Земная ось не перевернулась. Солнце как и прежде поднялось над горизонтом на востоке. Птицы не перестали голосить. Огонь горел как прежде. Я был совершенно уверен, что если полоснуть по коже ножом – Яшка меня убьёт, ибо свою куртку из натуральной кожи она стерегла похлеще чем дракон сокровища. Изменились только глаза Вари: безразличная вежливость и больше ничего. Хотел было сделать харакири, но с японским у меня не задалось с детства, потому я отправился на кухню варить хинкали. Яшка и Чудь тут же окопались за столом с самым невинным видом. Типа, просто так присели здесь отдохнуть и ни на что не намекают. Пришлось доставать кастрюлю побольше. Баюн уже пару раз невзначай вальяжно прошёлся по коридору туда-сюда, морща морду в брезгливой гримасе. После третьего прохода рядом с кастрюлей, где с достоинством кружились хинкали, запыхтел сотейник с манной кашей. Рыжий удовлетворённо кивнул и примкнул к честной компании за столом, чинно сложив лапы на скатерти.
— Может к Власте сходить? – предложила Яшка елозя вилкой по пустой тарелке и алчно косясь на мою, ещё не опустевшую. Я пожал плечами и пододвинул тарелку к Яшке. Есть не хотелось. Я и ужин затеял готовить скорее для того, чтобы отвлечься. Сестра возрадовалась, подцепила крупное хлебомясное изделие и запихала в рот целиком. Чудь запыхтел, прикрыл свой тазик... ээээ... миску лапами, а для надёжности отодвинулся на другой край стола, подальше от Яшки.
— Не думаю, что это чем-то поможет. Ну вот что она мне скажет? Хорошо если просто разведёт руками. А если спросит: "А вы кто, молодой человек?"
— Думаешь не только на Варвару склероз напал? – муркнул Баюн, подчищая тарелку.
— Не знаю, – я уронил голову на сложенные на столешнице руки. – Я уже ничего не знаю.
— Ну вот что! – Яшка веско и гулко бухнула зажатой в кулак вилкой по столу. – Не спросишь – не узнаешь. Нужно же с чего-то начинать борьбу с этим проклятием?
— А ты уверена, что для Вари это проклятие? – я с силой потёр лицо ладонями. — Может для неё так будет лучше? Что её могло ждать дальше, если бы всё осталось как прежде? Свадьба? Жизнь на два мира?
— Сссссссструссссил??? – зашипела мне в лицо сестра, смахнув в запале тарелку на пол. По её волосам заметались искры, сливаясь в огненный ореол. – Не сссмей лишать её выбора! Вот вспомнит всё и сама скажет тебе как жить дальше планировала! – она сдула со лба огненную прядь, ореол тут же опал, будто и не было его. Чудь деликатно ковырял остатки своей порции, стараясь не смотреть на всё ещё пыхтящую как паровоз, но уже успокаивающуюся Марьяну.
— Ты бы, Марьяна, нервы в узде держала, – неосторожно мявкнул Баюн, – не ровён час спалишь помещение. – Марьяна грозно зыркнула на чересчур говорливого кота, в его сторону тут же метнулся рой мелких искр, норовящий впиться в филейную часть болтуна. Баюн только чудом и кошачьей ловкостью смог увернуться. – Да чего ты сразу-то? – апеллировал он выглядывая из-за широкой спины Чудя. – Уж и пошутить нельзя!
— За такие шутки в меху бывают промежутки! – фыркнула в ответ сестрёнка. – И подпалины.
— Всё, брейк, закончили раунд, – я помахал рукой между спорщиками. – Собираемся. Утром выходим.
В семь утра в дверь позвонили.
В семь утра заверещал дверной звонок, предвещая недоброе. В такое время, да в выходной день это либо шутники, либо вообще страшно представить кто! Я восстал с кровати истинным зомби с неразлепляющимися глазами, негнущимися ногами и жаждой крови неведомого шутника, наощупь проковылял к входной двери. В коридоре ко мне присоединился ещё один зомбиобразный организм. По всклокоченным рыжим патлам и яркому маникюру на скрюченных когтях я опознал сестру. Вспыхнувший свет заставил меня страдальчески сморщиться, Яшка рыкнула. Сестрица нагло отпихнула меня от двери и прильнула к глазку, проковырянному чуть выше её уровня глаз. Уже сжавшие ключ пальцы сестры вдруг обмякли, она охнула, прикрыла рот ладошкой и уползла мне за спину. Если судить по звукам, сестрёнка экстренно приводила себя в порядок, шуршала расчёской. Я щёлкнул замком и распахнул двери. На пороге обнаружилась бабушка с фирменным прищуром Феликса Эдмундовича, за её спиной семафорил бровями на доверху забитую гостинцами корзину дед.
— Здрсть, – кивнул я и изъял у бабушки корзину. – Чего в такую рань?
— Константин! – картинно всплеснула руками бабуля. – Где твоё воспитание? Я зря потратила время на вбивание в твою голову хороших манер!
— Ой, ба! Деда! Как я рада вас видеть! Проходите скорее, не стойте на пороге. – Яшка протаранила меня, спихнула к стенке и бросилась обниматься с ранними гостями. Зачёт, перевела стрелки.
Чайник пыхтел. Дед флегматично скучал у подоконника. Яшка с самым честно-внимающим выражением лица сидела у стола, только ручки с тетрадью не хватало для конспектирования. Я подпирал плечом дверной косяк. Бабушка читала лекцию о достойном поведении молодёжи, попутно пронзительным взором, достойным Шерлока Холмса, оглядывая кухню.
— ... в общем, Константин, перечти правила хорошего тона, тебе полезно будет, – закруглила она речь, чайник согласно засвистел. Бабушка обернулась к плите, то ли чтобы выразить свистуну одобрение за своевременную поддержку, то ли чтобы завершить его распевку, и уткнулась взглядом в истерзанный серебристый прямоугольник. Двумя пальцами брезгливо подхватив останки упаковки, она опять укоризненно взглянула на меня.
— Что? – не выдержал я затянувшейся паузы.
— Константин, я очень рада, что ты заботишься о своём здоровье и безопасности, но будь добр убирать за собой мусор. Как никак здесь присутствует твоя сестра. Да и нам с дедушкой не обязательно демонстрировать вот это вот, – она тряхнула пакетиком.
— Ба, – хихикнула в кулак Яшка, – это не то, что ты подумала. Это пакетик от приправ, я лапшу, – в этом месте дед сделал "страшные глаза", но Яшка этого, увы, не видела, – вчера заваривала.
Дед звонко хлопнул ладонью по лбу. Бабушка выронила пакетик и схватилась за сердце, всем видом демонстрируя предынфарктное состояние. Тут она просчиталась: за пару секунд я освидетельствовал ровный пульс, идеальный цвет лица и общее цветущее состояние. После работы на станции скорой помощи меня уже не проведёшь. Ба надулась, но это не спасло Яшку от лекции о вреде фастфуда вообще, полуфабрикатов и суррогатов в частности. Спасти нас могло только чудо и оно явилось на пятой минуте в морде Баюна. Он вальяжно вплыл в кухню со спёртым из подарочно-продуктовой корзины огурцом в лапе. Время от времени он откусывал от овоща неприлично крупные куски и с наслаждением их поглощал.
— Ма... – начал было он, но тут наконец-то заметил, что в помещении многовато народу для обычного чаепития. – ...у. Мау-мауууу, – провыл он на высокой ноте, изображая мартовские рулады. На пике надрыва бедняга поперхнулся, закашлялся, захрипел, выронил огурец и рухнул на пол, драматично схватившись за горло. С перепугу я затряс страдальца за задние лапы, вытряхивая коварный кусок овоща. К моему
