- Эх, застудил-таки мне хозяйку, чёрт кособородый! - досадливо поморщился он, - тащи-ка, Пашка, калину и соты из клети! Да положь новые летники на печь - как взмокнет - менять будешь. Всю ночь Фенька металась в жару. Пашка переменял на ней все летники. Когда он, совсем отчаявшись уже хотел взаместо летника просто обернуть её дерюжкой, Фенька затихла! Пашка аж испугался - не померла ли? Послушал. Сердце бьётся, дыхание лёгкое, без хрипов и сипов. Ну слава тебе... И через минуту он провалился в сон...[/left]
[left]
Проснулся Пашка от того, что дед Лука легонько теребил его за плечо.
- Я за коровой присмотрю, а ты, Пашка баньку затопи-ка!
Пашка метнулся во двор. Он затопил печь в бане, натаскал воды из ручья, запарил липовые веники и даже прополоскал Фенькины летники. Когда он вернулся в избу, дед Лука уже управился с коровой и варил куриный бульон. Проснувшаяся Фенька с печки наблюдала за ним.
- Чё подглядываешь, болячка, выдрыхлась?
- Пашенька, да я уже здоровая! Сейчас встану.
- Лежи уж, доходяга! Я на тебя-здоровую вчерась насмотрелся, проворчал Пашка, развешивая перед печью выстиранные летники.
- Да зачем, я бы сама...
- "Сама" была вчера, а сегодня слушайся старших.
- Пашечка, так я же и слушалась: ты велел тёплые панталоны надеть - я и надела!
- А сафьяновые сапожки на морозе тоже я заставил?!
- Так ярманка же! А у меня валенки мамкины, дырявые!
- А вот я сейчас ей баню задам - век будет помнить. Как шёлковая станет, - нарочито грозно пообещал дед Лука.
- Ой, мамочки! - испуганно пискнула Фенька и с головой юркнула под дерюжку.
Дед Лука решительно встал на лавку возле печи, за углы словно скатерть конвертом собрал тулуп и весь этот свёрток с копошащейся внутри Фенькой закинул словно мешок за спину и понёс через двор к бане. Пашке наказал положить из клети свежий подстильник на печи, а прежний повесить на тын и принести в баню дерюжку на обтирку. Ещё снаружи, шагов за пять до бани Пашка услышал истошный поросячий визг Феньки:
- Дедушка-а-а-а! Не надо-о-о! Горячё-о-о! Мочи нет!
- А ты как хотела? Любишь мороженое - люби и горячее! - дед Лука невозмутимо охаживал Феньку по ногам, по спине и по заднице.
Фенька лежала на полкЕ и, выпучив глаза, по-рыбьи хватала воздух ртом.
- Принёс? - спросил он Пашку, - Пашка кивнул, - тогда жбан взвару ещё принеси, - дед Лука поднял ушат с холодной водой.
- Слазь с полка, да держись за стену! - скомандовал он Феньке.
- Как держаться? - не поняла она.
- Руками упрись, а ногами отступи, - Фенька послушалась.
Дед, держа ушат с водой высоко над головой, отступил назад и одновременно, сделав шаг вперёд, изо всех сил обрушил воду на Феньку, чуть не сбив её с ног. Затем, подхватив Феньку, ошалевшую от перепада температуры, снова посадил её на полок и, прихватив лыковое мочало, сказал:
- Чутка прогрейся, только не до пота, и бегом в мыльню! - и вышел!
Когда Пашка принёс взвар, дед Лука уже смывал с неё пену от дегтярного щёлока.
- Кожа аж скрипит, - довольно заметил он, - хлебни взвару, да в избу поедем.
Обратно он принёс Феньку таким же образом - в тулупе, только босиком по снегу и в одних исподних портах по пояс голым. Закинув её на печь на свежий подстил, он накрыл её дерюжкой и снова убежал в баню.
- Ну поди-ка намылась? - спросил её Пашка.
- Ой, сил нет! Дед Лука так напарил, что я думала дух вон! А, когда ключевой водой окатил, я чай как будто кожа слезла! А веники у него страсть до чего душистые да мягкие!
- Да уж слышал, как ты голосила, - проворчал Пашка.
- Так ведь горячо. Думала как есть изжарюсь.
- Это он хворь из тебя выгонял.
- Мне и сейчас руки не поднять, как расслабленная.
- Вот и лежи, пока дед не придёт.
- Ой, Пашенька, никак едет кто? - Фенька указала за окно.
- Да сам Демьян Титыч пожаловал, - удивился Пашка, - оказия какая, или забыл чего?
- Пашенька, подай мне летник, а то чужие люди в доме, а я голышом.
- Хозяевам здравствовать! С лёгким паром, Фёкла Минеевна! - весело гаркнул вошедший в избу Демьян, - а Лука Гнатыч где?
- В бане он, сейчас будет, - Фенька аж зарделась от удовольствия.
- Дело к нему что ли? - спросил Пашка, - так пойду потороплю.
- Не надо - не любит он этого. А у нас с тобой и другие дела найдутся, - с этими словами он достал из под тулупа драгунскую сумку, - Михей вспомнил, что он в своё время для Николеньки шил, да видно не судьба.
Пашка восхищенно стал осматривать сумку.
- Ты не боись, сумка снаряжённая: и пороховница есть, и рожок, и мерка. Прикинь на плечо - там пряжка есть, подгонишь как удобнее.
- Будет конь - подгоню.
- Я тут хозяйке тоже подарок привёз, - Демьян достал для Феньки резной расписной частый гребень, - а пока она украшается, мы пойдём коня смотреть.
Пашка ушам не поверил: у него! свой!! конь!!!
- Одевайся, во двор пойдём. Надо его куда-то же причередить.
Они вышли на крылечко: возле саней стоял привязанный молодой жеребец гнедой породы, с красным отливом. Восхищённый Пашка хотел подбежать к коню, но Демьян его предостерёг:
- Не скачи и не суетись вокруг коня! Жеребец молодой, горячий, но глупый, да и тебя не знает. Всякая новинка его пугает по началу. Давай-ка в конюшню его отведём - пускай к стойлу привыкнет. Как решил назвать-то?
Пашка посмотрел на огненную гриву аргамака и выдохнул:
- Огонёк!
- Ну что же - пригодное имя! - одобрил Демьян, - а ну-ка примерь, впору ли?
С этими словами Демьян высоко поднял Пашку и опустил прямо в детское седло, оказавшееся на спине жеребца и незамеченное Пашкой.
Огонёк пугливо отшатнулся, почувствовав на спине чужака, но Демьян ловко подхватил его под уздцы.
- Ничего, привыкнет! Умеешь с лошадями обращаться-то?
- А то!
- Ну тогда Бог даст - на масленицу на нём в Худынино и приедешь.
Пашка огромными кучами стал заносить в денник сено. Демьян его остановил:
- Негоже скакуну на мягких перинах нежиться.
Когда Пашка пыхтя хотел высыпать Огоньку полную меру овса, Демьян опять вмешался:
- Куда молодому жеребцу взрослую меру?
- Так съест - молодой же!
- А как я твою Феньку зачну одними пряниками заваливать или лепёшками медовыми? Она тоже съест - ни крошки не оставит. Да только к лету она по избе как квашня ходить зачнёт: от жира рёбра трещат. Представь себе такую хозяйку.
Пашка представил. И опять прав дядька Демьян!
- Ты вот чего лучше сделай: на полведра воды полмеры овса на утро запарь! К утру запарки цельное ведро будет. Конь - животина умная. Пить захочет - снежку лизнёт, есть захочет - сенцом в яслях перебьётся. А на жирном поросёнке много не наскачешь!
Когда вернулись в избу, дед Лука уже блаженно сидел за столом.
- Чего припёрся, ирод? Мало тебе Феньки - Пашку решил извести, окаянная душа?
- С лёгким паром, Лука Гнатыч! С утра гостя не облыгать - день потерять! - нисколько не обиделся Демьян и присел за стол.
- Надысь на ярманке я что говорил?
- Так я же не знал, что ты им уже по мороженному скормил.
- Ночью как приехали, так чуть не померла.
- Да ладно - вон твоя мертвячка на печке крутится чисто егоза.
- Никшни, непоседа! Давно ли чуть живая? А то ведь выпросишь - настоящую баню задам! - прикрикнул на неё дед Лука, правда, получилось совсем не строго.
Фенька с головой юркнула под дерюжку и затихла. Демьян поднялся со скамьи. За много лет он уже изучил полчанина и знал его характер, как свой собственный.
- Вот дед у вас: и помереть не даст, и жить не даёт - того гляди прибьёт! - весело заметил Демьян, проходя мимо печи, он незаметно сунул что-то под дерюжку.
- Дядя Демьян мне коня подарил, - вступился за него Пашка.
- "Дядя Демьян", да в голове изъян: думает наперёд, а голове пройти не даёт, - съязвил дед Лука, - видал уже следы во дворе, чай не слепой, а подарил барин, Демьян только привёл.
- А ещё он мне седло сшил!
- Когда хоть управился-то? - совсем смягчился дед Лука.
- Так ить мы - люди суръёзные! Иногда даже тверёзые: и пить умеем, и дело разумеем, - улыбаясь продолжал Демьян.
- А ещё он мне сумку от дядьки Михея привёз.
- Нукося, нукося - преобразись! - оживился Лука, - а ты чего разлеглась? В доме гости, а не столе ни крохи!
С этими словами он сдёрнул с Феньки дерюжку и застал её с петушком на палочке во рту! Она смотрела на них взглядом кошки, застигнутой за воровством сметаны. Повисла пауза. Дед посмотрел на Демьяна, дурашливо-виновато склонившего голову и так же дурашливо легонько ткнул его ладонью в лоб.
- Нут-ка тащи посуду да ложки. Да зови Пашку из коморы. Что-то он долго там облачается - чай не красна девица.
Дед достал заветную флягу с медовухой, налил по кружкам, поставил на стол чугунок с куриной лапшой, порезал хлеб. Фенька, улыбаясь до ушей внесла из коморы посуду и опять обернулась ко входу.
- Чего лыбишься, алтын на полу нашла? - не понял было Дед Лука.
Но в это время вошёл Пашка, одетый в драгунский мундир, с сумкой через одно плечо, со штуцером через другое, в папахе с кокардой. Хорош! Все остальные невольно улыбнулись. Он и сам покраснел от удовольствия, глядя на себя в зеркало.
- Ну, - дед Лука хлопнул Демьяна по спине, - видал такого?
- Ваше здоровьице, - ответил Демьян, поднимая кружку.
- За нашего гвардейца! - дед Дука опрокинул содержимое своей кружки в рот.
Демьян же, лукаво глядя на кружку, ласково вопрошал:
- Винушко, а винушко?
И сам же себе отвечал другим голосом:
- Ась, милушко!
И снова первым голосом:
- Лейся мне в горлышко!
И снова другим:
- Изволь, красно солнышко! - и тоже выпил.
Дед Лука осуждающе произнёс:
- Всё тешишься, балабол? Твои прибаутки всем ещё со времён царя Петра Алексеевича знамы. Сказывай, с чем приехал.
- Ну сурьёзно, так сурьёзно. Молодой барин велели сообщить, чтобы ты готовил охоту на четверток перед Крещением.
- Какого зверя будем брать?
- Позже решат. К нему гости съехались - приятели по учёбе. Даже как бы не хранцузы. Многие с семейством. Нынче на ярманку в губернию уехавши - сам провожал. А опосля отдохнут - и на охоту. Да я и сам через три дни тут появлюсь и всё обскажу.
Когда Демид собрался уезжать, провожать его вызвался Пашка. Заодно надо и скотину накормить, и курям корму задать...
- Коня пошёл проведать, улыбнулся в бороду Лука.
- А можно мне тоже Огонька посмотреть? - не терпелось Феньке.
- Сиди уж, неугомонная! Завтра насмотришься. Я чай за ночь не сдохнет. Долечись в тепле.
- Так уж все бока отлежала.
- Тогда лопай своего петушка.
- Я его Пашеньке оставила.
- Сдался он ему! Чай не дитя малое. Не до того ему теперь.
Фенька убрала посуду, сунула дров в подпечек, налила молока в чугунок топиться и полезла на печь.
Пашка, придя в избу, тоже полез на печь. Ярких событий на сегодня ему тоже хватило, да ещё домашних дел, хоть и с помощью деда Луки, было за глаза. А ведь он и сам был ещё ребёнком. И, как бы он ни крепился, как бы ни старался казаться настоящим сильным и
