Василием Буслаевичем, Яковом Полочанином и другими. Александр был красив внешне, с восточными чертами лица и русыми кудрями, обладал доблестями правителя и воина — умом, добротой, храбростью, искренней любовью к своему народу.
Однажды Лучьян и князь встретили на улице Власа, только что пришедшего в город. Тот принёс плохую весть. Когда он высадился с торгового корабля в Ижорской земле, её старейшина Пелгусий, охранявший границы, увидел в Финском заливе скандинавскую флотилию и попросил его известить об этом Александра Ярославича.
…Это приплыли войска шведов, норвежцев и финнов. Их предводитель, зять шведского короля Биргер, велел сказать князю: «Иди сражаться со мною, если смеешь; я уже в земле твоей!»
Лучьян понял, что новая битва неминуема. У него ещё не зажили раны от предыдущих схваток с татаро-монголами… И он вместе с Лесмьяном и Власом стал готовиться к походу. Александр, наскоро собрав небольшой отряд, обратился ко всем с такими словами: «Братья! Не в силе Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии в оружии, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовём… Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог».
Епископ Спиридон благословил воинов возле собора Святой Софии, и Лучьяну сделалось так спокойно, словно впереди не было никакой сечи.
Ратники вышли из Новгорода в северном направлении. В пути к ним примкнуло много людей, в том числе ладожские ополченцы.
Русские встретили и атаковали шведов на берегу реки Невы. Особое мужество проявили в битве с врагами посадники Сбыслав Якунович и Миша, который утопил три вражеских корабля, слуги князя Яков Полочанин и Ратмир и другие. Александр встретился на поле боя с Биргером и ранил его в схватке. Лучьян, Лесмьян и Влас тоже бились смело, но отделались лёгкими ранениями. Вечером сражение закончилось разгромом шведов, ночью новгородцы захоронили тела убитых воинов, а утром уцелевшие противники уплыли на оставшихся судах.
…Вернувшись со спутниками в Новгород, Влас решил пока пожить у дедушки. Он занялся гончарным ремеслом, как в юные годы. Лесмьян разыскал Евфимию и перебрался к ней. Оказалось, что она родила от него мальчика, которого назвала Данилой. Теперь это был высокий, крепкий парень со светлыми волосами и голубыми глазами, спокойный и добрый, помощник оружейника. Они с отцом часто навещали Лучьяна, и однажды племянник подарил ему кинжал с именной гравировкой.
***
Вечевой колокол призывал новгородцев собраться на площади. Псковитяне, побитые, израненные, явились перед ними: немецкие крестоносцы взяли Изборск и Псков, перебили многих жителей и теперь двинулись к Новгороду. На вече решили звать Александра Ярославича, который находился в Переславле.
Несколько отроков прибыли к князю и рассказали ему о случившемся. Решив поднять посадских людей и крестьян на битву с врагом, он отправился в Новгород. Лучьян, Лесмьян, Влас и другие ходили по селениям и созывали мужчин.
Александр с дружиной приехал в Новгород. Там собрались жители всей республики. Толпа окружила князя с призывом: «Веди, Ярославич, дружины в бой!». Его брат Андрей привёл новых ратников.
Оружейник Яков с помощником Данилой раздавали шлемы, кольчуги, мечи, копья, топоры, и люди брали их и шли в бой. Копорье и Псков освободили быстро. Некоторых крестоносцев взяли в плен, а изменников, что показывали рыцарям дорогу, казнили.
Когда все прибыли на Чудское озеро, где находилась немецкая армия, Александр Ярославич, зная, что она поставлена «свиньёй», выстроил своё войско «клещами», чтобы окружить крестоносцев. Ратники с беспокойством вглядывались в белоснежную даль замёрзшего водоёма, сливавшуюся с небом; они не сразу рассмотрели рыцарей в белых мантиях. Лучьян, который сам раньше был крестоносцем, теперь сражался против них… «Весна уже, и лёд стал тоньше — как бы не провалились под него наши», — сказал он Лесмьяну. «Враги куда тяжелее, они и искупаются», — ответил тот.
Немцы приближались на конях, вздымая облака снега. Развевались их флаги с чёрными крестами. Они ворвались в ряды русских, завязалась сеча, зазвенели мечи и копья. Лучьян не успевал биться с врагами — его отталкивали, отбрасывали в сторону, давили со всех сторон. Скидывая крестоносцев на лёд, Лесмьян и Данила закалывали их мечами. Мужики вилами и рогатинами доставали рыцарей с лошадей. Влас дрался один сразу с несколькими, у него выбили меч из рук, но дедушка протиснулся к нему и подал палицу, которой тот стал сокрушать врагов. Однако они окружили его, достали и проткнули длинными копьями, и он свалился замертво.
Немцы начали отступать, и русские погнали их по льду. Те долго сопротивлялись, но ратники потоком бросились и смяли ряды крестоносцев. Лёд под ними стал раскалываться, и рыцари пошли ко дну; они цеплялись за льдины, пытаясь выплыть, но из-за тяжёлых доспехов потонули.
…Лучьян, Лесмьян и Данила брели по уцелевшей ледяной корке, оглядывая тела убитых. Много воинов здесь полегло, некоторые оказались живыми, и их привели в чувство. Птицы уже летали над озером, ища мертвечину, чтобы поклевать её. Наши путники захоронили на берегу Власа, Якова и многих ещё погибших.
***
Александр Ярославич со славной победой входил в Псков со своей дружиной и ратниками. И народ с большим ликованием встречал их. Следом за ними с позором вели взятых в плен крестоносцев, которых решили менять на товар. Лучьян и Лесмьян, собрав рядом и ребятишек, и взрослых, и стариков, держа на руках маленьких деток, рассказывали о сече и бегстве рыцарей, которых в конце концов забрала ледяная вода…
На «службе» у Батыя
Батый разорил Галицко-Волынское княжество. Затем по совету киевского боярина Димитрия повернул свои войска на запад. Татаро-монголы, разделившись на несколько корпусов, вторглись в Польшу, Венгрию, Хорватию, Сербию, Буковину, Молдавию и Румынию, Словакию и Силезию, разгромили европейские армии, подчинили себе правителей их стран и таким образом заняли всю Восточную Европу. Но по неизвестной причине вернулись в приволжские степи. Решив отделиться от других монгольских ханов и управлять завоёванными землями самостоятельно, Батый основал новое государство — Золотую Орду.
***
Князя Ярослава Всеволодовича, отца Александра, с боярами вызвали в Каракорум — столицу Монгольской империи. Долгая поездка по жарким степям и пустыням утомила, обессилила путников…
Они прибыли в город с дворцами знати, домиками ремесленников и храмами, вокруг которых стояли палатки и юрты.
Хан сидел в своём шатре на возвышении с одной из нескольких жён, а остальные супруги, дети и прочие родственники расположились рядом на скамейках. Князь, волнуясь, прошёл между двумя кострами, огонь которых, по поверью татаро-монголов, должен был очистить все злые намерения гостя. Он поклонился на юг тени Чингисхана и, войдя в шатёр, встал на колени и низко склонил голову перед Батыем. Тот смотрел на него высокомерно и презрительно. Таким унижениям, какое сейчас претерпевал Ярослав Всеволодович, подвергались все завоёванные правители. Каждый из них должен был получить ярлык от хана, без которого он не мог владеть своими землями. Новый повелитель налагал на князей большую дань.
Когда Ярослав Всеволодович разложил дары, привезённые Батыю, в шатёр вошли несколько слуг хана. Князь оторопел, увидев среди них Лучьяна и Лесмьяна. И решил, что они ему почудились — не могли эти два почитаемых русским народом старца оказаться здесь. И протёр глаза, но братья не только не исчезли, а подошли к нему и поздоровались.
— Что вы здесь делаете? — спросил он.
— Это мои слуги, — ответил Батый. — Самсун, опять ты перебрал кумыса!
— Не я перебрал, а твои слуги его крепким сделали, — ответил Лучьян, шатаясь из стороны в сторону.
— Поди-ка отоспись, — велел ему хан.
Князь получил грамоту и вместе со стариками вышел из шатра. Он не сдержал гнева и воскликнул:
— Ах вы старые псы, Русь нашу предали! Испугались, к татарам переметнулись! Вот погодите, воздастся вам, найдёте здесь смерть лютую!
— Княже, не спеши судить нас, — ответил Лучьян, оказавшийся трезвым. — Ты думаешь, мы перешли на сторону Батыя? Нет, не бывать этому! Нам тут тоже нелегко…
— Как вы здесь оказались? — спросил Ярослав Всеволодович. — И почему хан назвал тебя, Лучьян, другим именем?
— Это имя одного из богов на нашей родине. Батый не должен знать, как нас зовут на самом деле: Лучьян и Лесмьян для татар — злейшие враги. Скоро увидишь, княже, чем мы тут заняты. По этому полю утром сборщики дани, или баскаки, поедут в русские земли, но не доберутся до них.
— Не доберутся? Как же вы их остановите?
— Остановим… Только пообещай, что ни одной живой душе не скажешь о нашей «службе» хану, иначе и мы, и вся Русь пропадёт.
— Даю слово…
***
Глубокой ночью, выйдя из города, Лучьян, Лесмьян и Ярослав выкопали на одном из холмов несколько предметов, похожих на ящики, и зарыли их в поле. А утром раздался взрыв…
Вскоре там собралось много людей. Перед ними на вывороченной земле лежали окровавленные тела всадников и лошадей… Ярослав перекрестился, увидев это.
— О наших делах знаете только вы с сыном Александром, и никому больше не надо говорить, — шёпотом сказал ему Лесмьян. — Мы собираемся уничтожить татарских военачальников, и смерть самого Батыя уже недалека…
— Я буду молчать об этом… Но чем же вы убили баскаков?
— Минами. Здесь о них пока не знают. Езжай на Русь и ни о чём не беспокойся. Пусть люди думают, что мы перешли к Батыю, пусть ненавидят нас. Когда-нибудь они узнают правду…
Братья обнялись с князем на прощание, и он уехал.
***
Лучьян и Лесмьян понимали, на что идут. За любую ошибку они могли поплатиться страшной смертью, поэтому действовали крайне осторожно.
Старики жили в хижине на окраине города. Лесмьян ссорил Батыя со слугами, плёл интриги, из-за которых его люди убивали друг друга. Он мог украсть у хозяина какую-нибудь вещь и подбросить её полководцу или чиновнику, и того вскоре лишали жизни. Братья привезли сюда много материала для тайных диверсий. И изготовляли по ночам мины, которыми потом уничтожали татаро-монголов. И иногда подсыпали ордынцам в еду яд, привезённый с собой. И хан ни в чём не заподозрил их.
По ночам они в своей хижине намечали планы на предстоявший день.
— Надо собрать всех русских князей, их дружины, рати и пойти войной на татар, — сказал как-то Лучьян.
— Князей уже не помиришь друг с другом, — вздохнул Лесмьян. — Они не могут держаться сплочённо. И мы здесь не будем вечно — чувствую, что живыми отсюда не уйдём. Очень уж тут опасно…
Изготовив ружья и пули, однажды вечером братья устроили покушение в лесу на Батыя и нескольких полководцев, с которыми он ехал, но хан выжил — быстрый конь вынес его из-под огня.
В другой раз старики выкопали там же глубокую яму, набросали поверх неё веток и земли. Когда ордынцы возвращались из похода, они провалились туда, и Лесмьян бросил в них две мины и уничтожил отряд.
Таких взрывов старики устроили ещё несколько, и Батый уже боялся отправлять на Русь баскаков, потому что их тут же убивало яркое пламя. Князья, приезжавшие сюда за грамотами, с презрением смотрели на Лучьяна и Лесмьяна, но те были рады, что русские люди не догадываются, чем они здесь на самом
