту неизречённую, веселие без конца и бессмертие вечное; грешникам же — мучение огненное, червь неусыпающий и мука без конца. Будут мучиться те, кто не верит Богу нашему Иисусу, и те, кто не крестится».
И он показал Владимиру занавес с изображением Божьего суда: праведники в веселии шли направо — в рай, а грешники в скорби отправлялись налево — на мучение. «Хорошо тем, кто справа, горе же тем, кто слева», — вздохнул князь. «Если хочешь с праведниками справа стать, то крестись», — убедил его философ. «Подожду ещё немного», — ответил Владимир, но уже знал, что выберет именно эту веру…
Подготовка народа к крещению
Философ с княжескими дарами отправился в свою землю, а Владимир собрал для беседы старшин и бояр. Они поговорили о религиях, представителей которых принимали у себя, и решили отправить послов в другие земли, чтобы увидеть традиции каждой веры, и выбрали для этого десять человек. А князь, желавший принять православную веру, стал готовить народ к крещению беседами о вере на своём дворе.
В Болгарии послы наблюдали молитву мусульман в мечети: «Став там без пояса, сделав поклон, (человек) сядет и глядит туда и сюда, как безумный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их». У немцев «видали в храмах различную службу, но красоты не видели никакой». А в Византии, в Константинопольском храме Софии Премудрости Божией, были восхищены праздничным патриаршим богослужением в свете паникадил, с пением хора.
«Не знали, на небе или на земле мы, — рассказывали они по возвращении в Киев, — ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом, знаем только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмёт потом горького, так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве». «Если бы был худ закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, — сказали князю бояре, — а она была мудрейшей из всех людей». «Где же мы примем крещение?» — спросил Владимир. «Где тебе любо», — ответили бояре.
***
Арабы во главе с полководцем Вардой Склиром вторглись в пределы Византийской империи. Их нападение должен был отразить военачальник Варда Фока, но он устроил мятеж, назвал себя императором и захватил Малую Азию. А потом осадил Ваидос и Хрисополь и подобрался к Константинополю. Император Василий обратился за помощью к русскому князю Владимиру, хотя и враждовал с ним.
Тот, посоветовавшись со своими приближёнными, согласился помочь грекам, но за это хотел получить в жёны царевну Анну, сестру императора. Греки предпочитали не родниться с северными народами, однако теперь согласились, пожелав,
