В каждом большом и небольшом городе России найдется проспект, сквер, площадь или улица Ленина

зайдя к нему однажды утром, я сообщил ему об этом
событии…
Около недели с небольшим ВИ и НК прожили в одной из многочисленных в Лондоне “спальных комнат”,
сдаваемых от себя небогатыми квартирохозяевами, затем нашли себе две комнаты без мебели, недалеко от
станции городской железной дороги – Кингс-Кросс-Роуд. В этих двух комнатах… ВИ и НК прожили все время
до переселения “Искры” в Швейцарию (весной 1903 г.)». Из редакции газеты в Лондон переехала еще только
Засулич. «Плеханов и Потресов приезжали только на время. Аксельрод за лондонский период “Искры” не
приезжал ни разу» .
С точки зрения конспирации, рассказывала Крупская, «устроились как нельзя лучше. Документов в
Лондоне тогда никаких не спрашивали, можно было записаться под любой фамилией. Мы записались
Рихтерами. Большим удобством было и то, что для англичан все иностранцы на одно лицо, и хозяйка так все
время и считала нас немцами» . Ленин сказал Алексееву, что «прочие искровцы будут жить коммуной, он
же совершенно не способен жить в коммуне, не любит быть постоянно на людях» .
В Англии было сложнее, чем в Германии, прежде всего из-за языка. «Когда приехали в Лондон, оказалось
– ни мы ни черта не понимаем, ни нас никто не понимает, – признавала Крупская. – Попадали мы вначале в
прекомичные положения. ВИ это вначале забавляло, но в то же время задевало за живое. Он принялся
усиленно изучать язык. Мы стали ходить по всяческим собраниям, забираясь в первые ряды и внимательно
глядя в рот оратору… Потом ВИ раздобыл через объявления двух англичан, желавших брать обменные уроки,
и усердно занимался с ними. Изучил он язык довольно хорошо» .
Встреч со звездами старой эмиграции, а их в Лондоне тогда было множество – Кропоткин, Чайковский,
Волховский, Ротштейн и другие, – Ленин избегал. Зато встретился с посетившим британскую столицу
Павлом Николаевичем Милюковым, который желал повидать «искровцев». «Беседовали с ним главным
образом Ю. О. Цедербаум и В. И. Засулич. ВИ при беседе не присутствовал, с ним Милюков виделся потом
отдельно, – свидетельствовал Алексеев. – Милюков, отмечая огромную популярность марксизма, очень
упрекал «искровцев» за полемику против террора после убийства Балмашевым Сипягина и уверял нас, что
еще один-два удачных террористических акта – и мы получим конституцию…» .
Выступал Ленин пару раз в Уайтчепеле, где регулярно собирались рабочие, в основном из числа
еврейских эмигрантов из России. В Лондоне его заинтересовали также зоопарк и читальный зал Британского
музея. Выезжали на Prime Rose Hill, откуда был виден «чуть не весь Лондон – задымленная громада» и откуда
было недалеко до кладбища, где похоронен Карл Маркс. 27 ноября сообщал матери в Самару: «Погода стоит
удивительно хорошая: в награду за мерзкое лето. И мы с Надей изъездили и исходили уже порядочное
количество окрестностей, нашли и прехорошие места» .
Тихо, незаметно Ленин завоевывал все больший авторитет среди эсдеков. Собравшийся в мае 1902 года
в Белостоке неофициальный «съезд» представителей семи социал-демократических организаций, в
основном эмигрантских, уже показал идейное доминирование «искровцев». Один из них, Федор Дан,
напишет: «Таким образом, “Искра” одержала полную победу. Но в двойном дне чемоданов, с которыми
нелегально приехал на Белостокскую конференцию “искровский” делегат (им был автор этих строк), были
доставлены в Россию первые несколько десятков новой книги Ленина “Что делать?”. Идеи, развитые в этой
книге, оказались динамитом, через какой-нибудь год с небольшим взорвавшим единство победителей» . В
Белостоке успели принять решение о создании оргкомитета по созыву съезда партии. Но и этот оргкомитет
был арестован.
Ленин почувствовал, что наступало его время. Время замахнуться на руководство той партией, которую
он описал в «Что делать?». Жесткой, дисциплинированной, революционной. Вырвать партию из рук
мягкотелых коллег по «Искре». Ленин начинает работу по сколачиванию
своего ЦК – через создание
своего
оргкомитета следующего партийного съезда. 6 мая он пишет своему главному кореннику в России –
Кржижановскому: «Свидание с Сашей (так обзывали конференцию в Белостоке. –
В.Н.)… привело к
назначению комиссии по созыву съезда через пять месяцев. Теперь наша
главная задача – подготовить это,
т. е. чтобы
вполне свои люди проникли в возможно большее число комитетов и постарались подорвать
южный ЦК… Поэтому ближайшая задача: чтобы Курц + Эмбрион оба тотчас вошли в комитеты. Затем чтобы
Клэр и Бродягин последовали в той или иной форме их примеру. Это – главная задача, ибо сейчас нас
неизбежно оттеснят: подчините все остальное этой задаче, помните о важнейшем значении Второго съезда!..
Обдумайте атаку на центр, Иваново и др., Урал и Юг. Теперь формальная сторона приобретает сугубое
значение». Под псевдонимами скрывались Ленгник (Курц), Барамзин (Эмбрион), Кржижановский (Клэр) и
Сильвин (Бродягин).
Ленин 23 мая наставлял Ленгника: «Ваша задача теперь создать
из себя комитет по подготовке съезда,
принять в этот комитет бундовца (оценив оного
со всех сторон – это NB!), просунуть своих людей в
наибольшее количество комитетов, сохраняя себя и своих паче зеницы ока до съезда… Будьте в этом смелей,
наглей и изобретательней, а в остальном – потише и поосторожнее. Мудры, аки змеи – и кротки (с
комитетами: Бундом и Питером) – аки голуби)» .
С середины июня Ленин перебрался на северный берег Франции – в Логиви, где отдыхал вместе с
супругой, тещей, матерью и сестрой Анной. «Море с его постоянным движением и безграничным простором
он очень любил, у моря отдыхал» . Правда, почему-то у моря бывал редко, явно предпочитая горы.
Он продолжал подвигать соратников на обеспечение доминирования на предстоявшем съезде.
Послание Радченко 16 июня в Петербург: «Образовать русский ОК непременно должны Вы и взять его в свои
руки: Вы от Вани, Клэр от Сони, да + еще один из наших с юга – вот идеал». Ваней называли Петербургский
комитет, а Соней – “искровский центр” в Самаре… «Объясняйте всем и везде, что это сплетня, будто редакция
“Искры” хочет сама стать ЦК русской партии. Это вздор. ЦК может быть только на поле действия, и мы
мечтаем, чтобы он вырос из ОК да из рабочих-революционеров». В Лондон из Франции в конце июля Ленин
вернулся окрыленный. «Из России хорошие новости о повороте к “Искре” комитетов, даже
питерского
(sic!)» .
Однажды в октябре 1902 года в дверь трижды постучали. За дверью стоял человек, который, как он
объяснит в мемуарах, бежал из сибирской ссылки и «оказался в Самаре, где был сосредоточен в то время
внутренний, т. е. не эмигрантский штаб “Искры”. Во главе его под конспиративной кличкой Клэр стоял
инженер Кржижановский… В Самаре я, так сказать, официально примкнул к организации “Искры” под
данной мне Клэром конспиративной кличкой “Перо”: это была дань моим сибирским успехам журналиста…
Клэр снабдил меня деньгами на дорогу и необходимыми указаниями для перехода австрийской границы у
Каменец-Подольска». Из Цюриха через Париж «Перо» добрался до Лондона. «Ленин находился еще в
постели, и на лице его приветливость сочеталась с законным недоумением… В то же утро или на другой день
я совершил с ВИ большую прогулку по Лондону» . Этот приезжий войдет в историю как Троцкий.
Лев Давидович Троцкий (Бронштейн) родился в Херсонской губернии в семье зажиточного
землевладельца. Закончил реальное училище в Николаеве, поступил вольнослушателем на физико-
математический факультет Новороссийского университета в Одессе, но так и не закончил его. Григорий Зив,
знавший Бронштейна с младых ногтей, считал его ум выдающимся: «Обладая блестящей памятью, он умел на
лету схватывать доводы сторонников и противников, быстро ассимилировать нужное ему и тут же
преподносить слушателям продукт своей талантливой импровизации, заполняя пробелы прочным цементом
непобедимой “логики”».
Один из организаторов «Южно-русского рабочего союза», в 1898 году Троцкий был арестован, два года
провел в тюрьмах, а затем был сослан в Восточную Сибирь. «”Искра” не могла пренебречь такой восходящей
звездой, как Бронштейн. И он получил приглашение принять активное участие в газете. Бронштейн не
заставил себя долго ждать. Он бросил крокет, жену и двух детей (второй только что родился) и бежал из
ссылки, пробыв там около года» . И вот он в Лондоне.
Ленин видел в Троцком свой важный актив в борьбе за руководство в партии. «ВИ приглядывался к нему,
много расспрашивал его про впечатления от русской работы. Троцкого звали на работу в Россию, но ВИ
считал, что ему надо остаться за границей, подучиться и помогать работе “Искры”. Троцкий поселился в
Париже» . Когда Ленин собрался обеспечить себе более крепкие позиции в ЦО партии, он предложил
ввести седьмым членом редакции именно Троцкого, хотя и не был до конца в нем уверен. 2 марта 1903 года
Ленин написал Плеханову: «Человек, несомненно, с недюжинными способностями, убежденный,
энергичный, который пойдет еще вперед… Возможные доводы против: 1) молодость; 2) близкий (
может быть)
отъезд в Россию; 3) перо (без кавычек) со следами фельетонного стиля, с чрезмерной вычурностью и
т. д.» . Но инициатива Ленина не встретила понимание.
После года в Лондоне, где Ленину уже нравилось, пришлось вновь собирать вещи. Группа
«Освобождение труда» поставила вопрос о переезде в Женеву. Один Ленин голосовал против, как и его
организм. Крупская рассказывала, что он заболел тяжелой нервной болезнью «священный огонь», которая
«заключается в том, что воспаляются кончики грудных и спинных нервов. Когда у ВИ появилась сыпь, взялась
я за медицинский справочник. Выходило, что по характеру сыпи это – стригущий лишай. Тахтарев – медик не
то четвертого, не то пятого курса – подтвердил мои предположения, и я вымазала ВИ йодом, чем причинила
ему мучительную боль… Дорогой в Женеву ВИ метался, а по приезде туда свалился и пролежал две недели».
В конце апреля Ленин с супругой поселились в женевском пригороде Secheron, где заняли целый
небольшой дом. «Кухня была у нас и приемной… Игнат (Красиков) в шутку назвал как-то нашу кухню
“притоном контрабандистов”. Толчея у нас сразу образовалась непротолченная. Когда надо было с кем
потолковать в особицу, уходили в рядом расположенный парк или на берег озера» .
Одним из первых приехал тогда из России молодой Алексей Иванович Рыков (он же Власов, Сергеев).
Человек, который сменит Ленина на посту председателя Совнаркома, в год своего тридцатилетия (в 1911-м)
напишет: «Не успел я сесть на студенческую скамью, как попал в каталажку. С тех пор прошло 12 лет. Но из
них я около 5 ½ лет в этой каталажке прожил. Кроме того, три раза путешествовал этапом в ссылку, которой
тоже посвятил три года своей жизни… Не было квартиры, на которой я прожил бы более двух месяцев.
Дожил до 30 лет и не знаю, как выправлять себе паспорт. Понятия не имею, что такое снять где-то
постоянную квартиру» . А впереди у Рыкова будет еще несколько арестов и ссылок, откуда он регулярно
сбегал. Ленин был рад новому соратнику. Но все внимание – предстоящему съезду.
«Большевизм существует, как течение политической мысли и как