осторожнее!
— Толкайся ещё сильнее, придурок...
— Тут есть места?
Эмили потеряла Леона из виду. Когда она наконец вошла в аудиторию, кондиционер под потолком гудел так громко, будто собирался развалиться. Студенты рассаживались шумно и беспокойно. Леон сидел далеко — почти у самого окна. Один. Он даже не посмотрел в её сторону. Это неприятно кольнуло Эмили.
Холли Коллинз вошла в аудиторию ровно в двенадцать. Светлая блузка, тёмная юбка, тонкие золотые серьги и неизменные алые губы. Она двигалась спокойно и уверенно, но сегодня в её лице появилась жёсткость, которой Эмили раньше не замечала. Разговоры постепенно стихли. Коллинз открыла журнал.
— Полагаю, все уже слышали о случившемся.
Тишину нарушало только жужжание ламп под потолком.
— Университет сотрудничает с полицией. До окончания расследования администрация просит студентов соблюдать осторожность.
Кто-то на задних рядах нервно усмехнулся.
— Особенно блондинок, — шепнул парень в бейсболке своему соседу.
Несколько человек тихо засмеялись, но Коллинз подняла взгляд, и смех мгновенно оборвался.
— Страх, — она начала лекцию, — одна из самых сильных человеческих эмоций. И одна из самых разрушительных.
Эмили перевела взгляд на Леона. Он смотрел в окно и словно не замечал никого вокруг. В этот момент дверь аудитории снова открылась. На пороге появился профессор Уильям Фергюсон. Старик выглядел так, будто преподавал ещё во времена Великой депрессии: седые волосы были зачёсаны назад, старомодный коричневый костюм выглядел ровесником студентов, а тяжёлая трость глухо стучала по ковролину.
— Прошу прощения, миссис Коллинз, — он вежливо кивнул, — не хотел прерывать лекцию.
— Всё в порядке, профессор.
Фергюсон повернулся к студентам. Его взгляд задержался на девушках в первых рядах.
— Юные леди, думаю, сейчас самое время напомнить вам одну простую вещь, — он опёрся на трость. — Молодым женщинам не стоит разгуливать ночью в одиночку. Мир в двадцатом веке — опасное место.
В аудитории стало совсем тихо.
— Иногда трагедии можно избежать простой...
— Осторожностью?! — перебила Коллинз.
Фергюсон обернулся.
— Именно.
— Вы хотите сказать, что Джули Палмерс сама виновата в собственной смерти?
— Я говорю, что у каждого поступка есть последствия... — по потному лбу профессора волнами побежали морщины.
— Интересная философия, — голос Коллинз стал холоднее. — Значит, если мужчину ограбят ночью, виноват он? Если ребёнка собьёт пьяный водитель — ребёнок просто недостаточно осторожно переходил дорогу?
— Не передёргивайте мои слова.
— Я лишь продолжаю вашу мысль, профессор.
По аудитории прошёл напряжённый шёпот. Фергюсон кашлянул в кулак.
— Молодые люди сегодня слишком любят обвинять общество и слишком мало — самих себя.
— А некоторые преподаватели, — парировала Коллинз, — слишком привыкли оправдывать мужчин, которые не способны держать руки при себе.
Лицо старика потемнело.
— Вы забываетесь.
— Нет, профессор. Просто времена меняются.
Тишина стала почти звенящей. Фергюсон ещё несколько секунд смотрел на коллегу, потом кивнул:
— Продолжайте лекцию.
Он развернулся и медленно вышел из аудитории, сопровождаемый тяжёлым молчанием. Коллинз дождалась, пока дверь закроется, поправила очки и как ни в чём не бывало продолжила:
— Что ж, вернёмся к теме страха...
По спине Эмили пробежал холодок. За всю лекцию она так и не записала в тетрадь ни слова.
* * *
После занятий жара стала почти невыносимой. Эмили стояла в здании администрации кампуса перед стойкой регистрации, чувствуя, как липкий пот стекает по спине под лёгкой блузкой. За стойкой сидела полная женщина в очках на цепочке. Она листала бумаги с таким видом, будто ненавидела каждую страницу отдельно.
— Мисс Дэвидсон... — протянула она, сверяясь со списками. — К сожалению, свободных мест в общежитии сейчас нет.
— Совсем?
— Совсем.
Женщина сняла очки.
— Вам следовало подумать о заселении заранее.
Эмили стиснула пальцы на ремешке сумки.
— Вчера в миле от моего бунгало... Джули Палмерс, вы наверняка слышали... Мне действительно нужно место.
Администратор помолчала. На секунду в её лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Послушайте, через пару дней могут освободиться комнаты. Несколько студентов ещё не подтвердили заселение.
— Пару дней?
— Я постараюсь помочь, хорошо?
Это прозвучало скорее как формальность. Эмили удручённо кивнула. Когда она вышла из здания администрации, солнце ударило в глаза раскалённым светом. Неподалёку стояла телефонная будка. Эмили зашла внутрь, закрыла дверь и сразу почувствовала удушливый запах нагретого металла и старой пыли. Телефонный справочник лежал под аппаратом. Она начала листать страницы с номерами отелей. Первый звонок.
— «Сансет Палмс», добрый день.
— У вас есть свободные номера?
— Простите, мисс, всё занято до понедельника.
Второй звонок. Третий. Четвёртый. Пятый...
— Нет свободных мест.
— Всё занято из-за футбольных выходных.
— Попробуйте через неделю.
— Извините.
Эмили повесила трубку чуть резче, чем хотела. За стеклом будки проходили студенты в майках с символикой «Тампа-Бэй Бакканирс», смеясь и обсуждая предстоящий матч. Футбол. Чёртов футбол. Толпа потных болельщиков лишила её безопасной ночёвки. Она закрыла глаза. Внутри постепенно поднималось мерзкое чувство одиночества. Будто весь этот огромный солнечный кампус жил своей жизнью — шумной, весёлой, беспечной, — а она оставалась где-то снаружи. Одна. Без защиты. И сегодня ночью ей снова придётся вернуться в бунгало рядом с пляжем, в миле от которого утром нашли изуродованное тело.
* * *
К четырём часам дня жара начала постепенно отступать. Солнце висело низко и тяжело, отражаясь в хромированных бамперах машин и мутных витринах придорожных магазинов. Полицейский «Плимут» медленно катился вдоль берегового шоссе мимо сувенирных лавок, мотелей с неоновыми вывесками и закусочных, где уже собирались туристы в цветастых рубашках. Сержант Макли сидел за рулём и курил, стряхивая пепел в открытое окно.
— Никогда не понимал, почему люди добровольно едут во Флориду летом, — пробормотал он. — Тут же дышать невозможно.
Лейтенант Морган смотрел в окно.
— Деньги.
— А, точно. Забыл, что у богатых отсутствует инстинкт самосохранения.
Морган ничего не ответил. Впереди показалась вывеска: «Корал Бэй». Небольшой трёхэтажный отель стоял прямо у океана. Выцветшие голубые стены, пластиковые пальмы у входа и старый неоновый маяк, который наверняка красиво светился ночью, но жалко выглядел днём.
— Романтическая помойка, — присвистнул Макли.
— Для туристов сойдёт.
Они вошли внутрь. В холле пахло дешёвым ромом и кокосовым освежителем воздуха. Из маленького радиоприёмника за стойкой доносилась классическая музыка. За ресепшеном сидел крупный чернокожий администратор в белой рубашке с короткими рукавами. Он лениво листал журнал регистрации, но при виде полицейских жетонов заметно напрягся.
— Чем могу помочь, офицеры?
Морган достал из кармана прозрачный пакет со спичечным коробком.
— Видели такой?
Администратор посмотрел и кивнул.
— Конечно. Наши сувенирные.
— Кто их получал?
— Да кто угодно.
Макли опёрся локтями на стойку.
— Не очень помогает.
Мужчина тяжело вздохнул.
— Послушайте... в начале лета мы выдавали их постояльцам. Бесплатная реклама. Потом хозяин решил, что это дорогое дерьмо никому не нужно, и остатки начали продавать барам на побережье.
— Каким барам?
— Разным.
— Конкретнее.
Администратор ненадолго задумался.
— Большую часть вроде купил «Фламинго».
Морган переглянулся с Макли.
— Где это?
— Три квартала к северу. Не пропустите. Там всегда шумно.
Макли усмехнулся.
— Звучит как идеальное место для приличных людей.
Администратор промолчал. Когда они снова вышли под палящее солнце, Макли сразу закурил.
— Знаешь, что мне нравится в этой работе?
— Нет.
— Всё вокруг врут одинаково плохо.
Бар «Фламинго» встретил их запахом пива, жареной рыбы и старого сигаретного дыма. Даже днём внутри было полутемно. Неоновые вывески над стойкой мерцали сквозь сизый табачный туман. Из музыкального автомата играла песня «Хотел Калифорния» — хит на века. Несколько туристов в гавайских рубашках пили пиво, а две официантки лениво разносили подносы. Когда Морган и Макли вошли, разговоры заметно стихли. За стойкой стоял владелец бара — Эрл Симмонс. Крупный мужчина с багровым лицом и седыми бакенбардами. Его рубашка была расстёгнута почти до груди, а предплечья покрывали старые тюремные татуировки. Он сразу помрачнел.
— Только не говорите, что кто-то опять подрался.
— Пока нет, — Макли показал жетон.
— Тогда какого чёрта вам нужно?
Морган положил на стойку запечатанный пакет со спичечным коробком.
— Это раздавали здесь?
Симмонс бросил короткий взгляд.
— Может быть.
— Нам нужны подробности.
— А мне нужен отпуск на Багамах. И что теперь?
Макли устало выдохнул.
— Господи, как же я обожаю владельцев баров.
— Слушайте, офицеры, у меня легальный бизнес, — Симмонс даже не улыбнулся. — Если пришли выпить — садитесь. Если нет — не мешайте работать.
Морган наклонился ближе.
— А теперь послушай меня, Эрл, — бар будто притих. Даже музыка заиграла тише. — Я могу устроить тебе такие проверки, что санитарная инспекция будет сниться тебе по ночам. Пожарные. Налоговая. Лицензирование алкоголя. Спорим на билет до Багам, что твоя рюмочная не протянет и недели?
Симмонс несколько секунд смотрел ему в глаза, потом выругался сквозь зубы:
— Ладно, к чёрту вас! — он выхватил пакет со спичечным коробком и повертел его в руках. — Мы действительно раздавали их в рамках акции для постоянных клиентов.
— Что за акция?
— Рекламная. Если кратко, то посетители получали разные спичечные коробки за крупные заказы. Тот, кто собирал полную коллекцию, получал денежный приз.
— И?
Симмонс ткнул пальцем в золотой маяк.
— Вот этот вариант был самым редким.
Морган насторожился.
— Насколько редким?
— Всего четыре коробка.
Макли перестал улыбаться.
— Четыре?
— Ага.
— И кто их получил?
Симмонс помедлил.
— Я не обязан хранить такую информацию.
— Зато обязан сотрудничать в расследовании убийства.
Лицо владельца бара дёрнулось.
— У меня где-то записаны фамилии финалистов акции.
— Где?
— В офисе... наверное.
— Нам нужен список.
Симмонс раздражённо провёл ладонью по лицу.
— Найду.
— Когда?
— В ближайшее время.
Макли наклонился к нему.
— Эрл, если ты сейчас начнёшь играть в забывчивость, лейтенант действительно превратит твою жизнь в ад.
Несколько секунд Симмонс молчал. Потом нехотя кивнул.
— Завтра утром список будет у вас.
Морган забрал коробок со стойки.
— Лучше бы так и
