одна мелодия закончилась, а перед второй образовалась пауза, Варя повернулась спиной и замерла. Когда музыка снова зазвучала, снова задвигались ноги, позвоночник с хорошо проступающими ребрами. Хотелось, очень хотелось Саше фыркнуть громко, но удержался.
Руки Варины заломились за спину и расстегнули лифчик. Одной рукой закрыла лицо, обхватив голову, стала в танце снова поворачиваться лицом к костру. Вероятно, надеялась, что хоть вид этих совсем еще подростковых, даже не первого, а нулевого размера грудок… (лифчик-то на поролоне, и хоть как-то еще) разбудит чувства у Сашки. Нет, кроме чувства умиления ничего не вызвал. И сам он этому умилению удивился. А потому даже чуть грубовато брякнул,
-Давай дальше. Не дрейфь. Слабо?
И уже потянулись, было, руки к резиночке трусиков беленьких, сквозь которые уже виднелась легкая растительность, и уже оголилась слегка острая тазовая косточка но, вдруг, магнитофон зашипел (вероятно, пленку «замотало») и замолк. И в тишине ночи, в которой только потрескивание костра и очень далекое поухивание филина, и глаза Сашкины, от огня блестящие… Тихо охнула и бросилась бегом в воду, засмеялась, забила руками по воде, стоя в ней по пояс, но быстро замолкла и замерла.
-Эй, как там тебя, стриптизерка, вылезай из воды, все свое сокровище застудишь, нечего будет показывать – сказал почти серьезно Сашка, подойдя к самой кромке воды, - не полезу я за тобой в воду, не жди. Варвара, кому говорю, вылезай. Вот же свалилась на мою голову сокровище.
А вода действительно холодна, недалеко ключ должно впадает. Через три минуты зубами застучала. Да еще филин перелетел поближе и заухал страшно.
-Отвернись. Мне одеться надо.
-Не фига себе, как раздеваться – смотри, а как… да черт с тобой, я потихоньку пойду, догоняй.
И пошел обратно по берегу. Через метров пятьдесят оглянулся, посмотреть, как прыгает у костра Варя, натягивая на мокрое тело юбку, выжимая трусики и посматривая ему в след – как бы не ушел далеко, одной идти ночью страшновато.
Так и шли обратно. Сашка впереди, Варвара чуть поодаль. Варя на ходу согрелась и теперь шла и улыбалась. «Вот, почти и случилось. Ну, и что, что почти, в другой раз непременно, и все равно будет мой. Да, и никуда не денется».
И совсем ей было невдомек, что этот, уверенно впереди шагающий парень, уже второе лето, раз, а когда и два раза в неделю, поздно ночью уходит в Петелино. Где на краю села, в сарае на соломе, ждут его горячие объятья студентки из пединститута Виктории, с которой он и упражняется в своих мужских достоинствах.
Небо прояснело, раскидало щедрой рукой миллиарды звезд, а из тайги выползла щербатая луна и холодной своей улыбкой осветила берег и двух шагающих подростков. Уже у самой дыры в заборе Саша резко остановился. Задремавшая на ходу, Варя ткнулась в его спину носом и вздрогнула.
- Так, Варвара. Топай спать. Девчонкам не трепись – ничего не было, а то я тебя знаю - что помело. И дурь из головы выкинь, подрасти малость, никуда это от тебя не денется. А я, я скоро уеду. Совсем.
-Саша, ты прости меня, ладно?
-Да ладно, проплыли. Все иди спать, чего стоишь?
-А ты?
-Мне через час переметы проверить, потом светать начнет, уха сегодня будет.
-Саш, а Саш… поцелуй меня.
-Перебьешься. Ползи давай. – Но, видя, что Варька совсем нос повесила, пожалел. Подошел, руку запустил в короткие и жесткие как проволока волосы, повернул к себе и поцеловал в плотно стиснутые губы. Хмыкнул и пошел дальше по берегу.
Не успела Варька нырнуть в постель, как Любка вскочила, а за ней еще и остальные девчонки от 12 до 14 лет. Вот ведь, не спали почти нисколечко, за подругу переживали, ворочались, о своем думали, фантазировали. Щипали себя до боли, чтобы только не заснуть. Сразу громким шепотом вопросами засыпали. «Ну, как?.. Было?.. И как?.. Целовались?.. Расскажи, не тяни?». Наконец, расселись на двух кроватях, как куры на шестке. Завернулись в одеяла байковые как в индийских фильмах.
- Значит, так… - устроилась Варвара поудобнее, подушку за спину пристроила, чтобы легче было сидеть с ногами в постели - пришел он, такой необычный, что даже и не узнала вначале. Оказывается, он совсем не такой, как в обыкновенной жизни – робкий какой-то и стеснительный. В общем, пришлось мне инициативу в свои руки брать.
-Ты что, первая его поцеловала? Ну, ты даешь!
-Ой, девочки, он, оказывается, и целоваться-то толком не умеет. Пришлось мне его учить. Ничего, он способный, сразу понял.
И принялась в самых мельчайших деталях и интимных подробностях… до формы, температуры и влажности, минуту за минуту, со всеми ощущениями и переживаниями, описывать свидание. Как после долгих и страстных поцелуев, взял Александр ее на руки и понес… и пропала куда-то тайга и берег реки, и костер. И появился сам собой средневековый замок, с ужином при свечах и горящим камином. И спальной комнатой в зеркалах и картинах, с огромной кроватью под пологом, шуршащими шелковыми простынями, голубыми с золотыми коронами обоях, и тихой музыкой, и лунным светом, и нерушимыми клятвами в вечной любви до гроба.
Вот и утро раннее постучалось легонько в окошки. Спят девчонки, посапывают и видят сны. Про замки и широкие под пологом супружеские ложа. Снится им Любовь. И очень, очень хочется, чтобы все было так и на самом деле. А, может, так и будет? Ну, хоть у кого-нибудь из них. Вдруг повезет в жизни. Вдруг, повезет…
Женихи из поднебесья.
Уже с самой весны население колхоза «Красное Знамя» трясло как на грохоте веялки на дворе за общественной ригой. Особенно его женскую часть. Причём в возбуждении были не только незамужние доярки, но и выпускницы недавно построенной на центральной усадьбе двухэтажной десятилетки и даже вся интеллигенция в лице местной библиотекарши и парочки молоденьких учительниц, присланных в село из районного центра. Да что там говорить, когда даже сама Элеонора Вениаминовна — директор Дома Культуры в строгих позолоченных очках и с дворянской выправкой офицера белой гвардии как-то вдруг стала рассеянной и задумчивой! Сама изящная и отточенная, как мадригал, она всё чаще останавливала взгляд, устремлённый вдаль и поправляла неизвестно откуда появившуюся непослушную прядку своей безукоризненной причёски.
Чем же был обусловлен этот аграрный ажиотаж для отдельно взятой местности? Всё дело в том, что известная на много деревень вокруг кумушка и балаболка Поликарповна раззвонила на всю округу и её ближайшие окрестности необычную весть о том, что именно на на землях и именно «Красного Знамени» будет построена новая воинская часть. То ли полигон, то ли танкодром, то ли точка ПВО. Поликарповна абсолютно не разбиралась в военной тематике да плюс ко всему была такая вруша и сплетница, что ей тут же поверили. И вся молодёжь: женская часть с надеждой, а мужская с напряжением ожидали появления военных. И о, чудо! Поликарповна не соврала! Сначала появились геодезисты. Чрезвычайно занятые и суетливые, они наделю носились на квадроциклах по колхозным землям со своими буссолями, нивелирами, полосатыми реечками и прочими хитроумными приборчиками, делали непонятные записи и даже не пили! Из-за этого местные уважительно боялись их тревожить и даже вступать в разговоры. Все, кроме деда Нехайчика. Прилипчивый, как банный лист, он сумел-таки выведать у солдат «страшную военную тайну». Она заключалась в том, что часть будет дислоцироваться не в самой центральной усадьбе колхоза — селе Владычном, а на окраине территориальных владений сельсовета — близ деревеньки Шумаровка в десяток дворов, которую аборигены перекрестили в Кошмаровка. И основания для этого были! Дорога до неё, а уж тем более проживание в этом медвежьем углу даже у привычных ко всему деревенских жителей ассоциировались с явным перебором экстрима.
Не смотря на убогую демографию, деревенька имела небольшую ферму на десяток коров, конюшню для четырёх лошадей и по одной единице сельхозтехники, необходимой для разработки окружающих полей, включая зерно- и льноуборочные комбайны, колёсный и гусеничный трактора и даже маслобойку.
Молочным хозяйством заведовала бабка Оля, совмещая в одном лице доярку, маслоделку и «заведующую скотного двора». Её брат-бобыль дядька Миша был под её началом конюхом и скотником при ферме. С техникой управлялся дядька Саша-механизатор. Остальные летом подрабатывали в поле, а зимой просто сидели на пенсии.
И даже в этой деревеньке было несколько парней и одна девчушка Алёнка — внучка бабки Оли. Её родители подались в город и больше их в Кошмаровке никто не видел. Только изредка присылали деньги бабке Оле. Среди парней выделялся Антип — сын егеря. Был также Витька по прозвищу Сопеля, да Сашка-Доходяга. Витка Сопеля самого рождения ухитрился заработать грыжу, а потом болячки посыпались на него как из рога изобилия: то аллергия, то астма, то хронический ларингит. Сашка Доходяга родился с пороком сердца. Так что на призывной пункт в сельсовет Антип отправился один. Провожала его Алёнка, которая к тому времени была ещё нескладным подростком. В нечастый перевод денег от родителей бабка Оля справила внучке розовый сарафан, и теперь в округе все звали её не иначе, как кошмаровская Барби. Антип попал в спецназ ВДВ, отслужил срочную, подписал контракт и ещё три года мотался по горячим точкам, затем уволился после ранения и решил вернуться домой. Буквально за день до возвращения Антипа у того погиб отец. Погиб нелепо от лап медведя овсяника, которого он наблюдал не один год и знал все его повадки. Праздничный стол, который готовили для встречи, превратился в поминальный...
В казалось бы незнакомой девушке, помогавшей матери Антипа на похоронах, тот с трудом узнал Алёнку. Она совершенно повзрослела и теперь всё чаще подменяла бабку Олю на ферме. Через полгода поздним летним вечером в дом Антипа-егеря пришёл с фермы дядька Миша и сообщил, что бабка Оля умерла. Колхоз спешил избавится от обременительного и нерентабельного хозяйства Шумаровки. Жителям деревни предложили на паях приватизировать ненужные земли, скот и машины. На общем сходе деревенские не сговариваясь отдали свои паи в ренту Антипу и Алёнке.
Солдаты появились как нельзя кстати. Ранним летним утром жители деревни с удивлением увидели здоровенную колонну военной строительной техники, приближающуюся со стороны центральной усадьбы их бывшего колхоза.
Солдаты строительного батальона деловито, как у себя дома, заняли часть выпасов лошадей Антипа, разбили палатки, оборудовали полевые кухни, обтянули своё хозяйство колючей проволокой и расставили охрану. Антип пошёл разбираться к воякам, и, прежде чем подоспел командир части, уложил возле КПП части полтора отделения охраны, посмевшую некуртуазно выражаться в отношении Алёнки, привезшей для солдат и офицеров с семьями молоко и масло с фермы по договору с воинской частью. Мудрый полковник нашёл компромиссное решение и разрешил конфликт миром. Алёнка была устроена в воинскую часть начальником столовой и заведующей подсобным хозяйством, а Антип прикомандирован помощником заместителя командира по боевой подготовке инструктором по рукопашному бою. Взамен занятых земель была построена от
