политическая партия, с 1903 года» , –
напишет Ленин. Он был прав в том, что именно тогда, на II съезде, заварилась та склока, которая годом позже
приведет к расколу РСДРП, формированию большевизма и той партии, которая 14 лет спустя и возьмет
власть в стране.
Ленин тщательно готовился к бою за захват командных позиций. «Съезжались первые делегаты съезда, и
с ними шли непрерывные совещания, – расскажет Троцкий. – В этой подготовительной работе Ленину
принадлежало бесспорное, хотя и не всегда заметное руководство» . Съезд собрался 17 (30) июля в
Брюсселе. Прибыли 43 делегата с решающим голосом (14 – с совещательным) от 26 организаций.
Организационные усилия внутри страны не прошли даром. 33 делегата были «искровцами», из них 24
числили в твердых «искровцах», сторонниках Ленина.
Съезд открывал Плеханов. «Большое окно мучного склада около импровизированной трибуны было
завешено красной материей. Все были взволнованы. Торжественно звучала речь Плеханова… И как могло
быть иначе! Казалось, долгие годы эмиграции уходили в прошлое… По существу дела II съезд был
учредительным» .
«Положение дел настолько благоприятно теперь для нашей партии, что каждый из нас, российских
социал-демократов, может воскликнуть: «
Весело жить в такое время», – заявил Плеханов, назвав РСДРП
самой сильной из революционных и оппозиционных партий в России .
Место для заседаний было выбрано явно неудачно. В памяти Троцкого это историческое событие
запечатлелось так: «В отведенном для наших работ складе, достаточно скрытом от посторонних глаз,
хранились тюки с шерстью, и мы подверглись атаке несметного количества блох… Заседания представляли
собою подлинную физическую пытку. Еще хуже было то, что уже в первые дни делегаты стали замечать за
собой активную слежку» .
В таких условиях делегаты провели 13 заседаний, успев обсудить процедурные вопросы, степень
автономности Бунда. Споры вокруг программы свелись, по сути, к одному пункту: может ли рабочий класс
самостоятельно выработать классовое сознание или партии следует ему подсказать. В программе-
максимум говорилось о социалистической революции и установлении диктатуры пролетариата. В
программе-минимум – о свержении самодержавия, демократической республике, 8-часовом рабочем дне,
возращении крестьянам «отрезков» – участков, перешедших помещикам после отмены крепостного права.
Эта Программа оставалась в силе вплоть до VIII съезда, состоявшегося в 1919 году.
Между тем делегаты стали получать приглашения в полицейский участок, где им вручалось
предписание покинуть пределы Бельгии в 24 часа. Российские спецслужбы были хорошо информированы о
съезде доктором Житомирским, который участвовал в его организации из Берлина. 24 июля (6 августа)
брюссельская часть съезда завершилась. Потянулись в Лондон, где полиции было все равно. Там прошли 23
завершающих заседания съезда. Как человек, проведший значительную часть своей жизни в заседаниях,
должен сказать, что так самозабвенно могли заседать только люди, которым совершенно нечего делать.
Закладывались традиции многодневных ленинских съездов.
Руки дошли до устава. Споры развернулись прежде всего вокруг первого пункта: кого считать членом
партии? «Ленин добивался резких и отчетливых границ партии, узкого состава редакции и суровой
дисциплины. Мартов и его друзья тяготели к расплывчатости и семейным нравам» .
«Наша задача, – уверял Ленин, – оберегать твердость, выдержанность, чистоту нашей партии. Мы
должны стараться поднять звание и значение члена партии выше, выше и выше» .
Ленин создавал «орден меченосцев», предназначенный для целей захвата власти силой. Мартов видел
партию, претендующую на массовость. Троцкому «пришлось председательствовать на том собрании
искровцев, где определился будущий раскол между большевиками и меньшевиками. Нервы у всех были
напряжены до крайности. Ленин ушел с собрания, хлопнув дверью. Это единственный случай, когда он
потерял на моих глазах самообладание в острой внутрипартийной борьбе…» . Ленин выступал резко. И
внешне был в восторге от хода съезда и его результата. Он вспоминал разговор на эту тему с делегатом
«центра»:
«– Какая тяжелая атмосфера царит у нас на съезде! – жаловался он мне. – Эта ожесточенная борьба, эта
агитация друг против друга, эта резкая полемика, это нетоварищеское отношение!
– Какая прекрасная вещь – наш съезд! – отвечал я ему. – Открытая, свободная борьба. Мнения
высказаны. Оттенки обрисовались. Группы наметились. Руки подняты. Решение принято. Этап пройден.
Вперед! – вот это я понимаю. Это – жизнь. Это не то что бесконечные, нудные интеллигентские словопрения,
которые кончаются не потому, что люди решили вопрос, а просто потому, что устали говорить…» .
Но, похоже, он бравировал своим боевым настроем. Крупская свидетельствовала: «С самого начала
съезда нервы его были напряжены до крайности… В Лондоне же он дошел до точки, совершенно перестал
спать, волновался ужасно» . Большинством в 28 голосов против 22 при одном воздержавшемся первый
параграф устава был принят в редакции Мартова. Раскола еще нет. Уже после съезда Ленин скажет, что вовсе
не считал «наше разногласие (по § 1) таким существенным, чтобы от него зависела жизнь или смерть партии.
От плохого пункта устава мы еще не погибнем» .
Съезд приближался к избранию руководящих органов. И тут Ленину повезло. Со съезда ушли делегаты
от Бунда, недовольные отказом делегатов признать его единственным представителем еврейского
пролетариата в России; а также два «экономиста», поскольку съезд не признал их заграничный союз. Теперь
у Ленина большинство. В ЦК, где были представлены только работавшие в России, выбраны твердые
искровцы – Кржижановский, Ленгник и Носков. Заметим, Ленгника и Кржижановского на съезде не было. Но
перевес у ленинцев минимальный: из 44 решающих голосов 20 воздержались от голосования. По
предложению Ленина в редакцию «Искры» 19 голосами против 17 избрали Ленина, Плеханова и Мартова. Но
это значит, что ленинцы выбрасывали из редакции Аксельрода, Засулич и Потресова. Зачем Ленину это
понадобилось? Он объяснит это Валентинову интересами дела: «Я просто исходил из необходимости
составить редакцию из наиболее полезных и работоспособных литераторов… Собственно, в редактировании
«Искры», в подборе, заказе статей и корреспонденции, в правке материала, в выпуске газеты, кроме меня и
Мартова, никто никогда не принимал участия».
Коллеги восприняли ситуацию иначе, назвав Ленина (он сам воспроизвел слова) «хамом, Собакевичем,
наступающим всем на мозоли, самодержцем, Бонапартом, бюрократом, человеком, желающим похорон
старых товарищей» . Мартов настаивал на сохранении прежней редакционной шестерки и взял самоотвод.
«На съезде Ленин завоевал Плеханова, но ненадежно, одновременно он потерял Мартова, и навсегда, –
подтверждал Троцкий. – Плеханов, по-видимому, что-то почувствовал на съезде. По крайней мере, он сказал
тогда Аксельроду про Ленина:
– Из такого теста делаются Робеспьеры» .
Раскол стал явью. Именно благодаря большинству, полученному при избрании руководящих органов на
II съезде, сторонники Ленина получили название большевиков, или беков. А противники – меньшевиков, или
меков. Назовись большевики меньшевиками, история могла пойти иначе.
Вспоминал участник съезда большевик Мартын Николаевич Лядов (Мандельштам): «Мы оформляем
нашу фракцию… Сам он, бодрый, решительный, смело смотрит в будущее. Его энтузиазмом заразился и
Плеханов. Он блещет остроумием в характеристиках своих товарищей, очутившихся в лагере меньшевиков.
Мы весело хохочем над анекдотами, которые рассказывает Плеханов про Засулич, Дейча, Аксельрода и
Мартова. Веселей и заразительнее всех хохочет Ильич, потягивая любимое им мюнхенское пиво» .
Троцкий не без доли самокритики замечал, что прежнее партийное руководство явно недооценило
Ленина: «Острота вспыхнувшего на съезде конфликта, помимо своей едва намечавшейся принципиальной
стороны, имела причиной неправильность глазомера стариков в оценке роста и значения Ленина… Это был
уже не просто выдающийся работник, это был вождь, насквозь целеустремленный и, думается, окончательно
почувствовавший себя вождем, когда он стал бок о бок со старшими, с учителями, и убедился, что сильнее и
нужнее их» .
А что же сам Троцкий? Он неожиданно оказался в лагере меньшевиков. И не потому, что был в чем-то
сильно не согласен с Лениным. Зив считал: «Меньшевизм совершенно несовместим со всем характером
Троцкого. Его место скорее было там, где находился Ленин… Но там первое место было занято самим
Лениным… А Троцкий никогда не принадлежал к тем людям, которые могут занимать второе место или даже
терпеть кого-либо рядом с собой» .
Большевизм, представлявший собой систему взглядов Ленина, сложился в общих чертах из сочетания
народничества, марксизма, французского якобинства, наложенных на российскую самодержавную
политическую традицию. «Вера в духе Чернышевского и левых народовольцев, якобинцев-бланкистов в
социалистическую революцию и неискоренимая, недоказуемая, глубокая, чисто религиозного характера
уверенность, что он доживет до нее, – вот что отличало (и выделяло) Ленина от
всех прочих (большевиков и
меньшевиков) российских марксистов. В этом была его
оригинальность» , – писал хорошо знавший Ленина
меньшевик Николай Валентинов (Николай Вольский).
Идеологически Ленин тогда разошелся со своими меньшевистскими коллегами по РСДРП по
нескольким основным позициям. Во-первых, он полагал, что рабочий класс самостоятельно может
выработать лишь тредюнионистское сознание, а революционные идеи способна привить ему только
интеллигенция в лице революционной партии. Меньшевики исходили из тезиса о классовой
самостоятельности пролетариата. Во-вторых, Ленин не видел возможности союза с либерально-
демократическими силами в революции. Троцкий напишет: «Меньшевики стремятся согласовать политику
русского пролетариата с либеральной буржуазией. Ленин видит ближайшего союзника пролетариата в
крестьянстве» . В-третьих, Ленин не возражал против революционного насилия. Конечно, он осуждал
мелкомасштабный индивидуальный террор эсеров. Но, по его словам, «нисколько не отрицая в принципе
насилия и террора, мы требовали подготовки таких форм насилия, которые бы рассчитывали на
непосредственное участие массы и обеспечивали бы это участие» . Меньшевики же отрицали террор как
индивидуальный, так и массовый.
Наконец, Ленин считал необходимым строить партию как жестко законспирированную и
дисциплинированную группу, объединенную верой в вождя и во имя захвата власти через вооруженное
восстание. Большевизм выступал не столько в виде идеологии, сколько как верование, не допускающее
сомнений и возражений, как в средневековых орденах. Николай Бердяев замечал: «Большевизм и есть
социализм, доведенный до религиозного напряжения и до религиозной исключительности» . Меньшевики,
напротив, допускали плюрализм, у них существовало несколько течений, которые схематично выглядели
следующим образом: Потресов олицетворял правый фланг, Троцкий –
 |
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026