Владычного до Шумаровки насыпь с бетонными плитами, по которой в любое время года можно было даже пешком добраться до центральной усадьбы примерно за час.
А воинская часть жила своей жизнью! Полк ВДВ был кадрированный. Его «казармы» заключались в тёплом огромном зале ангарного типа быстровозводимой времянки. Были также построены тройка двухэтажных панелек для семей офицеров, небольшая столовая, мазутная котельная и конечно штаб. Машинный парк разместили под навесом, аэродром и вовсе построили на территории соседнего колхоза. Молодёжь окрестных деревень не без стычек, естественно, но сошлась с военными.
Солдатский клуб, занимавший половину первого этажа штаба, первое время был занят лишь по праздникам и редким торжествам, касающихся непосредственно самой воинской части. Но затем стал использоваться по договорённости и местными жителями, по заслугам оценивших его уют и комфорт. Местная молодёжь сначала ездила в сельсовет, делала запись о бракосочетании, а праздновать уже отказывалась в колхозном клубе, а ехала к «своим солдатам». Потом сельсовет и вовсе стал устраивать «выездную сессию, и регистрировал браки прямо в клубе части. Событием года не только для воинского клуба, а и всего колхоза было посещение на новогодний праздник с шефским визитом сего заведения самой Элеонорой Вениаминовной, которую командир части пригласил лично, когда подвозил её до райцентра. Полковник был так ею очарован, что предложил той свои услуги и на обратном пути. И вот теперь суетился как мальчишка в ожидании утренника, не давая покоя ни солдатам, ни офицерам, ни Алёнке с Антипом. С Алёнкой он по несколько раз сверял праздничное меню и уточнял программу вечера. С Антипа начал требовать ёлку ещё в середине декабря. И им с Алёной обоим пришлось успокаивать полковника словно заботливым родителям своё чадо, что всё пройдёт своим чередом без эксцессов. И всё бы так и случилось, если бы не Павел Ильич Соколов — кавалер орденов и медалей, командир полка ВДВ, герой горячих точек и прочая, прочая, прочая…
За час до Нового года в клубе части начали собираться гости. Это были «значимые люди» из местного сельсовета, колхозное начальство, а так же некоторые боевые друзья-соратники командира и даже представители райцентра, совмещавшие свой визит с инспекцией новой дороги. В клубе были расставлены столы, наряжена ёлка и развешаны гирлянды.
На сцене играл мини ансамбль, состоящий из одного молоденького лейтенанта, двух прапорщиков и двух контрактников. Телевидение через проектор транслировалось на киноэкран. Для солдат и колхозников были накрыты столы в казарме.
Ну наконец-то! Дежурный сообщил командиру о прибытии Элеоноры Вениаминовны, и наш полковник чуть ли не бегом бросился встречать её к крыльцу. Там он галантно взял её под руку и повёл в здание штаба. В холле помог снять шубку и передал её на руки подоспевшему дежурному. Когда они вошли в праздничный зал, гомонящая толпа мгновенно замолчала и замерла от восторга. И было от чего! В повседневной жизни директриса сельского Дома Культуры и так-то по своему виду отличалась от простых смертных, но тут она превзошла сама себя! В длинном тёмно-фиолетовом облегающем платье, украшенном явно старинной брошью в виде скромного букетика, она выглядела потрясающе! А при виде длинного разреза вдоль подола и выглядывающими между его полами точёными ножками большинство офицеров уже не осмеливалось опускать взгляд ниже её талии. Сама аглицкая королева удавилась бы от зависти, увидев её утончённость и изящество.
Впрочем и кавалер был ей под стать! Одетый в новую парадную форму старших офицеров, он буквально затмевал своим «иконостасом» в пять рядов новогоднюю ёлку! Все заморские короли были по сравнению с ним ефрейторами. Когда он вёл под руку свою пассию во главу праздничного стола, то звон от его наград был как в церкви. Но это ещё цветочки! Ягодки были позже!
Антип уже начал было комплексовать при виде командирских регалий. Сам он был одет в обычную «парадку» ВДВ и всего лишь с двумя рядами наград. Это не смотря на то, что остальные кроме начальника штаба и других замов командира имели лишь юбилейные медали, да и то три-четыре штуки в один ряд. Но, увидев Алёнку в привычном розовом платье, он совершенно успокоился. Платье было ей к лицу, как и тот розовый сарафан в детстве. Безо всяких разрезов, с более широким подолом, но не менее изящное. Командир посадил Антипа и Алёну рядом с собой и «милой Элечкой», остальные расселись как кому удобно (не забывая о субординации), и праздник начался.
Захлопали пробки шампанского, и гости, проводив старый год, вновь наполнили фужеры, ожидая речи Президента по ТВ. Вот уже на экране промелькнуло изображение Президента, отзвучали краткие слова поздравления, встреченные троекратным «ура», утих звон фужеров, и в зале наступила пауза. Но Павел Ильич не был бы десантником, командиром полка, если бы упустил такой благоприятный момент. Тем более сама его фамилия подразумевала быстроту и решимость. Он выждал паузу, чтобы гости закусили, и взял слово:
- Дорогие друзья! Сегодня ваш командир взят в плен красотой и обаянием Элеоноры Вениаминовны. Под воздействием милой Элечки я признаю свою капитуляцию и в знак своего подчинения прошу у ней руки и сердца. При этом клянусь честью офицера, что сделаю всё, чтобы она никогда не пожалела о своём решении.
«Милая Элечка» оказалась не только красивой, но и умной, что действительно редкость. Для неё предложение полковника было так же неожиданно, как и для окружающих. Но она даже бровью не повела, как будто бы полгода репетировала это действо. Вот это выдержка! Правда, справедливости ради заметим, что брошь-букетик на её груди заметно колыхались. В зале наступила такая тишина, что казалось было слышно, как падает снег за окном.
- Я согласна! — прозвучало в тишине, и полковник, стоя на колене, надел на палец протянутой руки обалденное старинное кольцо с огромным бриллиантом.
Зал облегчённо вздохнул, словно согласие было дано каждому офицеру. Гости ожили, зашевелились… Опомнившиеся военные грянули такое «ура», что в штабе на втором этаже наверное люстры закачались. Заиграла музыка, и веселье продолжилось. Аленка под шумок куда-то ускользнула. Сначала Антип подумал, что она пошла проверить порядок на столах в казарме, но танец сменялся танцем, а её всё не было. Тогда Антип бросился её искать. На улице он заметил маленькие следы с каблучками, ведущие к деревне. Они привели его к собственному дому. Там он застал свою мать Анну Дмитриевну и Алёнку всю в слезах.
- Вы чё тут..
- Да ничё, -сквозь слёзы улыбнулась Алёнка, - свататься вот пришла. От тебя ведь не дождёшься!
- Не, ну я же не знал…
- А что ты знал вообще?
- Не, ну я не думал..
- А я должна ждать, пока ты надумаешь? Или за тебя подумать? Так надумала уже! Ты на Ильича посмотри: решил — сделал! Настоящий мужик! А мне до пенсии ждать?!
Антип рухнул на колени и обнял коленки Алёны.
- Алёнушка! Милая моя! Никому тебя не отдам!
Дмитриевна пошла в красный угол хаты, сняла иконы и благословила детей.
В это время на улице грянул взрыв такой силы, что оконные стёкла задребезжали, а стены дома вздрогнули! Антип инстинктивно прикрыл собой мать и невесту, прижав их к стене….
Всё разъяснилось тут же. Дело в том, что неугомонный Павел Ильич в эйфории от своего удачного сватовства решил усугубить торжество каким-то столичным фейерверком. Где уж и каким образом он его достал — сия есть тайна, покрытая мраком. Говорят, что блистало и бабахало так, что было видно и слышно аж в самом Владычном! А это семь километров между прочим!
Обратно к клубу Антип нёс Алёнку на руках. На крыльце их встретил «Главный фейерверкер» со своей невестой, кутавшейся в шубку, накинутую на плечи.
- А вы где были? Самое интересное прогуляли!
- Товарищ гвардии полковник, разрешите обратиться! — Антип подал командиру вчетверо сложенный листок.
- Что там у тебя? — полковник пробежал строчки глазами и аж засветился от удовольствия, как блин на масленице, - молодец, гвардеец! Службу знаешь! «Делай, как я»!
Антип посмотрел на Алёну и ничего не ответил….
