удивлённо обернулся:
- Пашка, никак ты палил?
- А кто ещё, не Фенька же!
- Не расшибся?
- Да что мне сделается!
- Жакан там был - отдача сильная.
- Небось не помер.
- Хозяйку поди-ка напужал.
- Даже не проснулась! Вот здорова дрыхнуть!
- Устала. Целый день как заведённая. А первый спрос у неё за корову с утра.
- Ну.... да, - нехотя согласился Пашка.
- А ведь ей ещё и семи нет! Правильная девчушка. Хорошая жена будет.
- Да знаю я, ты говорил уже.
- Ты вроде как недоволен, отроче?
- Да на жизнь грех жаловаться, а и веселиться особо нечему.
- Что так?
- Так вроде как примаки мы у тебя живём. Фенька - и то больше проку приносит, а я и вовсе нахлебник! Какого... прости, Господи, я на ярманку попёрся, когда в кармане ни гроша?
- Как "ни гроша"?! Рази я тебе не говорил, что старый барин тебе сорок рублёв в год жалование назначил?
- Со-орок? - у Пашки аж пересохло в горле.
- Ну да! А молодой ещё от себя десять добавил! Рази не говорил?
- Нне-ет, - Пашка ещё не мог поверить.
- Вот голова садовая! Запамятовал видать. Коньячку перебрал. Тут твои денежки - в сумке у меня! Вот на ярманке мошну или гаманец тебе справим - у себя носить будешь.
За разговором совсем засветлело. Показались избы и огороды городских предместий. Проснувшаяся Фенька глазела на каменные дома в два, а то и в три этажа, всё чаще попадавшиеся на пути к центру. Шарко привязали к саням от греха, но как оказалось напрасно: ни один самый глупый городской кабыздох не рискнул даже тявкнуть на здоровенного волкодава, а сам Шарко считал ниже своего достоинства обращать на них внимание, когда ему самому задать хорошую трёпку трёх волков мало.
Ярмарка находилась у самых стен белокаменного кремля на берегу протекающей реки вдоль разделяющей их дороги. Привязав Гнедого к коновязи, Лука и Пашка убрали мушкет и штуцер под тулупы, Фенька под тулупом стащила тёплые, но большие панталоны и переобулась в сапожки. Вылезли из саней и пошли в трактир. Шарко оставили сторожить.
Трактир поразил Феньку и Пашку белыми скатертями, кистями на занавесках и музыкой балалаек. Им подали рассольник с бараниной, жареных карасей и клюквенного киселя. Потом Лука заказал половому для детей нечто белое, холодное и необычайно сладкое. Фенька аж зажмурилась от удовольствия!
- Это что за кисель?
- Это не кисель, говоря по-хранцузски "безе", а по-русски - просто "мороженое".
- Студёное, - заметил Пашка.
- Вот-вот! Так что шибко его не мечи - горло заморозишь - с горянкой сляжешь.
Потом, выйдя на улицу, Лука спросил:
- Ну, надумали, что покупать?
Дети смущённо молчали. Пашка, если бы он заранее знал, какими деньжищами он обладал, то может и надумал бы. Фенька как и во всех ответственных вопросах полагалась на Пашку. И подарки барина совсем сбили их с толку. Да и могли ли ещё дети, не имеющие практически ни какого жизненного опыта, не способные толком мыслить по-хозяйски, что-то с ходу решать?
- Ты же что-то про мошну..., - неуверенно начал было Пашка.
- Тебе бы лучше сумку навроде моей, только поменьше.
- И ещё седло малое пока.
- Родителям подарки не забудьте, братовьям-сестрицам гостинцы...
- Ооо! Луке Гнатычу наше почтеньице! - напротив остановились два мужика. Один рыжеватый, с окладистой бородой, степенный и серьёзный. Другой с чёрными лохматыми волосами, с плутоватым весёлым лицом и озорной, как бы скошенной набок бородой. Но на лицо оба были чем-то схожи.
- Ребятишек на ярмарку привезли? - поинтересовался первый.
- Да прикупить кое-что надо бы, Михей Титыч, - дед Лука особо не распространялся.
- Так пусть вдоль дорожки пройдутся, присмотрят, купят чего, а мы пока в кабаке погреемся, - предложил второй.
- Да опасаюсь, кабы не обидели, Демьян Титыч. Детишки малые, а торгаши - они такие! - продолжал сомневаться дед.
- Тогда отсыпь им денежку на сладости, да пусть вдоль рядов пройдутся, а потом вместе пойдём и купим, что надо, - не отставал Демьян.
- А и впрямь! Ходите, смотрите, давай рукавицу! - согласился дед Лука.
Он насыпал горсть мелкого серебра Пашке в рукавицу:
- Так и под рукой, и не вытащит никто. А мы в кабаке отметимся и найдём вас на площади. Прогуляй Феньку, да не скупись на угощенья.
Фенька взяла Пашку под руку, и они "как взрослые", пошли по дорожке вдоль рядов торговцев, разглядывая товары. Пашка покупал ей петушки на палочке, медовые лепёшки, печатные пряники.... Наконец из рук у неё всё начало просто валиться.
- Есть! - сказала Фенька остановившись.
- Есть хочешь? - не понял Пашка.
- Подожди, - Фенька достала откуда-то белый холщовый мешочек и сложила туда купленные ей сладости, - сестрицам гостинцы будут.
- А и то верно, - обрадовался Пашка, - только надо всем одинаковые купить, чтобы не обидно было.
А давай и тятенькам подарки купим? - предложил Пашка.
- Как скажешь, Пашенька, - Фенька уже забыла недавние обиды.
Мине и Власу купили расшитые широкие кушаки с кистями. Матери Фенька присмотрела повойник с бантами и лентами, а сёстрам очепье, но покупать пока не стали, решили с дедом Лукой посоветоваться.
Потом пошли на площадь. Феньке особенно понравилось представление в кукольном вертепе, кривлянье скоморохов и шарманка, которую крутил одноногий солдат-инвалид. А деда Луки с новыми знакомцами всё не было! Фенька уж начала замерзать в своих сафьяновых сапожках, но терпела. Хорошо, что Пашка заметил её дрожащие губы и решил действовать. Он нашёл, где находится кабак и, взяв Феньку за руку, решительно шагнул внутрь.
Лука в компании братьев Михея и Демьяна сидели на лавке за столом. Перед ними стоял пустой штоф хлебного вина.
- Быстренько же вы обернулись, - заметил дед Лука.
- Какое там "быстренько"! Фенька измёрзлась вся!
- В сафьяновых-то сапожках, да на морозе! Бабья натура: хлебом не корми - дай покрасоваться! Ну ин пойдём в трактир горячего похлебаем, авось согреется.
- Пойду лошадей проведаю, - Демьян поднялся с места.
- А я припасу ружейного куплю, - дед Лука тоже поднялся.
- Пошли, детишки, негоже вам тут среди пьяных сидеть, - Михей взял с собой Феньку и Пашку и отправился в трактир.
Там он заказал кислых щей с телятиной Пашке и Феньке, жареной печёнки на всех, клюквенного морса для детишек и полуштоф хлебного вина.
- А ты, дядь Михей, на ярманке зачем?
- А я себе уже купил всё. А вы чьих будете?
- А мы Головинские. Власа да соседа его Мины. А сейчас у деда Луки живём. Я в помощниках, а Фенька по хозяйству.
- Ну и как, управляется?
- Ну так помогаем же.
- Ну да, ну да. Туго ему одному управляться. Теперь, глядишь, и облегчение. Да и веселей ему с вами.
- Меня барин на службу взял.
- А сколько жалования положил?
- Сорок рублёв в год. Да молодой ещё десять добавил.
- Ничего! В силу войдёшь - сто рублей будет! Да за мёд добавит. Да за свечи. Вот вроде бы копейка - штука, а ему десять тысяч их в год надобно! Вот тебе и ещё сотня! А пасека-то вся на Луке! Ты ведь у молодого барина в лесничих нанят?
- Не знаю.
- Да и так понятно! Я по мундиру твоему всё понял.
- Сумки солдатской у меня нету. Всю ярманку обыскал.
- Ерунда! Я же ещё и скорняк - к охоте сошью, от солдатской не отличишь!
- И седло мне надо малое, а на ярманке всё большие.
- Это с Демьяном говорить надо. Он шорник знатный. На охоту можешь в своём седле ехать, ежели с конём поладишь.
- И конь будет?!
- Будет. Я его уже видел - молодой, почти жеребёнок, аргамак. Он не для саней или телеги - чисто для охоты. Ты с ним подружись: морковью хорошо баловать - это для него как нам сахар. Яблоками тоже можно, но редко. Зубы у лошадей с яблок портятся. И, самое главное: прежде, чем ему лакомство давать, поплюй на него хорошенько! Так он быстрей к тебе привыкнет и за своего примет. Самое ему лакомство - ржаная горбушка круто посолённая. А силой ничего не добьёшься - зело норовист.
- А откуда...
- Да оттуда! Мы же с Демьяном бывшие конные драгуны! И с барином вашим и Лукой Игнатычем в одном полку служили. Мне ли не знать, как с лошадями обходиться?
Фенька наелась горячих щей и прожевавшая кусок жареной печёнки, запив всё это морсом, совершенно отогрелась и сонно моргала глазами, слушая беседу Пашки и Михея. Её головёнка уже не справлялась с огромным потоком новостей, обрушивающихся на её сознание каждый день. Ещё пять минут, и она бы уснула сидя прямо на стуле в трактире, но тут вошёл Демьян:
- Ох, братцы и умора! Пошёл я лошадей проверить, а возле ваших саней здоровенный кобелюка шишка поймал! Тот по саням вроде как шарил. Он его на снег уложил, лапу на грудь поставил и молчит! Тот шевельнётся - кобель зубы оскалит! Так и держал! Шишок аж обделался! Да,да! Снег под ним жёлтый, смердит на всю округу, народ хохочет, а тот лежит!
Хорошо Игнатыч подошёл, сани проверил - всё на месте. Отозвал он собаку - Шарко- вроде. А шишок так в раскоряку и пошёл. Я в кабак сбегал да лошадей тёплым овсяным киселём напоил. Народ вообще за животы держится! А псу миску варёных потрохов купил, тех, что в еду не годятся, да мясных отходов миску. Пусть ест - заслужил!
- Неженатый, вот и веселишься, деньгами швыряешь, -проворчал вошедший следом дед Лука.
- А ты моих денег не считай! С весёлого беда - как с гуся вода! Вот возьму и прямо сейчас женюсь! Фенька, пойдёшь за меня? А чё? Я мужик рукастый и весёлый! И деньги есть, и поп знакомый. Денег дам - враз покрутит! Не бойся ты деда Луку!
- Ну, пошло болоно косяки сшибать! Обухом не остановишь! Поздно опомнился. Есть уже у неё жених.
- Ну вот! Как красавица, так сразу занята! А потом ещё потыкают: почему не женатый!
- Наливай-ка лучше! Домой пора собираться.
- Пороху прикупил, дробу, жаканов с пулями, - доложил Лука Пашке, теперь стрелять будешь учиться.
- Эко невидаль! - не унимался Демьян, - этих жаканов да пуль я тебе за ночь хоть на сто лет наделаю.
- А нарезных? Господа нынче только с заморским нарезным оружием охотятся, да с капсюльным боем.
- Невелика премудрость: кремень под капсюль переделать.
- Вот Пашке и переделаешь. Да седло бы ему в размер надо бы.
- А жеребец кто?
- А жеребец аргамаковский, - ответил ему Михей.
- Ооо! Ну к охоте будет!
- А охота перед Крещением намечается.
- Сделаем! - кивнул Демьян, и обращаясь к Феньке, шёпотом спросил:
- Ещё чего хочется?
Фенька вся пунцовая от смущения, опустила голову и отрицательно замотала головой.
- Знаю, от чего не откажешься, -уверенно сказал Демьян и призывно щёлкнул пальцами, подзывая полового.
Принесли мороженого.
- Опять застынешь, - предостерёг дед Лука.
- Не слушай его, когда ещё придётся отведать, заверял Демьян.
- Только заморозь мне ребёнка, чёрт смоляной, - пригрозил Лука.
Мужики выпили, закусили и разошлись по саням. Первым ехал Лука, за ним Михей с Демьяном. Фенька, уже успев надеть панталоны и переобув сапоги на валенки, мирно посапывала под тулупом, согреваемая Пашкой с одной стороны и Шарко с другой. Волков опасаться уже было нечего, и Лука тоже дремал, не выпуская вожжей из рук. Гнедой, чувствуя дорогу к дому и до отвала наевшись тёплого овсяного киселя, весело бежал по пружинящему упругому снегу.
Когда подъехали к дому, был уже глубокий вечер. Изба изрядно простыла. Пашка первым делом подкинул дров. Затем зажёг лучину. Потом принёс из коморы травяной чай и налил чугунок воды. Фенька осоловевшим взглядом следила за всем действом.
Пока дед Лука управился с конём, Пашка перетаскал из саней покупки и обновки с ярмарки.
